Глава 4. После полуночи.

Они дошли до отеля уже за полночь.

Город за их спинами всё ещё жил — где-то проезжали редкие машины, где-то мигали окна, ветер шевелил вывески и деревья вдоль пустеющих улиц. Но здесь, у входа, всё будто стало тише. Даже воздух ощущался другим: чуть теплее, чуть плотнее, будто сам вечер не хотел отпускать их.

Mykyta достал карточку-ключ и, пока они ждали лифт, старался смотреть куда угодно, только не на Adrian.

Это было почти смешно.

После всего, что между ними уже успело случиться за эти несколько часов — этих взглядов, пауз, касаний, которые давно перестали быть случайными, — именно сейчас, в этой ярко освещённой гостиничной тишине, он вдруг почувствовал себя так, будто ему снова девятнадцать и он впервые не понимает, как стоять рядом с человеком, который настолько ему успел понравиться.

Adrian стоял близко. Настолько, что Mykyta чувствовал тепло его плеча даже без прикосновения.

— Ты внезапно замолчал, — негромко сказал он.

— Я и раньше не особо был разговорчивым.

Adrian тихо усмехнулся.

— Обманщик. Ты весь вечер либо споришь со мной, либо делаешь вид, что тебя всё во мне раздражает.

Mykyta покосился на него и едва заметно усмехнулся.

— Не всё.

— О, это уже прогресс.

Двери лифта открылись с мягким звуком, и они вошли внутрь вдвоём. Пространство сразу стало слишком маленьким. Или, скорее, слишком честным.

Пока лифт поднимался, Adrian облокотился плечом о стенку и посмотрел на него так спокойно и прямо, что у Mykyta внутри всё снова неприятно сжалось.

— Если ты сейчас скажешь, что позвал меня просто «опустошить минибар», я, наверное, даже не обижусь, — сказал он.

Mykyta посмотрел резко, но почти сразу смягчился.

— Меня начинает бесить, что ты заранее уверен, будто я обязательно скажу какую-нибудь тупость.

— А ты собирался?

— Теперь нет.

— Жаль. Мне нравятся твои тупости.

Лифт остановился слишком быстро — третий этаж. На секунду оба замолчали, будто никому не хотелось первым разрушать эту густую тишину.

Но Mykyta сделал шаг вперёд.

— Пойдём.

Номер встретил их прохладой, мягким светом ламп и той особенной гостиничной тишиной, которая всегда ощущается немного нереальной. Как будто всё вокруг существует только на одну ночь.

Mykyta закрыл дверь и бросил ключ-карту на тумбу.

Секунда.

Две.

Три.

Он обернулся — и почти сразу понял: назад никто из них уже не пойдёт.

Adrian стоял в нескольких шагах, расслабленно, будто не торопился, но в его взгляде было слишком много того, что не оставляло простора для самообмана.

Он уже всё решил.

И просто ждал, когда Mykyta перестанет делать вид, что ещё колеблется.

— Что? — хрипловато спросил Mykyta.

Adrian чуть склонил голову.

— Ничего.

— Ты так раздражающе умеешь говорить «ничего», когда это явно не так.

Уголок его губ дрогнул.

— А ты очень раздражающе умеешь смотреть на меня так, будто хочешь одновременно и подойти ближе, и сбежать.

Mykyta коротко выдохнул и опустил взгляд.

— Это всё-таки моё временное убежище. Сбегать не планирую.

— Честно.

— Я сегодня и так был слишком честным.

— Неужели?

Mykyta поднял взгляд уже прямо.

— Не испытывай моё терпение.

Adrian сделал шаг.

Медленный. Спокойный.

Этого оказалось достаточно, чтобы у Mykyta мгновенно сбилось дыхание.

Ещё шаг.

Теперь между ними оставалось расстояние, которое уже нельзя было назвать безопасным.

Чувствовал, как тело реагирует слишком быстро, как пульс разгоняется — в груди, в горле, в запястьях.

— Тогда не заставляй меня угадывать, — тихо сказал Adrian.

Фраза прозвучала почти шёпотом, но ударила сильнее прикосновения.

Mykyta смотрел на него ещё секунду, будто давая себе последний шанс отступить.

А потом подался вперёд.

Поцелуй вышел неосторожным. Почти резким. Слишком долгим ожиданием, которое наконец нашло выход.

Сначала — резче, чем нужно. Как будто оба слишком долго сдерживались.

Но уже через мгновение в этом появилась другая глубина — не спешка, а внимательность.

Mykyta первым сжал ткань его рубашки, будто проверяя, что он действительно здесь.

Adrian ответил так, что по спине прошла дрожь: ладонь на талии, вторая — выше, на шее. Удерживая мягко, но уверенно.

Мысли на секунду просто исчезли.

Он отстранился всего на пару сантиметров, чтобы перевести дыхание, и почувствовал, как Adrian касается его лбом.

Оба дышали тяжело для этой тишины.

— Ты понятия не имеешь, как я тебя сейчас хочу, — тихо сказал Adrian.

Mykyta усмехнулся, почти беззвучно:

— Я подозревал.

— Подозревал?

— Ты смотришь слишком очевидно.

Adrian усмехнулся.

— А ты слишком самоуверен.

На этот раз Adrian поцеловал его иначе.

Медленнее.

Тише.

Так, будто ему больше ничего не нужно было доказывать.

От этого внутри у Mykyta вспыхнуло уже не напряжение, а полноценное тепло, которое нельзя было остановить.

Он сам не заметил, как отступил назад, пока не почувствовал край кровати. Adrian двигался следом — спокойно, не давя, но и не отпуская.

Всё происходило удивительно естественно. Будто они давно знали этот ритм.

Рубашка Adrian оказалась на кресле первой. Потом — одежда Mykyta.

Потом пауза.

Короткая.

Живая.

В ней они увидели друг друга уже без флирта.

И в этой паузе Mykyta почувствовал не смущение.

А уязвимость.

Ту, от которой не хочется закрываться.

Adrian будто это почувствовал. Не сказал ничего. Просто провёл ладонью по его боку — медленно, бережно.

От этого дыхание сбилось сильнее, чем от поцелуев.

— Всё нормально? — тихо спросил он.

И именно из-за того, как он это сделал — без давления — внутри у Mykyta что-то окончательно отпустило.

— Да.

Adrian задержал взгляд.

И только потом притянул его снова.

Дальше всё стало тише. Ближе. Теплее.

Они целовались уже не жадно, а глубоко. Ладони скользили по телу без спешки, с той осторожной жадностью, которая бывает только тогда, когда человек действительно зацепил.

Mykyta не помнил, когда исчезло ощущение времени.

Помнил только, как Adrian иногда отстранялся, чтобы посмотреть на него, будто всё ещё проверяя, что это реально.

Как сердце билось слишком быстро.

Как от близости и тишины внутри всё медленно разгоралось — не вспыхивая, но не давая передышки.

В какой-то момент Mykyta тихо рассмеялся.

Adrian сразу посмотрел внимательнее.

— Что?

— Ничего.

— Что смешного?

Mykyta усмехнулся.

— Ты слишком быстро учишься.

— А меня начинает выводить из себя, что ты всё ещё пытаешься уйти в сарказм, когда тебе просто хорошо.

На секунду Mykyta замолчал.

Потом посмотрел на него серьёзно.

— Мне правда очень хорошо.

После этого Adrian поцеловал его так мягко, что внутри у Mykyta всё отозвалось.

Это оказалось самым неожиданным.

Не страсть.

А нежность.

Позже они лежали рядом, поперёк кровати, укрытые смятой простынёй и остатками полуночного тепла.

За окном город досыпал последние часы.

Mykyta смотрел в потолок и чувствовал, как Adrian лениво водит пальцами по его плечу.

Это было настолько простое прикосновение, что именно оно добивало сильнее всего.

— О чём думаешь? — спросил Adrian.

— О том, что ты оказался ещё большей проблемой, чем я ожидал.

— Это комплимент?

— Точно нет.

Adrian тихо рассмеялся.

Mykyta повернул голову и посмотрел на него уже без защиты.

— Что?

— Ничего, — сказал Adrian. — Просто ты сейчас очень красивый.

Mykyta закатил глаза, но улыбку скрыть не смог.

— Мне не нравится, когда ты говоришь это слишком спокойно.

— А если скажу ещё раз?

Mykyta приблизился чуть ближе.

— Тогда, возможно, тебе придётся остаться до утра.

Adrian посмотрел на него так, будто и не собирался уходить.

И в этой тишине Mykyta вдруг понял, чего боялся весь вечер.

Не желания.

Не близости.

А того, как легко рядом с этим человеком ему может стать по-настоящему хорошо.

Поэтому он уже не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.

ВзглядAdrian

Я понял, что в ту ночь мне мало просто желания.

Пока мы шли до отеля, несмотря на первый поцелуй, у нас ещё оставалась дистанция — та, за которой можно спрятаться. В шутки, в паузы, в недосказанность.

Но стоило двери закрыться, как стало ясно: мы уже слишком далеко зашли.

И всё же самым сильным оказалось не то, как быстро он подался навстречу.

А то, каким настоящим он стал, когда перестал защищаться.

У Mykyta почти всё проходит через иронию. Через попытку оставить себе путь назад.

Поэтому те редкие моменты, когда он говорит прямо, ощущаются сильнее всего.

Когда он сказал, что ему хорошо, я понял: эта ночь уже значит больше, чем должна была.

Потому что рядом со мной был человек, который не пытался стать проще.

И рядом с ним мне самому не хотелось быть поверхностным.

Наверное, именно тогда я впервые понял, что хочу от него не только близости.

А продолжения.