Часть 11

- Кстати, а что со столиком случилось, Юн на него завалился всеми своими ста килограммами? - смеясь, спрашивает Хан, отрываясь от завтрака и поглядывая сначала на Минхо, а потом на зашедшегося в кашле Джина.

Хо опускает голову, пытаясь скрыть так и лезущую на лицо улыбку, бросает косой взгляд на красного, как помидор парня, что пьёт жадно воду, и отвечает.

- Охрана ни при чём. Видимо, у нас завелась мышка....очень любопытная и проблемная, рушит всё на своём пути.

Джин замирает со стаканом в руке, ставит его осторожно на стол и утыкается глазами в тарелку. Невыносимо, лучше бы в комнате просидел весь день.

- А может это Уголек? Он тоже любознательный и шумный, прямо, как хозяин, - продолжает подтрунивать над бедным парнем Минхо, от души наслаждаясь ситуацией.

Джин бросает укоризненный умоляющий взгляд на Ли и снова берется за стакан с водой. Джисон скептично глядит то на одного, то на другого, как на идиотов. Мыши, коты, причём тут любопытство? Кругом одни недоумки, и почему он ещё не уволился?

- Завтра собрание совета, на нейтральной территории в резиденции Минов, - произносит Ли, и Хан оживляется.

- Наконец то, это напряжение в стаях порядком нервирует всех. Как думаешь, что грозит Ба...? - не подумав, начинает он и тут же запинается, глядя на Джина.

Тот даже не дышит, сидит тихо и ждёт ответа с таким видом, будто от этого зависит его жизнь. Джисону становится жалко парня. Может, кто то и способен возненавидеть столь безобидное существо, все же главный соперник в борьбе за сердце любимого, но не Хан.

- Прости, я не думаю, что он пострадает, такое говно не тонет. Ой, черт, - старается утешить Хан, но осекается и нервно смеётся, ловит взгляд Минхо, безмолвно моля о помощи, - опять не то ляпнул. Я имел ввиду - выкрутится, как всегда. Так же, Хо?

Хан строит серьёзную мину, а Минхо, вздохнув, смотрит вдумчиво на Хвана.

- Таким, как он, всегда везёт. Вопрос в другом - намерен ли ты терпеть убийцу рядом? Сможешь засыпать спокойно и просыпаться в объятьях того, у кого руки по локоть в крови?

Ли не миндальничает и не щадит чужие чувства, видит, как Джин съеживается на стуле, голова клонится ниже в попытке скрыть выступившие слезы. Минхо точно знает, куда нужно бить, в самое уязвимое место - его доброе и честное сердце, не сомневается, что всё во благо. Не верит в глубокие чувства этих двоих - увлечение, страсть, возможно, но не любовь. Бан не достоин парня, не способен ни понять, ни удержать, с его то волчьими принципами. Ли убежден в своей правоте, поэтому и режет по живому, обещая в будущем залечить каждую ранку и царапину, окружить любовью настолько, что Джин забудет напрочь о когда то случившемся с ним неудачном первом опыте.

- Я должен быть там, Минхо. Возьми меня с собой, - тихо роняет парень, а Ли мрачнеет.

Этого ещё не хватало, нечего ему там делать, да и общество волков для человека не лучшая компания. Прямо сказать - опасная, безумная идея.

- Исключено, - энергично жуя, отрицательно вертит головой Хан и, округлив, как белка, глаза, часто моргает, - они все высокомерные ублюдки. Для них люди, как жаркое на праздничном столе - не воспринимают всерьёз. Да и по правилам нельзя, несмотря на то, что ты пара волка. Совет исключительно секретное внутреннее мероприятие, наподобие закрытой вечеринки.

- Он прав, тебе там не место, - непререкаемым тоном произносит Минхо, закрывая тему окончательно и бесповоротно.

Джин выглядит расстроенно и подавлено. Извиняется и поднимается к себе. Минхо знает, что проплачет весь день и завтра будет вынимать душу посаженным больным голосом и красными воспаленными глазами. Он едва выносит его страдания, мучается не меньше самого парня, но продолжает твердить себе, что делает, как лучше.

Джин закрывает дверь спальни и садится на кровать. Пытается отвлечься, но мысли так и лезут в голову. Он должен быть завтра на совете, просто обязан. Надоело сидеть болванчиком, которого передают из руки в руки. Ощущение, что он малое дитя среди больших серьезных взрослых, и те постоянно отмахиваются от него, злясь, что лезет под ноги и мешается. Но он тоже имеет право голоса, на этом гребаном совете и его будущее решается. Мечется по комнате, как зверек в клетке, пока измученно не оседает на стуле. Через какое-то время Джин влетает в комнату Минхо, решительно намереваясь уйти, только когда тот согласится взять его завтра с собой и никак иначе, но спальня оказывается пустой. Разочарованно осматривается, подходит к кровати и только собирается направиться к выходу, как слышит шум сзади. Рот непроизвольно открывается, потому что из ванной выходит полуголый, в завязанном на бедрах полотенце мокрый Минхо. Джин растерянно хлопает глазами, мгновенно забывая речь, которую готовил целый час, собираясь задавить обьективностью и разумными доводами. Хоть бы одна здравая мысль осталась в пустом мозгу, но от гуляющего в голове эха оглохнуть можно. Удивление Минхо не длится долго, всего пару секунд, в отличие от явно впечатлительного Хвана. Капельки воды призывно поблескивают на гладкой обнаженной коже, и тот залипает. Хочется провести ладонью по этому идеальному торсу с самого верха до кромки полотенца. Просто проверить, реальность ли он - Джин сомневается. Взгляд опускается ниже, с кубиков пресса перемещаясь по белому пушистому полотенцу, и замирает на выпирающем бугре. Господи, у него что, стоит? Глаза расширяются, дыхание сбивается и парень моментально впадает в панику: краснеет и не знает, куда смотреть. На стены, потолок? Открывает рот, мямлит какие то извинения, отступая неловко к двери. Бедолага безнадёжно палится, а Минхо еле удерживается от улыбки, делает шаг вперёд, ещё один. По мере того, как Хван пятится назад, он приближается и вскоре припирает к твёрдой поверхности влажным горячим телом.

- Ты же поговорить пришёл...говори – насмешливо тянет Хо, а сам облизывает его красивое личико, задерживает взгляд на пухлых губах, любуется длинной шеей, с удовольствием подмечая, как бешено бьётся на ней венка.

Видит сжатые в напряжении кулаки, но это только забавляет. Чует запах паники, тонкий изысканный растущего возбуждения - слишком пряный, дурманящий, и не намерен упускать такой шанс.

- Ппотом как нибудь, - бубнит Джин и, повернувшись к нему спиной, настойчиво дергает за ручку.

Но едва приоткрывшаяся дверь громко захлопывается. Рука Минхо пресекает все попытки выйти, продолжать пытаться просто унизительно. Джин, шумно выдохнув, разворачивается к нему лицом.

- Пусти.

Глаза упираются в пол, голос дрожит, а Минхо становится еще ближе, и Джин ощущает его жаркие губы на своих. Чужие ладони ласкают, удерживая за шею, лишают возможности отвернуться. Ли мучительно медленно терзает рот, прикусывает нижнюю губу и просовывает язык, увлекая в глубокие томные поцелуи, в то же время напирая всем телом и оттесняя к кровати. Джин, тяжело дыша, отрывается ет него, смотрит поплывшим взглядом, но Хо вновь тянет на себя и сжимает крепко талию.

- Реши уже, чего хочешь - удержать его на мне и развязать? Давай малыш, иначе я взорвусь и выебу тебя без всяких ненужных вопросов....и так чую, что готов, - шепчет срывающимся голосом Минхо, чьи глаза завораживают золотистыми искорками, танцующими в пламени костра.

Джин заторможенно опускает взгляд на свои пальцы, что намертво вцепились в узел полотенца и пугается. Выглядит так, будто и впрямь собирается развязать его. Да он даже не понял, как положил туда руку. Одергивает так быстро, словно ее обжгло каленым железом. Раздаётся несдержанный недовольный рык, и его отбрасывает на кровать, а в следующее мгновение он уже сидит на мощных бедрах, трется о стояк Минхо и млеет от мокрых поцелуев, которыми тот прокладывает дорожку по шее к ключицам. Жар повсюду, проникает в каждую клеточку. Джин чувствует, что вспотел и покрылся румянцем, а тело стало безвольным и чувствительным до жути. Что он, черт возьми, с ним такое творит? Стонет, как от боли, протяжно и жалобно, но Минхо спускает ладони к его заднице и сжав половинки, сильнее насаживает на себя, без слов давая почувствовать, насколько возбужден. У Джина кружится голова, и он отчаянно хватается за обнажённые плечи, хныча от бессилия. В отражении зеркала напротив наблюдает за собственными длинными пальцами, что путешествуют по широкой спине Ли, наглаживая волка. Малейшее движение мышц и татуировка оживает, завораживая, создавая впечатление, будто он нежится в объятиях не человека, а зверя. Хотя, по сути так и есть, он же оборотень. Джин мечтательно проходится по холке, ведет пальцем по пасти, заставляя Хо напрягаться от мимолётных невесомых касаний. Ткань полотенца не мешает чувствовать попкой твёрдую пульсирующую плоть под собой, и в затуманенном сознании рождается шальная мысль о том, как это будет, если позволит Минхо себя трахнуть. Так же сладко и тягуче, совсем как его ласки? Желтые глаза волка смотрят в душу, испытующе, строго и заставляют вспомнить о других, таких же золотых, прожорливых и обжигающих. Джин в одну секунду выплывает из пучины фантазий и желания и, что есть сил, отталкивает от себя Ли. Закрывает ладонями лицо и разражается рыданиями. Горькими и безудержными. Минхо обескураженно опускает руки, позволяя тому сползти с его бёдер, и непонимающе моргает. Все же было хорошо, он скулил от удовольствия, сидя на нем, аромат его возбуждения даже сейчас взрывает волка неподдельным восторгом. Не понимает, что сделал не так, может обидел или причинил боль ненароком?

- Так нечестно. Дергаете в разные стороны, словно игрушку, но я человек. Да, мы можем быть слабыми и трусливыми, - захлебываясь слезами, воет Хван перед ошарашенно застывшим полуголым Минхо, - ещё неделю назад у меня была девушка, планы на свадьбу, но появились чёртовы волки, и все полетело к чертям. Уже не знаю, кто я и чего хочу... Разве это справедливо? У вас вековой опыт, знания, сила, столько преимуществ перед обычным человеком, но давите и давите на меня, будто я железный, а это совсем не так! Всё, что прошу - немного времени и личного пространства, чтобы во всем разобраться. Но никто меня будто не слышит, продолжаете напирать!!

Джин горько плачет, видно, что накипело, а Минхо становится стыдно. Юноша прав, совершенно недостойное поведение, причём обоих, Бан тоже хорош. Отличились, чего уж там...Так увлеклись, что превратили ухаживания в соревнование, погоню, напрочь забыв о том, насколько хрупкими и ранимыми могут быть люди. Тем более он, Хёнджин, самое чувствительное и прекрасное создание, которое Минхо когда либо встречал. Ли пытается успокоить, извиниться, но истерику уже не остановить, видно, что парень дошел до предела. Дрожит всем телом и утихомиривается, сдуваясь, как гелевый шарик, только выплакав все слезы и переживания, накопившиеся в нем за долгое время. Минхо прижимает к груди и гладит успокаивающе по волосам. Никакого сексуального намека в этом и в помине нет, весь запал Ли растворился в его слезах, пока Джин так доверчиво раскрывал душу.

- Завтрашний совет, ты же ради этого пришёл? Всё ещё хочешь пойти туда? Но зачем, Джин? - с жалостью и грустью в карих глазах спрашивает Ли.

Опухший и красный, с глазками щелочками и губами, как у уточки, раздраженными солью и увеличившимися раза в два Хёнджин все ещё самое красивое, что он видел в жизни и отпускать его по прежнему невыносимо не хочется. Минхо хватается за соломинку, но уже чувствует, как тот отдаляется, выскальзывает из рук.

- Какое бы решение они не приняли, если с ним что то ....- голос Джина надламывается, но он тихо продолжает, даже не осознавая какой бесконечной любовью и нежностью пронизаны несколько скупых слов, - случится, я должен быть там, рядом.

Минхо чертыхается про себя и представляет, как отрывает голову Бана от шеи, рвёт тело когтями на части, но забывает о своих кровожадных мыслях, едва бросает взгляд на заплаканное несчастное лицо.

- Хорошо, поедешь завтра со мной. Но не отойдешь ни на шаг и будешь делать всё, что скажу, - сдаётся Ли.
Джин часто кивает, и в глазах его загорается огонёк надежды, заставляя Хо грустно улыбнуться.

Хван суетливо поднимается, утирает слезы и подходит было к двери, приоткрывает, собираясь уйти, но тяжёлая рука Ли снова ложится на ее поверхность, с грохотом закрывая. Нависнув грозно над хрупкой фигуркой Минхо поворачивает парня к себе лицом. Карие глаза кричат о нежелании сдаваться, а вкрадчивый тёплый голос, обволакивающий Джина, умоляет передумать, дать им всего всего один шанс.

- А если бы не было никакого Бана и его компании? Ты переходил бы улицу, выскочил Уголек, после я пригласил бы в ресторан и мы целовались в машине на обратном пути? Что было бы после, Джин? Ты бы сказал мне да? - порывисто спрашивает Ли, уже зная ответ на свой вопрос, но все еще на что то надеясь...

- Но он есть, Минхо, - печально произносит Джин, и его сердце пропускает удар.

Ранить этого мужчину неприятно, Ли и правда нравится, вызывает противоречивые чувства.

- И ты его любишь, - договаривает про себя Ли и усмехнувшись невесело, отходит в сторону, пропуская, - ублюдку Бану, как всегда, повезло.

Лимузин вьезжает через раскрытые кованные ворота и неспешно катится по подъездной дорожке на минимальной скорости, позволяя Джину, как следует рассмотреть территорию. Журчащие задорно фонтаны, благоухающие розы и зелёные сочные кусты, подстриженные так ровно, что ни один листочек не выбивается и не портит общую картину ландшафтного совершенства. Королевское семейство тут живёт, не иначе, поднимается удивленно вверх бровь Джина. Он и не знал, что такие дома существуют в их стране. Авто плавно останавливается у главного входа, и он, оглядываясь, вылезает, протягивая Минхо руку. Миновав кордон из швейцаров и охраны, вооружённой до зубов, порядком нервничающий Хван уже в десятый раз поправляет и без того идеально сидящий на нем баснословно дорогой костюм. Минхо настоял, сказал, что тот должен слиться с толпой и не светиться, но сам уже тысячу раз об этом пожалел. На Джина смотрят абсолютно все. Высокий элегантный парень, чей чёрный костюм на безупречно сложенном теле смотрится сногсшибательно, вызывает слюноотделение без исключения у всех присутствующих. А блондинистые волосы на контрасте лишь привлекают дополнительное внимание. Волки шеи посворачивали. Добавить к этому его чистый восхитительный запах и невинные глаза на милом личике - катастрофа. Ли сжимает сильнее его руку и повторяет, чтобы держался рядом, не отходил ни на шаг. Официанты, снующие между чопорными гостями, маневрируют плавно и чётко, но те всё прибывают, и вскоре Джин начинает чувствовать себя неуютно среди излишне высокомерных, зачастую похотливых хищных взглядов. Нервничая, он стискивает руку Минхо и тот смотрит сочувствующе, безмолвно призывая потерпеть. Джин благодарно улыбается в ответ и, подняв голову, натыкается на пару глаз на охваченном яростью лице. Радостный секундный порыв вмиг тухнет, сменяясь непониманием, но он прослеживает за взглядом Бана, что замер на их сцепленных с Ли руках, и сглатывает. Снова смотрит на Чана, что чернее грозовой тучи, и может поклясться, никогда не видел прежде его таким взбешенным. Дышать неожиданно становится труднее. Он пытается высвободить лихорадочно пальцы, но тщетно. Минхо лишь перехватывает их и, погладив, снова сжимает в ладони. Джин боится поднимать голову, но заставляет себя и тут же жалеет. Золотистым цветом полыхает чистая ненависть в глазах напротив, и он малодушно всхлипывает, предчувствуя собственную скорую кончину. Нарастающую панику пресекает обращение хозяина поместья, после чего ряды гостей начинают редеть. Часть перемещается в соседний конференц зал, и дверь за ними плотно закрывается. Минхо и Бан проходят туда, а оставшиеся гости потихоньку разбредаются, церемонно прощаясь друг с другом. Джин остаётся совершенно один, потеряно озирается, едва сдерживая слезы. Кажется, при любом раскладе ему точно сегодня ничего хорошего не светит.

- Никаких поблажек для твоих волков не будет. Смерть любому, кто посмеет вылезти за пределы территории стаи. Отныне, они жалкие узники на своей земле. Отдашь нам порт на юге и заплатишь штраф, сущие копейки для тебя, Бан. Помни, могло быть и хуже, - свирепо улыбаясь, развязно кидает невысокий мужчина в возрасте, и глазки его радостно и хищно поблескивают.

- Шайка гребаных шакалов рейдеров, а не совет волков, - с отвращением думает про себя Бан, наблюдая за всеобщим воодушевлением, которое они и не пытаются скрыть.

Как и намерения обокрасть сородича, обобрать до нитки, при этом попутно унизив. Двадцать человек сидят за одним столом и решают его судьбу. Лучшие представители страны, богатейшие бизнесмены и меценаты, а ведут себя, как ....Бан едва сдерживает гнев и в сотый раз повторяет, что лучше кинуть им кость. Пусть свора заткнется, хотя бы на время, позже он с ними по отдельности разберётся, с каждым...

- Ты так и не предоставил совету ни одного доказательства своей невиновности, а это значит, что наказание справедливо и неминуемо, Бан. Скажи спасибо своим связям, иначе я бы лично отделил твою голову от шеи, - с достоинством произносит Минхо, в чьем тоне Чан различает злость.

- Ли прав. Сколько средств ушло на взятки политикам и должностным лицам, чтобы они за тобой и твоими выродками подчищали. Совет принял окончательное решение, спуску не будет. Одна людская смерть, совершенная твоей стаей, и лично ответишь. Собственной жизнью. Никто тебя больше спасать не станет, Бан, запомни, - хмуро произносит старейший из присутствующих, и все уважительно опускают головы.

Кроме Бана, что впивается в лицо напротив вызывающе дерзким взглядом.

- Как скажете, - шипит он, а в глазах читается откровенный посыл на хуй.

Господин Мо белеет, поджав трясущиеся от возмущения губы, но молчит. За столом повисает тишина, которую нарушает внезапное появление сосредоточенного, как никогда, Джексона. Тот подходит к Бану и, наклонившись над ухом, шепчет несколько фраз. Обстановка в помещении вмиг меняется. Волки чуют угрозу и едва успевают сорваться со своих мест, потому что стены сотрясает животный рык. Огромный коричневый волк вскакивает на стол и в один прыжок накидывается на Со, сбивая того с ног.