Глава 16. Ещё минуту.

Adrian разобрал вещи достаточно быстро. Не потому что их было мало, а потому что, в отличие от Mykyta, он не делал из этого бытовой ритуал. Чемодан лежал раскрытым на полу у кровати, и уже через несколько минут почти всё содержимое оказалось либо аккуратно разложено по горизонтальным поверхностям, либо развешано там, где нашлось место. Что-то легло на тумбу, что-то — на кронштейны, что-то — на край кровати. И, как ни странно, даже это выглядело не как беспорядок, а как чьё-то временное, но уверенное присутствие — будто квартира ещё не успела к нему привыкнуть, а он уже ведёт себя так, словно собирается здесь задержаться.

Mykyta в это время был на балконе спальни — том самом, с маленьким металлическим столиком, двумя стульями странно игривой формы и видом на обычный спальный район, который ночью всегда выглядел мягче, чем днём. Он накрывал стол почти на автомате: не как для гостей, не как «красиво», а как для себя — а значит, на самом деле вполне неплохо. Бутылка вина, почти такого же, как в Праге. Мясная нарезка, сыр, оливки, виноград, крекеры. Ничего сложного. Только то, что хорошо работает в ночи, когда людям не особенно нужна еда, но нужен повод сидеть напротив друг друга чуть дольше.

Когда Adrian вышел на балкон, он все еще был без футболки, только в мягких домашних штанах — больше похожих на пижамные, чем на что-то, что может произвести впечатление. И, возможно, именно поэтому впечатление было ещё сильнее. Потому что он выглядел не как «собранный мужчина из Праги», а как человек, который уже немного здесь. Mykyta поднял на него взгляд и задержал его на секунду дольше, чем принято, прежде чем чуть заметно улыбнуться.

— Тебе, кажется, здесь уже слишком комфортно.

Adrian опустил взгляд на мягкую ткань штанин, потом снова на него.

— Я подумал, что здесь можно не держать лицо всё время.

Это прозвучало так спокойно, что Mykyta не сразу нашёл ответ.

— Хороший комплимент моей берлоге.

Adrian сел напротив — вольяжно и спокойно, с тем выражением, которое появлялось в нём, когда он был в хорошем настроении, но не собирался выставлять это напоказ.

Mykyta же остался в том, в чём был ещё в супермаркете: светлые широкие джинсы, идеально белая футболка, заправленная в пояс. Всё на месте. Будто с ним вообще ничего за этот день не случилось. Будто он не носился по городу с сорванным планом, не спорил в такси, не целовался на кухне и не стоял недавно в дверях ванной, слишком долго разглядывая наготу Adrian. Эта собранность сейчас была особенно цепкой.

Adrian взял бокал, чуть покрутил его в пальцах.

— Ты правда нашёл почти то же самое?

— Почти. В спешке это показалось самым похожим.

— То есть ты всё-таки искал специально.

— Возможно.

Разговор сначала шёл легко. Они говорили о лете, работе, людях, которые мелькали рядом, но не задерживались. О случайных знакомствах, о том, как у одного был бесконечный поток дел, а у другого — избыток вынужденного общения и слишком мало настоящего интереса ко всем этим новым лицам. Темы были обычные, почти незначительные. Но в какой-то момент стало ясно, что дело вообще не в содержании разговора, а в самом факте: в том, как звучат их голоса вживую, без задержек связи, без суматохи. Как один перебивает другого, как чуть тише говорит в конце фразы, как усмехается, не договорив.

Adrian рассказывал что-то про коллегу, который испортил встречу одной неудачной шуткой. Mykyta слушал, чуть склонив голову набок, и смотрел на него так внимательно, что в какой-то момент Adrian просто замолчал.

— Что?

Mykyta едва заметно повёл уголком рта.

— Ничего.

— Ты так не смотришь, когда «ничего».

— Я просто снова привыкаю к тому, как ты подаёшь себя офлайн.

— Каким?

— Спокойным.

Adrian посмотрел на него дольше обычного.

— А тебе не нравится?

— Наоборот. Очень.

После этого между ними стало тише. Не неловко — просто глубже. Вино делало своё дело: разговор стал мягче, чуть ближе. Они дольше задерживали взгляд, улыбались чуть медленнее, держали паузы, не торопясь их заполнять.

В какой-то момент Mykyta потянулся за сигаретами. Достал одну и секунду крутил её в пальцах, не поджигая.

— Всё-таки не удержался, — сказал Adrian.

— Ты говоришь так, будто это стало неожиданностью.

— Я просто только начинаю понимать твои привычки.

Mykyta щёлкнул зажигалкой и выдохнул дым в сторону открытого окна.

— И как тебе это знание?

— Пока привыкаю.

— Дома я меньше себя контролирую. Если мне хочется открыть вино — я открываю. Если хочется сидеть на балконе, смотря в окно — я сижу. Если хочется курить — я не начинаю торговаться с собой. Здесь я не привык себе отказывать.

Между ними снова стало тише. Это было уже не про курение. И оба это поняли. Adrian смотрел на него дольше обычного, затем перевёл взгляд с его глаз на губы, между которыми недавно задерживался дым.

— Это многое объясняет.

— Что именно?

— Тебя.

К тому моменту, как они допили по второму бокалу, окончательно стемнело. Днём район был обычным — панельки, парковки, дворы. Но ночью он вдруг становился по-другому живым: окна, фонари, полосы машин. Воздух наконец стал чуть легче.

Mykyta сменил позу, недовольно выдохнул, поднялся.

— Всё. Я устал сидеть.

Он сделал пару шагов к окну, затем, будто между делом, протянул руку назад, не глядя. Adrian посмотрел на неё секунду дольше обычного, и всё-таки вложил свою ладонь в его. Этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы между ними снова что-то тихо сдвинулось.

Они подошли к окну. Adrian взглянул вниз и едва заметно напрягся.

— Всё ещё не любишь высоту?

— Я просто не люблю, когда под ногами слишком много воздуха.

— Тогда не смотри вниз. Смотри вперёд. Там красивее.

Adrian действительно посмотрел вперёд — на огни, на город вдалеке. Потом подошёл ближе, настолько, что между ними почти не осталось расстояния. Медленно обнял его со спины — так естественно, будто это случилось само собой. Mykyta не отстранился. Он чуть расслабился в этом прикосновении, позволяя себе опереться.

— Ты же не любишь это, — тихо сказал он.

— Не люблю.

— И всё равно обнял.

— Это не мешает мне хотеть тебя обнимать.

Эта фраза прозвучала так просто, что Mykyta не нашёл подходящий ответ. Только улыбнулся едва заметно и чуть повернул голову. Сигаретный запах еще ощущался, поэтому Adrian не поцеловал его сразу. Только тихо сказал:

— Ещё минуту.

Mykyta усмехнулся, докурил, затушил сигарету, выждал примерно минуту и развернулся к нему полностью. Между ними осталось совсем немного воздуха — тёплого, живого, наполненного слишком многим. И на этот раз Adrian не стал ждать. Он поднял руку, мягко коснулся затылка и поцеловал его. Неспешно. Так, будто всё это время действительно ждал именно этого момента. Не кухни, не ванной, не дороги — а этой секунды.

Mykyta ответил почти сразу. Так же медленно. Но глубже. И в этом поцелуе было уже не желание «догнать» друг друга, а узнавание. И именно оно всегда било сильнее всего.

Взгляд Adrian

Сначала мне показалось, что всё просто.

Я раскладывал вещи и ловил себя на мысли, что делаю это слишком уверенно для человека, который ещё пару часов назад стоял с чемоданом в чужом коридоре. Не как гость. Скорее — как тот, кого пригласили в что-то личное, интимное.

На балконе всё стало ещё понятнее. Не потому что он накрыл стол, не потому что вино было почти таким же, как тогда, и не из-за всех этих мелочей, которые могли бы показаться случайными. А из-за того, как он это делал. Без демонстрации. Без попытки понравиться. Просто — как живёт.

Он выглядит собранным. Даже слишком. Как будто весь день его не качало между раздражением и тем странным притяжением, которое он сам вряд ли до конца признаёт. И эта собранность всегда цепляет. Потому что за ней точно есть что-то ещё.

Мы говорили ни о чём. Но на самом деле — обо всём. Не в словах, а в том, как звучат голоса, как держатся паузы, как взгляд задерживается на долю секунды дольше, чем должен.

После снова поймал себя на мысли, мне здесь спокойно.

Когда он закурил, я не удивился. Когда сказал, что дома он себе не отказывает — тоже. Это прозвучало честнее, чем многое, что он говорит вслух.

Я не думал о высоте, пока не посмотрел вниз. Не думал о близости, пока он не оказался рядом. И когда я обнял его, это не было решением. Это было... продолжением. Как будто тело сделало то, о чём голова ещё только собиралась подумать.

Мне не нравится высота, но в тот момент это не имело значения.

А то, что он не отстранился.

Когда я попросил ещё минуту, я сам не знал, зачем. Может, чтобы не спешить. Может, чтобы не испортить. А может, просто потому, что мне не хотелось ничего ускорять.

А потом он повернулся.

Я поцеловал его не потому, что хотел доказать что-то.

А потому что ждать дальше не имело смысла.

Мы давно уже не просто рядом.

Мы уже внутри этого — оба.