Часть 5

Длинные пальцы нервно приглаживают и без того идеальный воротничок - в сотый раз Хёнджин придирчиво оглядывает себя в зеркале. Айщ, он даже не устраиваться идёт, нужно просто положить заявление об уходе на стол и произнести заранее приготовленную и десятки раз пересказанную по памяти речь. Мол, спасибо за предоставленный шанс бла бла бла...И за то, что не выебали на столе в первый рабочий день, зло усмехаясь, бормочет себе под нос Хван. Он так нервничает, что хоть успокоительные впору глотать. Ещё и наклюкался вчера, позволив Минхо....руки безвольно опускаются вдоль тела, и Джин грустнеет. Это ведь практически предательство, разве Лия заслужила подобное отношение? Сам не понимает, как это произошло, но винить только Хо не выходит. Джин хотел, ему понравилось и, окажись на месте воспитанного порядочного Ли, Бан, точно потерял бы девственность на заднем сиденье автомобиля. Парень закатывает обреченно глаза и вопрошающе смотрит на своё отражение. Почему? Никогда его не привлекали парни, просто представить себя геем... ну, нет. Да он даже не знаком ни с одним лично. Лицо в момент скисает, и Джин готов хлопнуть себя по лбу и выругаться. Как же, уже двоих знает, причём довольно тесно...Нет, нужно думать о Лие и свадьбе, избавиться от Бана и, в конце концов, поговорить с Минхо, объяснив ситуацию. Хёнджин любит Лию и никогда не променяет на кого то другого.
Мо бросает язвительный смешок, и взвинченный до предела Джин мечтает ебнуть того об стол. Сколько можно вести себя, как сучка? Не претендует он на Бана, пусть забирает и валят, куда подальше оба. Джин заходит в кабинет и притормаживает у двери. Заявление лежит на столе, а Чан выглядит расстроенным.
- Если я был слишком грубым, извини. Такой у меня характер. Не умею сдерживаться, и манеры ни к черту. Но я правда не хочу, чтобы ты уходил, - просто и трогательно, а самое главное искренне произносит мужчина, и у Джина сердце сладко и томительно сжимается.
Эмоции захлестывают вмиг, и он отводит глаза. Джин ни разу не слышал, чтобы Бан с кем то говорил настолько доверительно и тепло, хотя уже неделю ходит за ним, как тень. Ощущает себя значимым и особенным, явно растроган чужой привязанностью. Хван промаргивается, мысленно приводя себя в чувство. Опять раскис, стоит Бану проявить внимание, и он растекается в лужицу.
- Простите, господин Бан, я не могу остаться, - собравшись, уверенно произносит Джин и наблюдает, как тот окончательно впадает в уныние.
Давай, Хван, не хватало пожалеть его ещё, продолжай вести себя, как тряпка. Поверишь сейчас и можешь смазку готовить, потому что, кто тут актив, а кто пассив, видно невооружённым взглядом, к гадалке не ходи. Джин отворачивается к стене, боясь не устоять, поддаться чувствам и снова вляпаться в историю.
- Обещаю, что больше не полезу. Я принял твою позицию и уважаю принципиальность. Да, скрывать не стану, у меня от тебя крышу сносит, но впредь решать тебе. Пальцем не трону без согласия, - умоляюще продолжает Бан, а Джин краснеет, как маков цвет, и не знает, куда глаза деть.
Да чтоб тебя, Бан Чан. Хрена с два я на это клюну.
- Я не изменю своего решения, господин Бан. Подпишите заявление, пожалуйста, - кротко кидает Хван и, глядя в пол, подходит к столу.
Проходит минута, вторая, но в кабинете по прежнему тихо, словно тот забыл о нем, и Хван приподнимает голову, непонимающе взирая на застывшего с ручкой над заявлением, Бана. Тот, неторопясь откладывает её в сторону и выпрямляется в кресле, разрастаясь и возвышаясь над ним, сьежившимся от страха, подобно грозовой туче. Джин сглатывает, без причины возникает нестерпимое желание дать отсюда дёру. Глупость какая, они же воспитанные современные люди, что такого ужасного может произойти? Бан усмехается и бросает задумчивый злой взгляд на парня напротив.
- И давно ты свой очаровательный зад Ли подставляешь? Не нравлюсь ни я, ни мои поцелуи, а ноги перед этим ублюдочным псом раздвигать нравится?! - вне себя от бешенства орёт Бан, с силой опуская кулаки на стол, отчего предметы на нем слегка подпрыгивают и вновь встают на место.
Джин захлебывается возмущением и пятится назад к двери.
- Ччччтто вы несёте такое? И вообще, моя жизнь не ваше дело, не имеете право требовать ответа и давить на меня, - заикаясь, сквозь слезы бормочет Хван, нащупывая ручку двери и готовясь рвануть в любой момент.
- Стоять! - гремит мужчина и встает во весь рост, а Джин безвольно опускает руку, хлопая встревоженными глазами.
Бан, злой, как черт, берет в руки заявление.
- А я то олух и правда решил, что ты у нас невинная ромашка, ни разу не дававшая в зад. Хотя, может он и не добрался до него ещё...- втягивая воздух в легкие, растягивает слова Бан, и на лице появляется хищная улыбка.
Бумага, порванная на множество клочков, разлетается по столу на глазах ошарашенного Джина.
- Что вы наделали? Я напишу новое и все равно уйду, - плаксиво тянет парень.
Бан опирается руками на стол и смотрит в потрясенное лицо, пылая от ярости.
- Я и новое порву. Никуда ты не уходишь. Отработаешь прописанные в контракте две недели и свободен, но пока....ты мой. Естественно, если есть деньги на неустойку, которую ты выплатишь мне по суду, то вперёд. Но насколько я понял, кроме потрясающего тела у тебя ничего больше за душой нет.
Джин трясётся от страха. Как он мог принять чудовище за человека? Ещё сочувствовал, да в этом монстре нет ни капли человечности. Смотрит с обидой и отчаянием на грозную фигуру несколько секунд и вылетает опрометью из кабинета.
Бан кипит. Он тут вывалил перед ним всё. Чуть ли не серенады пел, раскрывая душу, а эта шлюшка шатается с Ли по углам.... Все нервы ему вытрепал. Самому тошно от себя - носится с ним, как с принцем. А теперь ещё и соперник выискался. И не кто нибудь, а Ли гребаный Минхо. Он едва не превратился, учуяв на парне его вонь. Пальцы сжимаются в кулаки, и ручка трескается пополам. Дело уже не только в Джине, впервые за долгие десятилетия клан Ли бросил открытый вызов, позарился на чужое. Как глава, Минхо не может не знать, что действия его могут стать началом войны, но все же решил перейти ему дорогу.
Успокоившись немного, Бан понимает, что с Джином на эмоциях все же перегнул палку. Паренек чистый и невинный, но то, что позволил Ли целовать себя, касаться доводит до белого каления. Рык вырывается из груди, и глаза полыхают жёлтым кровожадным блеском от одной мысли о них вдвоём. Бан сумасшедший собственник, все, что принадлежит ему, должно быть неприкасаемо, а этот мальчик....Он хочет его до потери пульса. Никогда прежде не испытывал Бан подобного голода и тяги, так что Хван сдастся, это лишь вопрос времени. Если не по хорошему, то по плохому, но Хёнджин будет принадлежать только ему.
Парень перекладывает одну и ту же стопку бумаг на столе уже в десятый раз, даже не замечая этого. Все силы уходят на то, чтобы не зареветь. Выдыхает горько и принимается было вновь за своё занятие, но подходят Сынмин с Чонином и озабоченно заглядывают в глаза.
- Эй, Хван, тебе бы валерьяночки, - с сомнением тянет Чонин, - Бан, похоже с цепи сорвался. Что у вас произошло, ты же уволиться хотел?
- Уволюсь, через две недели. Отработаю, что должен, и ноги моей здесь не будет, - шмыгая носом, отвечает Джин.
- Он тебя отрабатывать заставил? - у Сынмина вытягивается лицо, и он быстро переглядывается с Чонином, - дела плохи, боюсь не выдержишь ты его гнусный характер. Слишком уж хрупкий. Странно, обычно никого не держит, видать, крупно ты ему насолил.
Сынмин смотрит сочувствующе, встревоженно, и Джин против воли начинает паниковать. Ну, не сьест же он его за две недели? С надеждой заглядывает в лица коллег, но те понуро опускают головы.
Через час Джина вызывают наверх и тот, теребя в руках бумажную салфетку до состояния трухи, выслушивает Бана, что холодно и безапеляционно ставит новые условия, противиться которым, по словам мужчины, он по контракту не имеет право.
- Мо отправляется в отдел маркетинга, а ты на его место. Это значит - делаешь всё, что я скажу, - безжалостно сверлит глазами трепещущую фигурку Бан, - кофе принести, звезду с неба достать, ботинки почистить, если в том будет нужда. Мои желания с этого момента твоя основная забота. Потом, поездки. В ближайшие две недели их несколько. На три дня в Нью Йорк и Италия на выходных. Возможно, захватишь и Японию, если в итоге передумаешь уходить...
- Я не передумаю, - возмущенно вскидывается Джин, и Бан лукаво и плотоядно улыбается.
- Не будь таким самоуверенным, малыш...
Джин стойко переносит полный ненависти и злобы прощальный взгляд Мо и обустраивается в приёмной Бана. Фотография Лии ставится на видное место, она придаёт парню сил. Уж как нибудь переживёт несчастные две недели, зато потом - свобода и позабытая уже спокойная жизнь, без страха, что тебя завалят на первой попавшейся твёрдой поверхности. Однако, вскоре Джин понимает, что две недели - это до хрена времени. Телефон разрывается без остановки, он даже записывать не успевает, кто и по какому вопросу звонит. Путает имена, даты, время и жалко всхлипывает от вида покрасневшего, взбешенного Бана. У того, чуть ли пар из ноздрей не вырывается, пока Джин робко извиняется за очередную ошибку и припускает к двери, заставляя мужчину яростно орать проклятия в спину сбегающего позорно секретаря. Из за его неконтролируемого гнева и раздражительности дела обстоят ещё хуже. Джин, и без того неловкий до жути, нервничает и выливает свеже сваренный кофе тому на грудь и пах. Мужчина подскакивает, обжигаясь. Белоснежная рубашка безнадёжно испорчена, на брюках виднеются следы от кофе. Ну, хоть жив остался, и член на месте, - угрюмо бормочет Бан и застывает удивленно, когда перепуганный парень хватает бумажную салфетку и начинает тереть по расползающемуся на груди пятну. Дрожащие пальцы скользят по тонкой ткани, настойчиво пытаясь избавится от него, а Бан зачарованно следит за ними и лицом, как никогда сосредоточеным и взволнованным. Мужчину ведёт от простого поглаживания, дыхание затрудняется, и тяжелеет приятно в паху. Хочется остановить шустрые пальчики, прижав своей большой ладонью к груди, и замереть на несколько долгих минут, ощущая его тепло на своем теле.
- Ты из меня чуть калеку не сделал. В этом случае полагается хоть какое то возмещение? - заводясь от его близости и прикосновений, произносит хрипло Бан.
Джин смотрит вопросительно и настороженно.
- Сами же сказали - у меня ничего нет, я нищий, - отрезает парень, продолжая бессмысленно тереть несчастную рубашку.
- Уверен, мы договоримся, - похабно ухмыляется Бан, проводя рукой вверх по стройному бедру.
Джин отталкивает от себя наглую руку и, кидая салфетку нахалу на колени, несётся прочь из кабинета.
- В следующий раз прицельно надо лажать, чтоб наверняка без члена остался, - шипит уязвленно Хван, принимаясь гневно перебирать очередную кипу бумаг на столе.
Но расслабиться и выдохнуть не дают, очередной звонок ставит Джина в тупик, и он обреченно плетется в кабинет за помощью. Распахивает дверь, но там никого. На диване валяется испорченная им рубашка, а Бана и след простыл. Опасливо озирается, из примыкающей комнаты раздаётся шум, и парень идёт на него, врезаясь на полном ходу в полуобнаженного мужчину. Челюсть отвисает, и Джин глупо пялится на кубики пресса, что отчетливо выделяются на фоне общего безобразия. Хван сглатывает. Нет, он знал, конечно, что под его рубашкой есть на что посмотреть, но на подобное и не рассчитывал. Даже в его ночном кошмаре все казалось не таким эпичным. В смысле, не то чтобы он, как то особенно впечатлился. Просто любопытно, где так можно прокачаться, и сколько потов должно сойти в погоне за совершенством? Исключительно спортивный мужской интерес, не более. В горле сухо, как в пустыне в жаркий день, да и в кабинете, как назло, температура подскакивает. Иначе почему он резко вспотел? Бан приближается вплотную и кажется, наслаждается реакцией, парень и двух слов связать не в состоянии.
- Я ...это...поставщики из Пусана. Да, точно оттуда...их интересует дата следующей встречи, когда вы приедете, - несвязно лепечет Джин, а Бан ухмыляется и наступает.
Джин пятится назад, вся ситуация кажется смутно знакомой, и он вспоминает о волке, что загонял его, словно добычу, в лес. Вот и сейчас он ощущает себя кроликом перед зверем и далеко, по всей видимости, тоже не уйдёт. Едва эта мысль проносится у Хвана в затуманенном мозгу, он задницей упирается в рабочий стол. Бан дышит в лицо, опираясь обеими руками на его поверхность и заключая Джина в ловушку из рук, напирает голым торсом, и у парня все меньше моральных сил на сопротивление.
- Нравится то, что видишь? Не хочешь оценить остальное? - шепчет искушающе Бан и, взяв его ладошку, укладывает на пояс чёрных брюк.
Ведет ниже и опускает на член. Джин, не моргая смотрит на свою руку, будто та не ему принадлежит и, приоткрыв рот, рвано дышит. Бан зажимает его ладонью собственный стояк, и у Хвана глаза округляются от шока - он, блин, серьёзно? С таким прибором можно в фильмах Бразерс сниматься, деньги лились бы золотым потоком. Бан на этом не останавливается, водит вверх вниз, потирает, пока пунцовый Джин безрезультатно пытается одернуть руку.
- Выглядишь так, словно мечтаешь быть оттраханным на моём столе. У тебя встал? - без капли совести продолжает Бан и, отпустив его ладонь, по хозяйски лезет к чужой ширинке.
Джин покраснел бы ещё сильней, будь это возможно, но от него и так, хоть прикуривай. Вырывается из плена Бановских рук и мечется в поисках выхода, который прямо по центру. Мозг вопит SOS, ибо в штанах далеко не все так спокойно, как должно быть, и тот наверняка понял это. Сбивает на ходу стул, задевает цветок в горшке, разбрасывает документы по полу, толкаясь о полку на стене, и с шумом закрывает за собой дверь. Садится на автомате в кресло и проводит рукой по влажному потному лбу. Если оставшиеся две недели его ждёт та же программа, что сегодня, то ему пиздец.
Вечером Джин благодарит бога за то, что пережил этот день и с тревогой ждёт завтрашний. После работы едва хватает сил зайти купить еды в магазинчик у дома и, закидав в себя рамен, плюхнуться в кровать. Рано, но он настолько вымотан, что тут же вырубается. Тем более, что Лия все ещё на работе. В последнее время она там почти всегда, подработка за подработкой. Из сна выдергивает трель мобильника. Щурясь, Джин озирается, пытаясь понять откуда звон, и тянется к тумбочке.
- Привет, ты так и не пришёл сегодня в офис. Передумал? - мягкий приятный голос Минхо обволакивает ещё не проснувшегося толком Джина, что трет заспанные глаза.
Хочется страдальчески простонать. И как его угораздило оказаться между двумя мужчинами? Что особенного в нем, что они проходу не дают, рвут на части и без того запутавшегося в своих чувствах. Для них он всего лишь очередная игрушка, а у Джина что? Кризис ориентации, влечение одновременно к двоим, невеста и свадьба на горизонте. Полная жопа и всё благодаря их волшебному появлению в его скромной, ничем не примечательной жизни. По хорошему, надо бы оборвать все связи и забыть, но судьба упрямо твердит нет и кидает в самое пекло, прямо в их загребущие лапы. Видимо, там наверху кто то от души угарает над Хваном и его нелепыми потугами сохранить свой девственный зад. Вот только ему совсем не до смеха.
- Привет, да. Я не могу уволиться, Бан обязал отработать положенные по контракту две недели. Извини за беспокойство, - быстро проговаривает Джин и, не долго думая, решается разом обрубить хотя бы одну из своих проблем.
- Минхо, я...мне очень жаль, но...не знаю, что на меня нашло в тот вечер, видимо, выпил лишнего. У меня есть Лия и скоро мы поженимся, не хочу проблем и недопониманий. Нам лучше не видеться больше, прощай, - Джин кладёт телефон и шумно выдыхает.
Не очень красиво получилось, но он себя знает. Стоит Минхо заговорить и все завертится по новой. Встречи, объяснения и новые подкаты. Отчасти, он сам виноват, не может сказать твердое нет, отшить раз и навсегда - гребаная вежливость и такт. Ненавидит эти качества в себе, из за них все проблемы. Но разве переделаешь себя?
Минхо опускает медленно телефон, и спокойное лицо вмиг превращается в звериный оскал. Рычание эхом разносится по просторной гостиной, желтые хищные глаза полыхают ненавистью, а из приоткрытого рта показываются острые клыки. Мужчина прикрывает глаза на несколько секунд, чтобы прийти в норму.
- Этот ублюдок вынудил его остаться, и сорвал все мои планы. Деревенщина неотесанная, катился бы уже в свои леса и продолжал на луну выть, - вкладывая в каждое слово весь свой гнев, рычит Хо.
- Ох, ты господи. У вас что теперь соревнование, кто первым выебет эту принцессу? - скептически приподняв бровь и отрывая глаза от расписания, презрительно роняет Джисон, - вы волки, серьёзные деловые люди, главы компаний и чем занимаетесь? Гоняетесь за бедолагой, да он не гей даже. И что с ним станет, когда увидит ваше превращение, не подумали?
Хан обреченно вздыхает и укоризненно смотрит на босса. Ну умный же, манеры и лоск - аристократ почти, мать его. И туда же....на романтику потянуло.
- Не говори о нем в таком тоне, Джин особенный. Ханни, я хочу пометить его, по настоящему. Кажется, он тот, кого я ждал все эти годы, моя пара, - с чувством произносит Хо, раскрывая секретарю сердце и не подозревая, как рядом с ним разлетается вдребезги об пол и кровоточит ещё одно, чьи хрупкие надежды он только что своими словами обратил в прах.
Хан уже и не сообразит, сколько времени прошло с тех пор, как впервые увидел Минхо. И полюбил с первого взгляда. Казалось, тот не сможет устоять перед столь преданными и глубокими чувствами и, в конце концов, оценит Джисона по достоинству. Не счесть всех любовников Ли, что промелькали перед глазами, чужих романов и расставаний, которые он пережил, наблюдая и страдая молча. Джисон и сам не может дать подходящее определение их отношениям, слишком уж странные. Они не друзья и не любовники, но ближе друг другу, чем семья, больше, чем подчинённый и босс. Хану позволено всё, и стая воспринимает их исключительно, как одно целое. Со временем оба увязли в этой неопределённости, недосказанности , привыкли к ней и перестали анализировать. Минхо готов трахать любого, кроме него - Хан смирился. У одного есть верный бессменный соратник, у другого непроходящая боль от неразделенной любви и неумирающая надежда, что когда-нибудь, в один прекрасный день Минхо посмотрит на своего секретаря другими глазами.
- Что тут скажешь, тебя же уже не переубедить, - тихо произносит Хан, и Минхо пристально глядит в его бледное лицо.
- Да, это так. Я решил, - произносит Ли, не отрывая глаз от миниатюрной поникшей фигурки.
- Делай, как знаешь, но имей в виду. Бан его не отпустит, ты начинаешь войну, которая затронет многих. Он стоит того? - Хан серьёзен, как никогда, и с отчаянием всматривается в привлекательное лицо, стараясь разглядеть хотя бы толику сомнения и неуверенности, но не находит того, что ищет.
Минхо одержим парнем, смотрит в ответ влажными карими омутами и невозмутимо и твердо добивает, всаживая нож по самую рукоятку в несчастного Хана.
- Я люблю и готов развязать войну со всем миром, если наградой станет его сердце.