ЧанДжины

Soundtrack
Ennie Lennox " Sweet dreams"

Грудь сдавливает, от непереносимого жара даже сквозь сон он чувствует, как потеет. Шерсть забивается в нос, раздражает кожу, а стоит разлепить глаза и мокрый волчий нос, высунувшись из под одеяла, тычется в губы. Джин кривится, уворачиваясь.

- Да чтоб тебя, какого лешего будишь?! Слезь с меня, я задохнусь! - куксится Хван и пихает волка, что есть сил, с кровати.

Жалобное скуление доносится с пола.

- Вообще - то больно, так и почки отбить можно. Где твоё хваленое милосердие, почему оно распространяется на всех, кроме меня?! - восклицает голый Бан и встаёт с пола, держась за бок.

На лице страдальческая мина, возмущение хлещет через край. Конечно, на всех хватает милостей, только он подбирает объедки со стола...довольствуется скупыми проявлениями заботы раз в неделю, и то, если повезёт.

- Не прибедняйся. Ликс подробно разъяснил мне особенности волчьей регенерации, другому лапшу на уши вешай! - отмахивается Хван и, выбравшись из вороха одеял, плетётся в душ.

- Паршивец, а уверял - какие обиды, мы же братья, наши разногласия в прошлом...малыш, может вместе душ примем, ты слышал о новой экологической программе? Экономия водных ресурсов - благое дело, - предлагает Бан вдогонку и обреченно вздыхает на безапеляционный отказ.

- Не вздумай притащиться, Бан.

Он не настаивает, не нарывается, хотя терпение на исходе. Если бы знал, что Джин настолько втянется в работу, серьёзно отнесётся к, честно признаться, формальной должности, то уволил бы, едва съехались. Раньше основной обязанностью его секретаря было исправно подставлять задницу, да протирать колени под столом, но сейчас о таком даже заикнуться преступление. С работой Хван справляется, что и говорить, блестяще. С таким рвением, увлечённостью вовлёкся в процесс, что в какой - то момент стал неофициальным лицом его компании. На значимых мероприятиях, на рекламных билбордах, в глазах прессы именно Хван звезда, Бан - тот, кто покорно сторожит его мини сумочку LV в сторонке. Он и не против, правда, больше того, разделяет эту одержимость, ведь и сам попался однажды на удочку непосредственного Хванова очарования. Партнёры заглядывают в рот, рекламодатели рвут на части, сотрудники боготворят, но Бана бесят не поклонение толпы, не ажиотаж. Проблема в том, что на него в рабочем графике любимого совсем не остаётся времени. Расписание трещит по швам, но Джин с убийственным добродушием отвечает с улыбкой да на все предложения, угождает, подстраивается под каждого. Единственный, кто в пролёте - он, но почему - то такое положение дел Хвана вовсе не расстраивает. Совместный отпуск, что откладывается уже, как полгода, отсутствие полноценных, тет а тет свиданий и регулярного секса для Джина - несостоятельные претензии. Стоит озвучить их, и выясняется, что Бан преувеличивает, истерит. Это он то, оборотень, который физически истерить не способен, так как нервы его прочнее, чем железобетон. Пару месяцев назад Бан попытался исправить ошибку, мягко намекнул, что работать Джину совсем не обязательно, что та отнимает слишком много времени, сил и что отнёсся к своим обязанностям он излишне рьяно и с размахом, которого никто не ждал. В ответ пришлось выслушать гневную обвинительную речь.

- С восемнадцати лет я ни от кого не завишу и не изменю своим принципам. Я работал до тебя и буду работать после, Бан, - негодуя, Джин отбрасывает высветленные, отросшие до плеч волосы, а Бан устало вздыхает.

Этот образ идёт парню неимоверно, он словно оживший в реальности сказочный принц. Залюбовавшись, Чан в тысячный раз теряет голову и нить их разговора. В то время, как Джин, рвёт и мечет, ведь посягнули на святое - его финансовую независимость.

- И откуда эти омерзительные замашки, ты же предприниматель, до мозга костей прогматик? Не будь я самостоятельным и принципиальным, прыгни в твою койку с ходу, сядь на шею, разве интерес твой не угас бы через неделю? Романов от недалеких лже феминисток начитался, где главная героиня вместо того, чтобы работать, готовит супчик на кухне мужику и изображает круглосуточно грёбаную героиню Джейн Остин?! Двадцать первый век на дворе, если взрослый человек не зарабатывает, то он либо нахлебник, либо неудачник, что, как по мне, одно и то же. Заканчивай с этим. Кстати, Минхо мне должность предлагал в своей компании. Если исполнительность и креативность ты, как руководитель, не приветствуешь, я всегда могу....

По кухне прокатывается громоподобное рычание, и Джин, опомнившись, мигом затыкается, так как упоминание Ли стабильно грозит грандиозным скандалом.

- Никуда не пойдёшь, тем более к Ли! - гремит Бан, глаза которого жутковато переливаются из золотого в карий от одного только ненавистного имени.

Джин сварливо бурчит под нос что - то о пережитках прошлого, домострое и ревнивых мужьях, невинно хлопая ресницами и флегматично поедая панкейк с клубникой, но открыто не протестует. Он и не собирался переметнуться к конкурентам, но соблазн припугнуть оказался непреодолимым. Будь воля Бана, запер бы в спальне, вообще не выпускал из дома. Домашний тиран, - горестно заключает Джин, уминая спелую клубничку с панкейка. Истошное мяуканье заставляет обоих повернуться - Уголёк примчал спасать любимого хозяина. Джин сажает воинствующую тушку на колени, принимается чесать, гладить и всячески умасливать.

- Мой защитник, сладкая булочка, кушать хочешь? - сюсюкает с котом Джин, а Бана перекашивает от злости.

Проклятый комок шерсти невзлюбил его с первого взгляда, с первого дня объявил непримиримую войну. Что только исчадие ада не творил, как ни выживал его из собственного дома - гадил в тапки, преследовал, бесновался.

- Может к Ли его отправим, тот, вроде от котов без ума или на худой конец пригласим экзорциста? - отвлекается Бан от стопки свиных отбивных на тарелке.

От косого взгляда Уголька волосы дыбом встают, презрительное фырчание в свою сторону Бан расценивает верно.

- Скорее мы тебя на улицу выселим, псина вонючая...- взмахнув хвостом, кот вальяжно разваливается на коленях Джина и закатывает концерт с оркестром - начинает демонстративно громко мяукать.

- Айщ, в этом доме никто со мной не считается, - делает неутешительный вывод Бан, кинув салфетку на стол, - я позавтракал, жду тебя в машине.

Бан скрывается за дверьми, а Джин отстраняет мордочку победно мявкнувшего вслед врагу Уголька и печально улыбается.

***

За панорамным окном ночной Сеул подмигивает разноцветными огнями, зовёт на подвиги, но Бан, убрав в карманы брюк руки, размышляет о том, что развлечения и случайные связи для него далеко позади. Сожалений этот факт не вызывает, жизнь до Джина всё чаще представляется беспорядочной, ничего не значащей чехардой, нечётким сном, который, как бы ни силился, он не в состоянии в деталях восстановить. На часах одиннадцать, но ехать в поместье не хочется, там его вряд ли ждут. Холодная постель, спящий любимый под боком - рутина, поглотившая, сделавшая их почти чужими, похоже, опостылела лишь ему. Неужели Джин не замечает, как с каждым днём они отдаляются друг от друга, забывают о данных обещаниях и особенных датах. Завтра его день рождения, но настроения даже на то, чтобы задуть свечи на торте нет. За каждую полагается по желанию, но у Бана оно одно, зато заветное - отмотать время на год назад, когда не было у Хвана звёздного бэкграунда и амбиций, когда значение имели лишь они, их одно на двоих трепетное чувство. Бан отходит от окна, проверяет телефон и удаляет формальное сообщение, выучил которое за прошедший год наизусть.

- Ужин на плите, лёг пораньше, не буди, - Джин.

***

- Ты уверен, что это хорошая идея? - сомневается Хван, робко поглядывая на сидящего в кресле Ликса.

- Голову даю на отсечение, Бан в соплях утонет от восторга. Он же форменный маньяк, привык к бурной сексуальной жизни, а за последний год фактически евнухом стал по твоей милости...- в лоб обвиняет Ликс, уплетая виноград из вазочки, - в долгих моногамных отношениях, которые, к слову, волкам претят, необходимо разнообразие, иначе финал грядёт неутешительный...

Джин испуганно вскидывается, а Ликс равнодушно добавляет.

- Ты в курсе, что статистика разводов по стране неуклонно растёт?

- Но мы женимся только весной...- чуть ли не плача, пищит подавленный Хван, на что бровь Ликса назидательно ползёт вверх.

- Тем более, задумайся. Вы ещё не женаты, а уже друг другу осточертели...

- Это не правда, просто времени ни на что не хватает - контракты, обязательства, встречи...- пылко оправдывается Джин.

- Когда вы в последний раз трахались? - бестактно перебивает Ликс и самодовольно кивает на явное Хваново замешательство.

Тот надувает от обиды щёки, пыхтит, силясь назвать знаменательную дату, и наконец с позором сдаётся.

- Секс не главное, Чан любит меня, а я его.

- Согласен, но у вас всё на ладан дышит, я прав? - сочувствует парень, и Джин ещё больше скисает, - на секс времени нет, а на общение? Как ты собираешься жить с Баном, полностью игнорируя не только его человеческие потребности, но и волчьи? Джин, животные инстинкты - неотъемлемая часть оборотней...

- Я никогда раньше.. сомневаюсь, что Чана такой подарок обрадует, - выпаливает, краснея, Хван, и глаза Ликса победно загораются.

- Я его брат, мне виднее, - пытается изобразить серьёзность Ликс, - поверь моему опыту, ролевые игры - основа здорового брака.

Джин переводит недоверчивый взгляд с невозмутимого семейного недопсихолога в кресле на красную накидку на кровати и закусывает губу - его всё ещё терзают сомнения.

- Ты же намерен спасти любой ценой ваши с Баном отношения? - требовательно зыркает на парня брата Ликс, и когда тот согласно кивает, расплывается в обворожительной улыбке, становясь похожим на кота, объевшегося сметаной - о лучшей мести негодяю за подаренную вместо коллекционной Барби дохлую мышь в коробке с бантиком на восьмой день рождения он и не мечтал.

- Лови ответку, Бан, и не перевозбудись в процессе разворачивания подарка, - удовлетворённо хмыкает про себя Ликс, ловко забрасывая очередную винограднику в рот.

***

Следующий рабочий день незаметно пролетает и расслабляется Бан только к пяти, тогда и вспоминает о дне рождения. Смска от Джина - приглашение на праздничный ужин, удаляется автоматически после прочтения. Сняв пиджак со спинки кресла, Бан торопится покинуть офис. На подъезде к поместью, охрана, обзавёлся которой год назад, после похищения Джина, его тормозит. Рослый мужчина под сорок, уважительно кивнув, чем - то не на шутку озабочен, и Бан невольно напрягается.

- Господин Хван попросил не сопровождать его, сказал, прогуляется, но время почти шесть, стемнеет скоро. Свои в лесу не тронут, но там и обычных хищников полно...

Бан свирепеет, но сдерживает позыв наорать на бедолагу.

- Не стоило ему позволять...в следующий раз сразу звоните мне, - сухо инструктирует он охранника, и тот сконфуженно опускает голову.

- Мы прочешем лес...- начинает мужчина, и глаза его вспыхивают жёлтым янтарём.

- Нет, я сам найду его, по запаху....

***

Волк взбивает могучими лапами желтые листья, несётся по густой, мрачнеющей в закатном солнце непроходимой чаще. Сочная клубника, лаванда, притягательный приторный аромат любимого тела всё ближе, и сердце учащённо громыхает, слюна скапливается в оскаленной пасти. Бан перекидывается на бегу, и Джин, беззаботно обдирающий куст жимолости, в ужасе отшатнувшись, роняет плетеную корзинку с яблоками, в траву. Подняв её, прижав к груди, как сокровище, юноша робко отступает, не осмеливаясь посмотреть Бану в лицо. Тот в состоянии шока выразительно округляет глаза и долго молчит, а затем закатывается в несвойственном для волков - как считал прежде Джин - гомерическом хохоте. Оскорблённый Хван дотошно поправляет съехавший капюшон и досадливо одёргивает безразмерную, до земли красную накидку.

- Что смешного? Прекрати ржать, как конь. Я наш будущий брак спасаю, - огрызается Хван, вздергивая трясущийся подбородок, а тот утирает слезящиеся глаза.

- Ликс заверил, что Красная шапочка - идеальная ролевая игра и ...

Бан откашливается, чтобы вновь не заржать, потому что кринжовее истории не сыскать, а Джин в этом жутком одеянии, словно монах капуцин, что эротическим фантазиям никак не способствует. По крайней мере, Бан знает, кого за незабываемый подарок благодарить - Ликс, мелкий злопамятный ты поганец....

Джин, силясь не расплакаться, решительно разворачивается, чтобы хотя бы с достоинством убраться, куда подальше, и Бан, веселье которого, как рукой сдувает, устремляется вслед за любимым.

- Постой, это не значит, что мне не понравилось. Даже в суконном мешке ты самый привлекательный, клянусь...- пытается докричаться до юноши Бан.

- В мешке?! Мешке, Бан, серьёзно?! Катись к чёрту! Я этот балахон одел исключительно ради тебя - надеялся растопить холод между нами, сократить дистанцию, - возмущается Джин, и дернувшись, запутавшись в плаще, отнюдь не изящно, с грохотом валится на землю.

- Малыш...- подскакивает к парню Бан.

В прорези драных красных чулок в сеточку красуется кровящая рана, Хван подозрительно хлюпает носом, и он уже жалеет о своей дурацкой реакции на подарок, о том, что, нехотя, задел чужую гордость.

- Прости, я идиот. Пойдём домой, - кается Бан, радуясь, что парень не сопротивляется, не затевает ссору, и заботливо поднимает его на руки.

Джин тут же доверчиво обнимает, пристраивает голову на могучем плече, так они и возвращаются в поместье.

В спальне, уложив Хвана в кровать, Бан отправляется на поиски аптечки. Найдя, задирает до колена накидку и аккуратно обрабатывает рану.

- А как же ужин, он остынет. Я готовился целый день...- сокрушается парень и вскрикивает, когда Бан прижигает ранку йодом.

- Ничего страшного. Ты - главный подарок, другой мне без надобности, - подув на рану, тепло отвечает Чан, представляя, сколько времени парень угробил на все эти приготовления, как заморочился, вдобавок уродский балахон на себя напялил, из - за чего и пострадал.

- Сними, загремишь в ванной или, не дай бог, с лестницы в нём, - приказывает Бан.

- Но, Чан...- мнётся Джин.

- Что но? Я с Ликса шкуру спущу за то, что тебя надоумил. Осознаёшь хоть, что он не по доброте душевной помог, а отомстил мне за детскую шалость? Засранец...

Бан строго глядит на Хвана, и тот, развязав шнурок, неуклюже стаскивает с себя атласный плащ.

- Это....тоже его идея? - после минутной заминки севшим голосом любопытствует Бан, и Джин стыдливо отворачивается.

- Нет, моя. Я решил...- багровеет Хван и замолкает, сам не зная, о чём думал, когда забрёл в магазин для взрослых, и уж тем более, что побудило его, сроду не интересовавшегося женским бельём, приобрести корсет, подвязки с чулками и напялить это всё.

В тамошнем готичном антураже вещицы эти казались стильными, сексуальными, вдобавок были того же вызывающего цвета, что злополучная накидка...черт попутал в тот момент, а теперь он жаждет испариться от стыда.

Ладонь, наглаживающая бедро, Хвана от самобичевания отвлекает. Та играет с бантиками на подвязках, кружит по бледной коже, и закончив исследование, накрывает бугорок, обтянутый полоской красного кружева. Джин охает от пронизывающего иглой до нутра возбуждения, и Бан агрессивно подаётся вперёд, нависает, пожирая голодным взглядом. Корсет тонкую, практически девичью талию, делает невообразимо тоньше, и Бан, собственнически, грубовато обхватив её своей лапищей, рычит, осклабив клыки. Джин нервно глотает, но глаз от полудикого, на стадии обращения оборотня не отводит. Он заворожённо следит, как Бан цепляет клыками розовую горошину соска, рычит, хрипит, влажно чавкает, пока лижет, прикусывает. Когда тот сгребает в ладонь его хозяйство, отчаянный крик вырывается из горла. Бан стремительно переворачивает, ставит на четвереньки, давит на спину, и Джин послушно гнётся, раздвигает ноги. Закрывает блаженно глаза, когда широкий мокрый язык принимается на бешеной скорости биться о дырочку, настойчиво вворачиваясь внутрь. Джин изо всех сил впивается пальцами в изголовье кровати, вертит задом, подстраиваясь, и едва не воет от разочарования, когда натиск языка резко прекращается. Раздражающие чувствительность ласки его заменяет тяжесть распаренного тела, накрывшего спину, крупная горячая плоть, хаотично тыкающаяся меж скользких ягодиц, и Джин облегчённо выстанывает, умоляет не мучить его, не тянуть. По ощущению стальные руки, вонзающиеся в плечи, полуволчий рык у уха - Джин зажмуривается, когда член наконец попадает в цель, заполняет на всю длину, съёживается от боли и удовольствия, плачет, но требует ещё и ещё. И Бан своему малышу, как обычно, уступает.

Лишь перекрёстное дыхание нарушает тишину. Взмыленный Джин, влажные светлые прядки волос которого лезут в глаза, пристраивает подбородок на неровно вздымающейся мускулистой груди, с интересом разглядывая такого же загнанного, потного, но счастливого Бана, и ведёт по ней длинным пальчиком.

- Я тут подумал...не пора ли нам в отпуск? - сыто мурлычет он, на что Бан усмехается.

- Неужели сейчас? - с издёвкой уточняет он, - на носу контракт с китайцами. А как же мега важная премия, на которой ты заявлен ведущим, съёмка для рекламной компании нашего нового эко бренда? Руководителю отдела маркетинга господину Киму это не понравится...

Бан с хищным азартом отслеживает поползновения ловкого пальчика.

- Не для Кима стараюсь. Главное, чтобы тебе нравилось, - томно шепчет Хван.

- Даже не знаю, это так некстати...- ерничает Бан, и ноготок Хвана в отместку болюче царапает его сосок.

Сцепив зубы, он предупреждающе рыкает, перехватывая игривые пальцы.

- Какие большие руки, чтобы покрепче обнять меня? - воркует Хван, игнорируя утробный вибрирующий звук, зарождающийся где - то внутри Бана.

Взгляд того опасно плавится в золото, но Джин легкомысленно продолжает дразнить, выманивать волка.

- И глаза большие, неужели, чтобы лучше видеть меня?

Бан дерзко махает головой, угрожающе выпуская клыки.

- И почему такие огромные зубы? - дрожащим от волнения голоском задаёт вопрос Джин, замирая в предвкушении.

- Чтобы скорее съесть тебя! - накидывается Бан, за долю секунды опрокидывая его на спину.