МинСоны

На массивном столе из морёного дуба высилась целая стопка папок, рядом валялись в беспорядке выписки и множество других банковских бумажек, наводящих на Минхо смертную тоску. Увлеченный искусством, благотворительностью мужчина с отвращением и неким страхом относился к бухгалтерии и ведению собственных дел. Впрочем, ещё год назад в этом не было никакой необходимости, ведь рядом всегда был тот, кто брал столь неприятные для Ли обязанности на себя. Хан был не просто помощником, знающим его лучше, чем кто либо другой, но и другом, соратником. Тем особенным человеком, который шёл с ним рука об руку с самого начала - его опора, семья, но Минхо принимал чужую самоотверженность, как должное, не ценил, что имел, самонадеянно считая, что так будет вечно, а в итоге потерял.

Флэшбэк
Год назад

- Пусть ублюдок только попробует поднять на Джина руку, я не оставлю это без ответа. Начинаю понимать Чанбина, руки чешутся поставить на место, а учитывая, как его ненавидят все волки, особо и стараться не надо. Подловить на очередной выходке и отдать на растерзание совета - проще некуда, - рассуждает вслух Минхо, меряя кабинет шагами, увлеченный своими умозаключениями настолько, что не замечает ничего и никого вокруг, - Бан не продержится долго, облажается, а Джин бросит, поняв, какая тот мразь. Первая любовь всегда дурацкая и неудачливая. Забудет и не вспомнит потом, - опрокидывает в себя глоток виски и гулко ставит бокал на деревянную барную стойку, снимает раздраженно пиджак, расстегивает верхние пуговицы рубашки, закатывает рукава по локоть и резко выдыхает - сегодняшний вечер был не из лёгких.

- Идиот, - горькая тихая фраза слетает с чьих то губ позади, и Ли недоумённо хмурится, он и забыл, что не один.

Кроме Джи никого в кабинете быть не может, и Хо оборачивается, непонимающе уставившись на мрачного темноволосого хрупкого парня. Подчас такое случается, Джисон что-то вроде собственной тени, неотъемлемая часть его самого.

- Прости, не понял? - всё ещё удивленно хлопает глазами Ли.

- Ты идиот, говорю. Ещё раз повторить, чтобы наверняка дошло? - подняв грустные влажные глаза, вкрадчиво и деловито спрашивает Хан, делает паузу и продолжает.

- Бан любит его до одури, даже слепой заметит, но не ты, да? - усмехается невесело парень, - не такой он дурак, понимает, как ему повезло и держится руками и ногами, никогда не отпустит Джина, не сделает ничего, за что тот его не простит. Будет смиренно ползать у ног, беречь, как зеницу ока по одной простой причине - Бан нашел свою половинку и не лишится её ни за что на свете. А ты, Ли? Говоришь о любви, но сам не узнал бы её, даже пни она тебя в зад. Надеешься на их расставание? Долго же тебе придётся ждать, пока Хван одумается и разменяет истинную любовь на твои жалкие, пыльные и до хуя претенциозные ухаживания...

Хан устало кидает ежедневник на кожаный диван и, расстегнув верхние пуговицы на рубашке, что неожиданно душит, мешая кислороду свободно поступать в легкие, смотрит на Минхо в упор. Во взгляде читается безнадежность, так проигравшийся в пух и прах игрок глядит на мир прежде, чем пустить себе пулю в висок, ибо ловить от жизни ему уже нечего. Ли теряется в этом отчаянии, не в силах произнести и слова, чужая боль неприятно царапает в груди, а внутренний голос нашёптывает робко, что возможно в словах Хана есть доля правды.

- Только без меня. Смотреть на это я не стану. Сколько можно терпеть бесконечные ёбаные драмы и вереницы твоих любовников? Это конец, я ухожу. Будешь сам за собой дерьмо разгребать, вот этими холёными наманикюренными белыми ручками...- Джисон не говорит, плюётся ядом, что травит его изнутри уже много лет.

- Ты как разговариваешь, и что вообще себе позволяешь, совсем берега попутал? - бесится Минхо, - у тебя контракт. Уйдёшь, когда я позволю, иначе по судам затаскаю и неустойку заставлю выплатить...- грозно начал было он, но одним точным ударом в челюсть отлетел назад и распластался на столе.

Хан не сдерживал себя от слова совсем, сорвался в считанные секунды и вмазал от души, вложив всю силу и ярость, что накопились.

- Блядь, годами мечтал это сделать....- признался Хан, потирая ушибленные кулаки, - я не клерк на полставки, твоё грязное белье и бухгалтерия в моих руках, поэтому угрожать мне не стоит, Хо. Возьму за жопу и перетрясу с налоговой компанию - вот они удивятся, узнав в каких обьемах их наёбывали годами...

Ли по прежнему лежал на столе, схватившись рукой за скулу и ошалевшим взглядом взирая на того, кто служил ему годами верой и правдой, кого всегда считал безконфликтным и покладистым. Какого черта происходит, Хо не понимал. Возмущение и праведный гнев волка, не ожидавшего ни подобной подлости, ни вероломства, росли с каждой минутой, что смотрел на парня. Как иначе это расценивать? Ощущение, что пригрел на груди змею, спустя время больно ужалившую своего хозяина, завладело Минхо, подогреваемое острой обидой. Но в жизни часто случается и не такое, подчас самые родные люди могут поставить подножку. Ли искренне чувствовал себя жертвой и дал слово не прощать Хана так долго, как только сможет. Помучается сперва пускай, а потом, так и быть, примет заблудшую овечку обратно.

- Надеюсь, получишь то, чего так рьяно добиваешься, а я наслажусь от души разочарованием, которое непременно настигнет тебя следом. Не всегда то, о чем мы мечтаем, нам на самом деле нужно, Хо. Иногда это просто игры разума, иллюзия, которая не имеет ничего общего с реальностью, - печально проронил на прощанье Джисон и, развернувшись, ушёл, закрыв за собой плотно дверь.

Конец флэшбэка

Эти слова стёрлись из памяти Минхо, как ничего не значащие, пустые, растаяли, словно снег на солнце под напором гнева, возмущения и негодования на человека, которому до того дня безоговорочно верил. Минхо обуяли эмоции, входить в положение, постараться понять Джи было выше его достоинства, невыносимо для без меры горделивого волка.

Шли месяцы, сменялись сезоны, а место, которое занимал в сердце и жизни Минхо Джисон, по прежнему пустовало. И не могли это изменить ни новый шустрый секретарь, попеременно лажающий, ни множество мимолетных, ни к чему не обязывающих любовных связей. Флер новизны улетучивался слишком быстро, оставляя Ли ещё более раздосадованным и неудовлетворенным. Хотелось тепла, кого то, кому не пришлось бы ничего объяснять, но в чьих глазах всегда бы читались понимание и забота. Однако такого человека рядом больше не было, а заменить, как оказалось, не представлялось возможным. Хан Джисон был единственным и уникальным, но дошло это до Минхо слишком поздно. Признаваться в собственной глупости, незрелости всегда тяжело, но жизнь так и норовила ткнуть Ли носом в собственную ошибку, доказывая, как прав был парень в каждом произнесённом им слове. Союз Бана и Джина только креп, и даже самые непримиримые противники отношений волка и человека в итоге признали, что эти двое созданы друг для друга. Хван с его очарованием и добротой уравновешивал грубость и жёсткость Бана, и вскоре всеобщая неприязнь к тому сменилась на благосклонность и даже симпатию, а репутация не просто восстановилась, а начала укрепляться, благодаря сердечности и дружелюбию его пары ко всем без исключения. Об их громких ссорах и примирениях кланы судачили напрополую, но о расставании и речи быть не могло. Все, понимая это, улыбались и кивали головами - что поделаешь - горячая парочка....клан Ли скучал по Джисону не меньше. Как выяснилось, и среди волков он являлся центром притяжения, тем, кто решал споры, поддерживал и помогал остальным. Минхо понятия об этом не имел, но стоило Джи покинуть стаю, как куча личных проблем волков всех мастей и возрастов обрушились на него, подобно тайфуну. Стресс стал постоянным спутником, одиночество угнетало, а чувство неполноценности, инвалидности, будто у него отняли рабочую руку, не покидало Ли втечение всего года ни на минуту. Это был самый тяжёлый и мучительный период в его жизни, и всё потому, что рядом не было Джи. Сколько раз он порывался найти, вернуть обратно, понимая, что и Хану приходится нелегко, одинокому волку без стаи грозили сотни проблем и опасностей. Сердце болело и ныло из за парня, не давая спать спокойно по ночам, однако упрямство и чертова гордыня в последний момент делали свое грязное дело, и Минхо, сцепив зубы, продолжал откладывать, терпел и ждал чего то, легкомысленно надеясь, что тот всё же одумается и вернётся.

- Простите, господин, но какой то подозрительный тип прорвался в кабинет и роется в наших бумагах. По непонятной мне причине охрана его пропустила, а со мной обошлись, как с каким то бомжом с улицы, - едва сдерживая злобу, чеканит Тэиль, горя желанием наказать обидчиков, - прошу уволить этих наглых типов, они даже полицию не дали вызвать! Секретная информация, отчёты и договора под угрозой, ведь этот....- договорить Минхо миловидному секретарю не даёт и, грубо отпихнув парня, срывается, как сумасшедший на первый этаж.

С расширившимися глазами и громыхающим от волнения сердцем осторожно открывает дверь кабинета, молясь всем богам, чтобы это был Он. Обязан быть, ведь беспрепятственно пройти через охрану и набраться наглости копаться в его документах без спроса мог только один человек на всем белом свете.

Стройная миниатюрная фигура, талия, тоньше которой в жизни не встречал и которую не спутает ни с чьей другой, покрашенные в блонд короткие волосы парня, копающегося в его шкафах, не оставили сомнений. Сердце Ли, казалось, раздулось до невероятных размеров, готовясь лопнуть от невмещающегося в нём восторга. Джисон тянулся к папке на самой верхней полке, которую никак не удавалось ухватить, встав на мысочки. Пальцы касались твёрдого переплёта и скользили по поверхности, когда чья-то огромная ладонь запросто взялась за папку и сняла с полки. Джисон сглотнул, почуяв знакомые ноты одеколона и ощутив тепло и сердцебиение сильного тела за спиной.

- Тэиль чуть не вызвал копов из за вторжения на территорию грабителей. Забыл что – то год назад, Ханни? Мог просто позвонить...- язвит Хо и мысленно бьётся головой о стену, призывая себя заткнуться, он же просто хочет вернуть его обратно, к чему дурацкий сарказм...

Ступор Джисона моментально превращается в злость. Как был дебилом, таким и остался, блядь.

- Твоему Тэилю нужно почаще использовать мозг по прямому назначению, иначе он очень скоро оставит тебя без штанов, - презрительно выплевывает Хан и поворачивается к Минхо лицом.

Собирается с духом, ведь смотреть в карие с янтарным блеском на дне родные глаза так же тяжело, как и год назад. Какой дурак сказал, что время лечит всё? Очевидно тот, кто никогда не любил по настоящему. Для Джисона ничего не изменилось, как и десятилетия назад тело трепещет, когда Минхо стоит близко, от звука мягкого, тягучего, словно мёд голоса бегут врассыпную мурашки, а в омутах завораживающих глаз по прежнему тонет. Ничто не спасает - ни время, ни смертельная обида на него, понимает в один миг, что любит до сих пор, возможно, это он главный идиот из них двоих, не Ли.
Минхо пристально разглядывает, отмечая малейшие изменения, делает вывод, что блонд парню безумно идёт и ждёт объяснений. Навряд ли бы Джи влез в его кабинет без причины...

- Ким Шону. Их сын болен, они продают всю свою недвижимость и землю, чтобы оплатить лечение. С советом вопрос решён, у них есть разрешение на вылет в Швейцарию, а вот части документов для оформления сделки продажи нет. Я примерно помню, где лежат, если, конечно, ты не воспылал страстью к документообороту и не переложил, в чем я сильно сомневаюсь, - хмыкает угрюмо Хан.

Минхо задумчиво усмехается в ответ на такую прозорливость и тут же хмурится. Почему он ничего не знал о проблемах в стае, в отличие от Хана, который покинул её год назад.

- Можешь поблагодарить за это своего секретаря, - читает его без слов Хан и без лишних вопросов принимается отвечать, - он дал семье Шону от ворот поворот от твоего имени, запретил звонить и беспокоить, и те в отчаянии связались со мной. Будь я на твоём месте Хо - помог им без всех этих манипуляций с недвижимостью, просто дал денег. Если завтра на их земле у тебя под носом нарисуется какая нибудь бензоколонка или ещё чего похуже, плакаться будет поздно, заплатишь намного больше. И ради бога, уволь уже этого кретина, он позорит тебя перед волками, - возмущенно произносит Хан, которого трясёт от негодования и выдыхает, наконец то высказав всё, что хотел.

Минхо злится, ничего подобного он не ожидал, хотя привык к косякам Тэиля. Тот лажал слишком часто и порядком надоел, но что дела настолько плохи, Ли не подозревал. Занятый обдумыванием, он упустил момент, когда Хан, прихватив папку, двинулся к выходу и очнулся только от звука открывающейся двери. Через пару секунд она с грохотом закрылась, заставив Джисона отпрыгнуть от страха на метр назад. Разьяренный Минхо держал ладонь на деревянной поверхности и напоминал хищника перед броском, разве что волосы дыбом на голове не встали. Глаза сверкали адским пламенем, грудь тяжело вздымалась, и Хан опасливо попятился назад, приоткрывая и закрывая шокированно рот, звуки из которого упорно отказывались вылетать.

- Это все твоя вина. Чёрти что не только в клане творится, но и дома, в компании...захотел и ушёл, да? Наплевав на мои чувства, семью, свои обязательства перед стаей наконец! Остаёшься и наведёшь порядок, Джи. Заебали меня твои обиды и необъяснимые претензии, - рычал Ли, а Хан продолжал глядеть во все глаза, потому что такое поведение бывшего босса было для него в новинку.

За считанные секунды расстеряв все светские манеры, образ галантного джентльмена потускнел, съёжился и исчез на глазах изумлённого парня. Новый Минхо мало походил на прежнего, хотя наглость и спесь остались там, где были. Джисона несправедливые, оскорбительные обвинения и требования окончательно вывели из себя.

- С хуя ли мне здесь оставаться? Смотреть, как ты бегаешь за очередной любовью на век, изощряясь в ухаживаниях? Аристократ хренов. Ничего я тебе не должен. Свали с дороги, Ли, - отрывисто кинул он, быстро прийдя в себя, и рванул к двери, намереваясь убраться из опостылевшего дома. Но едва успел схватиться за ручку, застыл камнем на месте.

- Я скучаю, мне плохо без тебя, Джи, - вырывается пронзительное признание из уст Минхо, и Джисону кажется, что пол под ним проваливается, а он летит в чёртову пропасть.

В ушах свистит так, что аж закладывает и перед глазами расплывается до сих пор не раскрытая дверь. Пальцы, держащиеся за ручку дрожат, и вернуть контроль над собственным телом Джисон не в силах. Столько лет ждал этих слов, что когда они произнесены не может поверить. Слезы текут по щекам, а мысли хаотично бьются в голове - ему ведь не показалось? Нежность, отчаяние прозвучали в нескольких словах так громко, отчетливо и искренне, что расстаял бы и айсберг. Крепкие руки обвивают талию, а горячее тело прижимается к его, застывшему, опаляя неровным сбившимся дыханием ухо, и Джисона ведёт. Он позволяет развернуть себя, глаза закрыты, но жар губ, впивающихся в его, он ощущает каждой клеточкой, пальцы, ласкающие скулы, стирающие соленые дорожки на его щеках. Джисону все еще страшно открыть глаза, он вздрагивает, когда чужой влажный язык принимается бережно слизывать соленую влагу с лица и, не выдержав томительной нежности, тихо стонет, приоткрыв рот. Минхо тут же пользуется моментом и приникает к губам в ещё более голодном, требовательном поцелуе, просунув язык во влажную глубину, исследует, нагло трахает чужой рот, и, подхватив парня под попку, несёт на кожаный диван. Усаживает к себе на колени, не прекращая целовать и ласкать, словно оторваться от него хотя бы на секунду непосильная задача. Одежда летит на пол. Рубашка Джи, брюки, которые судорожно стаскивает Ли, сгорая от нетерпения. Голый Джисон на его бедрах чистое произведение искусства, и Минхо неверяще проводит ладонью по белоснежной груди, животу, пересчитывает позвонки на невозможно гибком теле, заводясь от его изящности, хрупкости. Неподдельное восхищение сквозит во взгляде, и не привыкший к вниманию Джисон стыдливо покрывается краской от столь пристрастного осмотра. Ли напоминает человека, откопавшего клад в пустыне и изумленно взирающего на свои сокровища. Он и впрямь идиот, годами искать совершенство, когда оно всегда было рядом, стоило лишь протянуть руку. Действительно, если господь хочет нас наказать, то делает слепыми и глухими, Ли готов взвыть от одной мысли о том, сколько времени потерял впустую, сколько счастливых моментов упустил по глупости, сколько боли причинил тому, кого должен был носить на руках, любить и баловать. Притянув к себе, Минхо затягивает Джи в очередной страстный поцелуй и, уложив на диван, нависает над ним своим большим телом. Проходится языком по обнажённому торсу, опускается на мокрую от смазки головку, облизывает, играется с уздечкой. Губы, плотно обхватив ствол, легко скользят вверх вниз под несмолкающие всхлипы и прерывистые стоны. Оторвавшись от своего занятия, Минхо обводит взглядом взъерошенного, трясущегося от возбуждения Джи, пока пальцы пробираются к колечку сжатых мышц, осторожно поглаживая, потираясь. Когда два из них Ли наконец просовывает внутрь, парень откидывается головой на обивку и бессмысленным взглядом утыкается в потолок. Открыв рот, через раз дышит, в то время как Ли сосредоточено расстягивает своими невозможно длинными пальцами. Стоит опустить глаза вниз, и безумная улыбка лезет на лицо Хана - голова Минхо размеренно двигается, пока тот насаживается ртом на его истекающий смазкой орган, а пальцы не устают работать, вворачиваясь в попку всё глубже - мечты действительно сбываются. Хочется рассмеяться, умереть в эту самую минуту, потому что счастливей он уже навряд ли когда то будет, слишком невероятно и охуенно это ощущается. Минхо, пристроившись, проталкивает головку и укладывается на парня, придавливая весом собственного тела, лихорадочно ловит желанные губы, с блаженным стоном загоняя член на всю длину. Ли орудует ловко языком во рту Джисона, подстраиваясь в такт движения собственных бёдер, что таранят округлые ягодицы, растрахивая каменным членом тугой проход. У Джисона голова кругом, кажется, Ли повсюду, заполонил собой весь мир. Боли нет, желание настолько велико, что ничего, кроме агонии и дикого вожделения он не ощущает, одну животную потребность в его восхитительно твёрдом, огромном члене. Мысль о том, чтобы перекинуться и спариться в волчьем обличии фоном проносится в воспаленном мозгу, подстёгивая разыгравшуюся не на шутку фантазию. Бедра Джисона высоко и неосторожно вскидываются в такт уже бешеных, размашистых толчков, и он с силой скрещивает ноги на мощной спине - так Минхо погружается в него ещё глубже. Глаза обоих полыхают оранжевым пламенем, рык вырывается из приоткрытых губ, а нежный секс перестаёт быть таким в считанные минуты, превращаясь в бурное совокупление. Потерявший контроль Ли великолепен, Джисон теряет голову от его красоты - мокрые растрепанные волосы и капельки пота, стекающие по плоскому животу, агрессивный и опасный, от которого веет чистой альфьей мощью. Джи хочется заскулить и преклонить голову, настолько тот доминирующий, сочетание невероятной мягкости и примитивной грубой силы способно свести с ума любого без исключения, и он разбивается под ним вдребезги, словно хрупкое стекло, кончая громко и обильно, как никогда. Минхо изливается следом, рыча и закидывая вверх голову, наполняя тесный проход парня семенем. Ноги на его спине расслабляются, безвольно опускаясь на диван, а Ли устало валится прямо в обьятия разморенного оргазмом Джи, позволяя тому счастливо перебирать влажные пряди волос, проводить короткими ноготками по татуированной спине, наслаждаясь каждым мгновением. Они не торопятся вставать, боясь спугнуть поистине волшебный момент единения не только тел, но и душ. Обоим нужно привыкнуть к тому, что обрели сегодня. Хан - выстраданную годами преданной бескорыстной любви взаимность, Минхо - свою половинку, которую так долго и упорно искал по свету среди сотен незнакомых лиц, а нашёл в самом родном и близком человеке. Уже завтра их жизнь безповоротно изменится - наполнится разноцветными красками и радостью, заиграет новыми оттенками, привычное я заменит ёмкое мы, но сейчас они с трепетом и предвкушением, робким неверием и улыбкой, крепко прижимаясь друг к другу, впервые осознают, что отныне и навсегда они пара.