Глава 20. На грани.

— Я хочу поиграть.

Фраза прозвучала спокойно, но уверенно игриво, как бы лишая Adrian права на выбор. Не как приглашение в пошлость. И даже не как прямой намёк. Скорее как нечто гораздо более опасное — как предложение, в котором уже всё придумано за двоих, и Adrian остаётся только решить, хочет ли он узнать детали.

Он чуть приподнял бровь.

— Звучит так, будто мне лучше сразу насторожиться.

Mykyta едва заметно усмехнулся.

— Уже поздно.

Он отстранился ровно настолько, чтобы дотянуться до той самой уродливой прикроватной тумбы, которую оба за этот день успели мысленно обсудить без особой любви. Выдвинул верхний ящик и достал колоду карт.

Adrian посмотрел сначала на неё. Потом на него. И только после этого, совершенно ровно, сказал:

— Если ты сейчас предложишь играть в дурака на раздевание, я официально признаю, что у тебя крайне сомнительный вкус к развлечениям.

Mykyta даже не собирался спорить или защищать первую часть затеи. Наоборот — коротко кивнул, будто соглашаясь.

— Сама по себе идея пошловато брутальная.

— Благодарю за честность.

— Но это только основа.

Эта фраза прозвучала уже совсем иначе. Не шутливо. Не вызывающе. С тем самым внутренним спокойствием, которое у Mykyta появлялось, когда он не пытался произвести впечатление — он уже знал, что произведёт.

Adrian смотрел на него несколько секунд, потом чуть склонил голову.

— Я даже не уверен, хочу ли сейчас узнать продолжение.

— Хочешь, — сказал Mykyta слишком уверенно. — Иначе бы не сидел с таким лицом.

Adrian едва заметно выдохнул смешок.

— Твоя самонадеянность привлекает и отпугивает одновременно.

— Сейчас она себя полностью оправдывает.

И после этого Mykyta просто вышел из спальни.

Adrian остался сидеть на кровати, глядя ему вслед, уже с тем выражением лица, в котором раздражение и интерес традиционно мешались почти в одинаковых пропорциях.

Через минуту Mykyta вернулся.

С двумя кондитерскими шприцами в руках.

Adrian медленно перевёл на них взгляд.

— Я даже не знаю, меня данный момент начинает привлекать или тревожить.

Mykyta подошёл ближе, практически вплотную к Adrian.

— Ты больше любишь шоколад или клубнику?

Теперь общая картина уже начала складываться. Не полностью. Но достаточно, чтобы Adrian понял главное: обычную близостость ожидать от Mykyta сейчас не стоит.

Ему хотелось не просто получить желаемое, а растянуть момент. Поиграть с Adrian, вовлекая в нечто необычное. То, во что он никогда бы не подумал, что захочет быть втянут. Посмотреть, как долго тот сможет оставаться ровным.

Это уже начинало интриговать Adrian сильнее, чем он вслух про это говорил.

— Шоколад, — ответил он.

Mykyta кивнул.

— Я так и думал.

— И всё-таки сначала правила.

— Конечно.

Он взял один из шприцов, покрутил его и совершенно буднично сказал:

— Сначала быстро в душ. Освежиться. Потом объяснение.

Adrian посмотрел на него чуть внимательнее.

— Сейчас ты звучишь как человек, которому слишком нравится собственная идея?

— Мне нравится, как ты пытаешься скрыть свою заинтересованность.

Mykyta улыбнулся, отправившись в ванну первым.

Они быстро освежились. Без затяжных остановок. Без попытки «случайно» свернуть совсем в другую сторону. Хотя напряжение между ними уже было именно такого рода — не тихое и не бытовое, а собранное, но игровое, как перед чем-то, что оба ещё только собирались довести до грани.

Когда Adrian вернулся в спальню, Mykyta уже сидел на кровати с картами в руках и тем спокойным, сосредоточенным выражением лица, которое совершенно не сочеталось с тем, что именно он собирался сейчас предложить.

— Итак, — сказал он, похлопав ладонью по кровати рядом с собой. — Брифинг.

Adrian сел рядом.

Теперь на нём действительно остались только футболка, бельё и часы. На Mykyta — майка, трусы и тонкая цепочка. Формально они были в равных условиях. По крайней мере, на первый взгляд.

— Играем в дурака, — начал Mykyta.

— Уже звучит плохо.

— Проигравший снимает одну вещь.

— Ожидаемо.

— И называет любой предмет, который видит в комнате.

Adrian повернул к нему голову.

— А дальше?

Mykyta посмотрел на него спокойно, почти невинно.

— Победитель рисует этот предмет на той части тела, которая только что освободилась.

Чуть поднявши кондитерский шприц.

— Сладким кремом.

Пауза.

Mykyta продолжил всё тем же ровным голосом:

— Потом мы очень формально оцениваем художественную ценность работы...

Он выдержал короткую паузу.

— ...а потом рисунок нужно убрать.

Adrian смотрел на него ещё несколько секунд. Потом тихо выдохнул через нос.

— Это очень дурацкая идея.

— Да.

— И слишком вульгарная.

— Я знаю.

Но на самом деле больше всего Adrian зацепило не само предложение. А то, как Mykyta его подал.

Не как человек, которого заводит грязноватая игра ради самой игры. А как человек, которого по-настоящему интересует, как именно Adrian будет втягиваться в это всё, как долго сможет сохранять своё обычное хладнокровие и в какой момент его лицо наконец начнёт выдавать больше, чем слова.

И вот это уже было опасно притягательно.

Они устроились на кровати друг напротив друга.

— Пересядь туда. Так свет лучше, — будто между делом сказал Mykyta.

Adrian не увидел в этом ничего подозрительного. Просто пересел.

Этим почти сразу подписал себе проигрыш всех партий.

Зеркало, которое они чуть раньше переставили сбоку от кровати, теперь отражало его карты почти идеально. Настолько хорошо, что при той ровной осанке, с которой Adrian всегда сидел, разглядеть их было до смешного легко.

Mykyta заметил это сразу.

Не как большую победу. Не как гениальный план. Скорее как маленький подарок ситуации.

Игра началась.

Первая партия закончилась быстро.

Слишком быстро.

— Подозрительно, — спокойно сказал Adrian.

— Не твой день наверное.

Он проиграл.

Снял часы. Положил на край кровати.

— Начнём с малого.

— Предмет?

— Кактус.

Mykyta подвинулся ближе. Взял его руку.

И только сейчас по-настоящему обратил внимание на пальцы Adrian. Красивые. Чёткие. Те, на которые не смотришь специально — пока однажды не оказываешься слишком близко.

— Не зависай, — тихо сказал Adrian.

— Я изучаю материал.

Рисунок получился... спорным.

— Удивительно, насколько в твоём исполнении даже кактус выглядит уставшим.

— Я художник настроения.

Потом Mykyta медленно стер рисунок губами. Медленно, неспешно, уделяя особое внимания красивым пальца. Adrian начинал расслабляться, прикрывая глаза. Не то чтоб это была его чувствительная зона, скорее неожиданность, как мастерски он «убирал» остатки шоколада. В этот момент для Adrian это уже переставало быть игрой.

После первого раунда Adrian, быстро вернулся с ванной, освежа руки. Уже с чуть большим интересом ожидал следующей раздачи. Идея не перестала казаться ему нарочито вульгарной, но именно это его втягивало сильнее.

Вторая партия длилась дольше, но закончилась так же.

Adrian снял футболку, недовольно бросивши ее в угол кровати. Воздух стал другим. Слишком открытым. Слишком близким.

— Предмет?

— Тумба.

Mykyta уложил его так, как посчитал максимально удобным для себя. Расположившись полусидя, внизу его живота, даже немного ниже, начал выводить некое подобие загаданной тумбы. Движения были достаточно плавными, а дыхание наоборот — рывчатое. Его лицо двигалось вместе с руками. Линия шла по груди, смещалась вниз, возвращалась обратно, задерживаясь чуть дольше, чем нужно для рисунка. 

Adrian уже не был в состоянии оценивать «качество» игры, предосудительность будто бы выходила через его стоны. Mykyta особое внимание уделял именно подтянутому, рельефному животу. Стоны Adrian его действительно вдохновляли к действию. В какой момент Mykyta, не меняя начального положения тела, почувстовал, насколько он вовлечен теперь в эту странную игру, почувствовал телесно, физически. Даже не смотря на ткань нижнего белья, это было почти обжигающие касания.

К концу второй партии стало ясно: ещё немного — и это перестанет быть игрой окончательно.

— Реванш! — сказал Adrian максимально близко, лицо к лицу. На несколько минут скрылся в ванной.

Третья партия. Mykyta начал играть слабее. Почти честно, но карты всё равно легли в его пользу. Слишком идеально. Adrian проиграл снова. И в этот раз ничего не сказал. Просто встал.

Демонстративно, почти театрально. В этот момент его короткие черные боксеры уже упали на пол. Он нагнулся, чтобы подобрать и кинуть их к майке в углу кровати, накинувшись на то, что ему не было доступно последние пару часов, но при развороте тела, будто бы все сложилось в единный пазл.

Слишком очевидно. Слишком поздно. Он выпрямился медленно. Посмотрел на зеркало. Потом на Mykyta.

И спокойно спросил:

— Хотел поиграть?

В голосе не было злости.

Но появилось что-то другое.

Сдержанное, но от этого небезопасное.

Mykyta впервые подумал: Похоже, доигрался.

Он уже собирался извиниться, но не успел.

Adrian оказался рядом слишком быстро. Прижал его к матрасу, перехватив запястья. Это было точно не в его стиле, абсолютно. Но четко давало понять: теперь моя очередь.

— Хотел поиграть? — повторил он тише.

Все также спокойно, но с почти подавляющей силой, которая только нарастала.

В определенный момент это даже могло напугать своей неожиданностью.

Но в следующую секунду что-то изменилось. Моментально. Как будто внутри него переключился режим.

Он провёл языком от подбородка Mykyta вверх, по губам и до кончика носа — неожиданно, резко, нелепо интимно.

И ослабил хват на его запястьях. Завис над ним. 

Mykyta замер. Смешок.

— Идиот.

Adrian улыбнулся. Это и разрушило всю ту тягучую сексуальную атмосферу, что часами выстраивал Mykyta и которую Adrian довел до самого пика последними минутами.

Они оба засмеялись. Тихо. Сбито. По-настоящему.

Mykyta отпихнул его.

Adrian перекатился, но не отпустил руку.

И воздух вернулся.

— Я почти начал извиняться, — сказал Mykyta.

— Правда?

— Да.

— Это серьёзно.

— Я подумал, что ты меня убьёшь.

— Если бы я злился, ты бы понял раньше.

Пауза.

— Ты жульничал.

— Серьезное обвинение.

— Зеркало.

Пауза.

— Ладно. Чуть-чуть.

— В следующий раз я сяду спиной к стене.

— А ты уже планируешь следующий раз?

Adrian, приподнявши корпус посмотрел прямо.

— Ты правда думаешь, что после этого я не захочу отиграться?

Тишина.

— Хорошо, — тихо сказал Mykyta.

— Но я придумаю что-то хуже.

Adrian провёл пальцами по его ладони.

— Я на это и рассчитываю.

Воздух ощущался уже без напряжения.

Потому что всё главное уже было сказано.

Взгляд Adrian

Сначала это выглядело как шутка.

Не самая изящная, местами откровенно вульгарная. Но поданная слишком спокойно, чтобы просто от неё отмахнуться. Сначала я почти отказался, но после сразу понял, что не буду.

Потому что дело было не в игре.

Дело было в нём.

Он не предлагал правила — он задавал ритм. И я согласился не на карты, а на этот ритм, в котором он чувствовал себя увереннее меня.

Первые минуты позволяли держать дистанцию. Ирония работала. Можно было делать вид, что всё это глупо, но очень быстро стало ясно — он смотрит не на карты.

Он смотрит на реакцию.

Когда он взял мою руку, это ещё можно было объяснить правилами. Когда задержался на моих пальцах — уже нет. Внимание становилось слишком точечным, почти осязаемым.

Было заметно, как меняется его дыхание.

Сначала — из-за концентрации. Потом — уже не только из-за неё.

Ко второй партии игра окончательно перестала быть игрой. Пространство стало ближе, воздух — плотнее, и я впервые за долгое время поймал себя на мысли, что не контролирую происходящее так, как привык.

Я не боюсь близости. Но для меня она всегда была продолжением — не началом. Сначала возникает что-то между людьми: внимание, совпадение, доверие. И только потом — всё остальное.

Он относился к этому проще. Легче. Для него телесность не требовала такого же количества условий. Не была чем-то, что нужно долго выстраивать. Но в этом не было пустоты. Скорее — уверенность, что он справится с последствиями.

И, что важнее, — он не пытался забрать контроль.

Он предлагал разделить его.

Зеркало я заметил только в конце.

Не в процессе — в момент, когда уже не было смысла делать вид, что это случайность. Картина сложилась быстро.

И вместе с ней — решение.

Я не люблю, когда мной управляют так аккуратно, что это почти незаметно. Но все таки он делает это не ради выигрыша, а ради процессе, моих реакций.

Когда я оказался над ним, это не было импульсом. Это было возвращение равновесия.

Он этого не ожидал, поэтому момент сработал.

Но удерживать его не было смысла. Я не злился. По-настоящему — нет. Остался только интерес, который никуда не делся.

Я не избегаю экспериментов. Просто выбираю, с кем их можно позволить.

И, кажется, с ним — можно.

Когда он назвал меня идиотом, я улыбнулся.

В этот момент всё стало простым.

Без игры и без правил. Он не всегда играет честно, я это уже понял, но я всё равно хочу продолжения.