Часть 10

Джексон следит напряжённым взглядом за тем, как с оглушительным шумом с поверхности рабочего стола сметаются под чистую бумаги и письменные принадлежности. Однако вскоре, Бану надоедает крушить и ломать, и он затихает, обессиленно падая в кресло.

- Как, блядь, вы потеряли след в городе? Кто то их послал в Вонджу - какой клан представляют, где живут, дай мне хоть что то! - рычит Чан, едва сдерживая гнев, что выплескивается только на одного, начальника его службы безопасности Джексона Вана.

- Следы теряются, а пробить в человеческом обличии не удаётся, но мои люди продолжают работать. Они залегли на дно, но как высунутся, им от меня не уйти, господин Бан, не сомневайтесь, - уверенно рапортует молодой представительный мужчина перед мрачным, как грозовая туча, боссом.

- Нет у меня времени ждать, когда они соизволят вылезти из своей норы, нет. Через несколько дней мне нужно представить совету хоть что-то, иначе....

Чан злится, сходит с ума. Страха перед кучкой высокомерных глав кланов нет, он знает, что его ждёт. Финансовые потери, запреты на пребывание на чужих территориях, на убийства и чем там ещё разродится их жалкая фантазия. На большее влияния не хватит, его связи в Америке слишком прочны и весомы, чтобы Корейская община диктовала и, уж тем более, угрожала его жизни. До белого каления доводит Ли, что умело воспользовался ситуацией и подсуетился заранее, умыкнув Джина у него из под носа, а теперь трясёт им, как козырем, заставляя плясать под свою дудку. Никогда Бан не пошёл бы на поводу его интриг, если бы не Хван, которого тот запер на своей территории под благовидным предлогом. Черт, у него нервы сдают от одной мысли о том, что Джин в его руках, в его доме...Остаётся надеяться лишь на хитрость и разумность Ли. Причини он вред паре волка проживет недолго, а смерть отнюдь не будет быстрой и лёгкой.

- Что за шум опять? Я думал, тут Хван, а ты и на других уже кидаешься, как бешеный. Кстати, где бедолага...или ты его съел? - смеётся Ликс, закрывая за собой дверь, проходит в кабинет и плюхается на кожаный диван в центре.

- Привет, Джекс! - кидает приветствие в сторону Вана Ликс и снова возвращается к брату, - что случилось - война, потоп, бедствие? Мо явно не справляется со своими обязанностями, может он тебя успокоит пока, а мы за дверью подождём?

- Заткнись, Ликс, и выметайся, если намерен шутить дальше. Сейчас не время...- ревет, как раненый зверь, Бан, и Ликс осекается, вмиг затыкаясь.

- Ты свободен, держи меня в курсе, - отпускает Вана Бан и провожает удаляющуюся спину сотрудника тяжелым взглядом.

- Скажешь, что происходит, и почему все на ушах? - скромно интересуется Феликс.

- На границе растерзали двух волков Ли, тот созвал совет. Эти придурки решили меня проучить и подыгрывают ублюдку, который выкрал мою пару. Вот и все новости, - ненавистно выплевывает Чан.

- Пару? Это Хван что ли, шутишь? - нервно смеясь, выдаёт Фел, отказываясь верить в эту нелепость, но заметив угрюмый кровожадный исподлобья взгляд брата, улыбка его постепенно сползает с лица.

- Ты не шутишь. Ли запал на него, отдай, и проблемы исчезнут. Ясно же, что он подговорил совет. Представляю, что там будут за условия... - взволнованно произносит парень.

- Я никому. Его. Не отдам. Что из сказанного до тебя не дошло, Ликс? Джин моя пара, и Ли с советом пусть идут на хуй вместе со своими угрозами, - рычит Бан, моментально выходя из себя.

Лицо Феликса перекашивается от злости, а глаза подергиваются желтоватым блеском.

- Да это просто смешно, человек - пара волка? И зачем?! Ты же не умеешь любить, срать тебе на всех, кроме себя любимого. Какого хрена мы все должны страдать ради человеческой задницы?! - возмущается Ликс, не замечая, как лицо брата каменеет, угрожающе темнеет на глазах, и продолжает.

- Ебаный цирк, совет и Ли тебя с потрохами сожрут!

- Хватит! Выговорился? Бедный, обиженный братом Ликс, никак не успокоишься? Сколько можно колоть меня своей ненавистью? Так рвёшься к Со? Иди, отпускаю. Делай, что хочешь, отныне, я и пальцем не пошевелю, - горько произносит Чан, глядя на ощерившегося, как звереныш, Ликса.

- Сколько? Вечность, Чан. Я не прощу тебя никогда. Удачи в обреченном на крах союзе, у которого нет ни будущего, ни уверен, настоящего. Ведь кто способен искренне полюбить такого, как ты...кто?

Обидные слова и пожелания срываются с уст Феликса несдержанно и гневно, после чего тот пулей вылетает из кабинета, хлопнув напоследок дверью, мечтая никогда больше не видеть брата. Бан откидывается в кресле и прикрывает от усталости глаза. Он не спал черти сколько времени, забыв о себе рыщет в поисках тех, кто его подставил, а теперь и Ликс готов, не задумываясь, всадить нож в спину. Хотя, по правде говоря, чего ещё он ждал? По мнению Ликса Чан испортил ему жизнь, предал, а сейчас совершает непоправимую ошибку. Отчасти, он даже понимает его страхи и обиды, но никто на всем свете и ничто не заставит его отказаться от Джина. Пусть разверзнется земля, и все волки мира ополчатся против него - только он один важен. Его улыбка и светящиеся любовью и доверием глаза, тепло и нежность, без которых волк не представляет больше собственной жизни.

- Уголёк! - восклицает Джин и несется вырывать из рук Минхо ценный груз, что не особо то и против понежиться в чужом внимании.

Кот довольно ластится, вылизывает лицо и радостно мяучит, приветствуя хозяина, которого не видел несколько дней. Джин садится с ним на диван в гостинной, а Ли с наслаждением наблюдает за их нежностями. Растягивает губы в улыбке и вздыхает про себя - завидовать коту для него впервые, но все когда-то бывает в первый раз.

- Соседка, наверное, не очень хорошо его кормила, похудел и глаза тусклые. Купишь ему витамины? Я напишу какие...бедняжка моя, - сюсюкает Хван, вызывая у Минхо чуть ли не слезы умиления.

- А как ты попал в квартиру? Там же... - обрывает фразу Джин, смотрит на Минхо вопросительно и, закатив глаза, возвращает все внимание Угольку, - неважно, не хочу этого знать...

- Думаю, нам обоим стоит прогуляться в город. Коту нужно многое, заодно проветришься - безвылазно сидеть в спальне, игнорируя меня, не лучшее решение, Джин. Я не враг и не держу силой. Единственное, чего добиваюсь, признания Бана и его клятвы в совете, что клан перестанет убивать. Терпеть их выходки ни у кого уже сил нет. Поэтому, не надо делать из меня злодея, в отличие от него на мне нет убийств более сотни лет, и волки мои чисты перед законом.

Джин удивленно вскидывается, едва слышит впечатляющую цифру, но тут же опускает голову, продолжая задумчиво чесать своими длинными пальцами кота. Возразить ему нечего, он знал, что Бан не святой, но слышать постоянные напоминания об этом от других все равно больно.

- Хорошо, - послушно кидает он, а у Минхо от счастья сердце бухает в пятки. Одного скромного согласия, произнесенного тихим бархатным голоском достаточно, чтобы гормоны посходили с ума и устроили вакханалию.

Спустя час хождений по магазинам Хван теряет бдительность, ну не может он долго обижаться, ненавидеть кого то, держать зло, не такой человек. Ему сложно быть принципиальным и презирающим, когда Минхо предельно вежлив и заботлив, предупредителен. Заражающее оптимизмом чувство юмора и лёгкость в общении рушат любые преграды и заслоны, а совесть настойчиво нашептывает, взывая к чувству справедливости. Где он ему солгал и в чем был неправ? Разве его поведение недостойно? Ли защищает свой клан, с ним ведет себя благородно, учитывая сложившуюся ситуацию, даже более чем...Так в чем его вина и почему нужно продолжать вести себя недружелюбно, ведь Хвану это даётся с таким трудом?

- Думаю, Угольку понравится, - улыбаясь и увлеченно разглядывая рыбок, мышек и прочие игрушки, произносит Ли и закидывает в корзину одну за другой, наполняя её до верха.

У Джина расширяются глаза, а рот приоткрывается - Угольку и его потомству на несколько поколений вперёд хватит.

- Остановись, Минхо, мы не впихнем все в машину. Куда потом это хозяйство девать? - озабоченно просит Хван.

- Как куда? Есть множество приютов, те, что я курирую, с удовольствием примут и корм и игрушки, - бросает вскользь мужчина, продолжая копаться.

Джина это определённо шокирует. Нечасто у людей можно обнаружить подобную отзывчивость к животным и неравнодушие. То, что оно есть у волка, поражает особенно впечатлительного и ранимого парня до глубины души. Минхо отвлекается от своего занятия и поворачивается в сторону удивленного парня. Его ступор даже слегка задевает, но голос Хо все так же мелодичен и мягок.

- То, что я наполовину волк, не значит - лишен человечности, Джин. По крайней мере я делаю все, что в моих силах, чтобы не потерять её, так как это важно для меня...- искренне произносит Ли и заглядывает в глаза, заставляя Джина напрячься.

Минхо подходит ближе к переваривающему его слова парню и негромко добавляет.

- Это одна из причин по которым ты мне нравишься. Доброта и сердечность, которыми ты готов делиться абсолютно со всеми восхищают, пробуждают лучшее во мне, заставляют тянуться, как к свету, прогоняющему мрак и ужас, что являются неотъемлемой частью волчьей натуры. Рядом с тобой я забываю, что часть меня - кровожадное животное.

Минхо подошел слишком близко, так что дыхание его касается лица, а проникновенный голос обволакивает. Сердце неумолимо ускоряет ход, все громче стучит в ушах, и Джин теряется, потерянно мнется на месте не в силах двинуться. Чувствует чужую тёплую ладонь на своей щеке и ужасается собственной реакции - щеки вспыхивают огнём. Пальцы бережно проводят по коже, зачарованно лаская, восхищаясь гладкостью и алым цветом, что несомненно её только красит. Ему идёт все: и смущение, и застенчивость и волнение, которое Хо чует всем своим звериным существом.

- Не нужно бояться меня, - тихо, прерывисто шепчет Ли ему на ухо, - я никогда не обижу тебя, никогда...

Джин берется пальцами за его ладонь и отстраняет от себя, стараясь смотреть в пол, а не в его влюбленные, светящиеся обожанием глаза.

- Думаю, нам пора. Уголек полностью экипирован, - шелестит еле слышно Хван, и Минхо не спорит, сразу же соглашаясь и развернувшись, направляется к кассе.

Феликс заходит в кабинет без предупреждения, не удостоив секретаршу, ошалевшую от такой наглости, и мимолётным взглядом.Чанбин тут же поднимается с места и в несколько широких шагов оказывается у двери. Подхватывает под задницу и припирает к стенке, приникая к маленьким полным губам своим жадным ртом. Томно и настойчиво целует, проникая языком глубоко и выбивая из Ликса гортанный стон. Со еле отрывается от него и поедает голодным взглядом, словно не видел сотню лет. На самом деле это было неделю назад в отеле, мимоходом, но ему катастрофически мало, зверя только раззадоривают эти редкие короткие встречи, подстегивают желание и взращивают недовольство от того, что приходится всегда ждать, всегда выкраивать время. Бин не может наглядеться, принюхивается, дурея от знакомого, любимого запаха тела и снова целует, прикусывая нижнюю губу. Капелька крови выступает на ней, и Со слизывает её широким влажным языком, отчего глаза тут же загораются - волк почуял свою добычу.

- Не оставлю тебя больше, мы с Чаном рассорились окончательно. Этот мальчишка свел его с ума, ни о чем, кроме него не думает. Ни о клане, ни о компании, ни о себе, - рвано в чужие горячие губы выдыхает Феликс и не отводит вожделенных глаз от них, мечтая снова слиться в поцелуе.

Чанбин усмехается самодовольно и бросает.

- Он заслужил проблемы с советом и Ли, который спит и видит, как избавиться от него навсегда...не завидую ему...

Ликс внимательно смотрит в родное лицо какое-то время и, оттолкнувшись от крепкой груди, выскальзывает из чужих рук, отходит на приличное расстояние и глядит ошеломленно, неверяще на Со.

- Твоих рук дело? Убийство на границе и похищение Хвана. Это не Ли, это всё ты...- произносит Ликс, к которому постепенно приходит понимание, кому Бан обязан своими неприятностями.

Ликс бледнеет, масштаб совершенного с каждым мгновением растёт в его воображении вместе с последствиями, расхлебывать которые придётся всем.

- Ты хоть понимаешь, что натворил? Что ждёт мой клан благодаря тебе, не говоря уже о том, что если все раскроется, ты ответишь перед советом? - обескураженно произносит парень и смаргивает подступающие слезы.

Чанбин вмиг теряет романтический настрой, и глаза его вспыхивают ненавистью и злобой. Одно упоминание Бана, как жертвы, с нотками нарекания и его, как главного злодея, доводит до ручки.

- Пожалеть мне его предлагаешь? Того, кто десятилетиями устраивал нам ад и мешал, как только мог?! Мало того, что я с ним сделал. И клан его пусть катится вместе с ним в преисподнюю.

Ликс покачивается на ровном месте не в силах вынести того, что видит. Его Со никогда не поступил бы с ним так. Не поставил под удар жизнь его семьи, клана ради мести, не спросив, не посоветовавшись, не дав ему шанс отговорить, переубедить себя...Волка, что стоит перед ним, одержимого мстить и убивать, он не знает, отказывается признавать своей парой.

- Так ты меня любишь? Как мало, я оказывается значу для тебя, раз жажда мести застлала глаза, и ничего кроме неё ты уже не видишь. Я ухожу. Надеюсь, ты получишь то, чего так упрямо добиваешься.. - убитым голосом кидает Ликс и, развернувшись, идет к двери.

- Стой. Ты не можешь уйти, сейчас, когда никто не стоит между нами...Куда ты пойдешь? Бан не примет тебя обратно, - кричит вне себя от ярости в спину любимого Бин и с отчаянием глядит на то, как дверь за ним шумно закрывается.

Кресло летит в сторону от удара ногой и взбешенный Со, мечущийся по кабинету, как зверь в клетке, орёт в пустоту.

- Никуда ты не денешься, вернёшься и будешь умолять принять тебя обратно, Ликс!

Хёнджин разлепляет глаза и утыкается в холодный мокрый нос, кривясь и забавно причитая.

- Уголёк, тебе же целый дом кошачий купили, ну чего там то не спится, зачем будить меня спозаранку, и какого черта ты меня слюнявишь ?! Йаааа...

Наглая морда и не думает уходить - ластится, проходясь своим хвостом по лицу, и Джин снова морщится и отворачивается. Вот же, забрал на свою голову. Оттаскивает кота в сторону и укрывает одеялом, под возмущенное протестующее мяуканье.

- Приспичило тебе в шесть утра, да? Ладно, рыба или курица, ваше величество? - строго смотрит на высунувшуюся хитрую морду, - я как стюард заговорил, дожили... Рад, да? Обзавелся личной прислугой....Айщщ

Кот обиженно мявкнув, ложится показательно на подушку и лениво потягивается, демонстрируя свое длинное черное лоснящееся тело.

- Ну, ты нахал, конечно.. и в кого такой? - бурчит парень и, надев тапки, плетется вниз, на кухню.

Спускается на первый этаж, но рядом с тренировочным залом останавливается, услышав странный звук. Любопытство берет вверх, и Джин, осторожно подойдя к приоткрытой двери, заглядывает внутрь, замирая на месте от представшей взору картины. Минхо движется плавно, делая молниеносные выпады и выбрасывая вперёд руку, в которой зажат длинный серебристый меч. Жалит невидимого противника смертоносным клинком, причудливо танцующим в воздухе, и медленно отходит назад. Взгляд Джина скользит по шее со вздувшимися от напряжения венами, мощным плечам, тонкой талии, опускается ниже и в горле мгновенно пересыхает. Да, генетика у этих волков на высоте, сглатывая, думает Хван и пересчитывает кубики на плоском, блестящим от пота поджаром прессе. Раздетый по пояс, в одних свободных штанах, что свисают с бёдер, он словно специально светит голым торсом, приковывая к шикарному телу взгляд и заставляя Джина стоять, как истукан и глупо пялиться. Ли делает очередной выпад, крутанувшись, разворачивается к Хвану спиной, и глаза того в изумлении расширяются, а рот открывается. Он промаргивается, сомневаясь в том, что до конца проснулся, потому что перед ним настоящее произведение искусства. Иначе цветное тату волка во всю спину, исчезающее за резинкой штанов, назвать никак язык не повернётся. Рельефные мышцы приходят в движение, и угольно черный зверь совсем, как живой, словно готовится прыжку и вот вот кинется на жертву. Желтые глаза, выделяющиеся на острой морде, кричат об опасности, обвиняюще заглядывают в душу, заставляя Джина чувствовать себя так, будто его поймали споличным, схватили за руку за подглядыванием. С бьющимся от волнения сердцем делает он шаг назад, но натыкается на столик в коридоре и сонную тишину дома разрывает громкий грохот. С мольбой взирает в приоткрытую дверь в надежде, что каким то чудом его присутствие не рассекретили и вздрагивает, когда переливающиеся всеми оттенками желтого глаза Минхо цепко впиваются в его лицо, не отпускают, жадно поглощая, лишая воли. Джин неловко отступает, снова спотыкается, нервничая всё сильнее. Становится плевать на разрушения, что произвёл в чужом доме, и на то, как постыдно был обнаружен, убраться отсюда хочется невыносимо. Развернувшись, несется очертя голову на лестницу и, забежав в комнату, закрывает за собой дверь. Прислоняется к ней спиной, оседая беспомощно на пол, тяжело дыша, проклиная свое, будь оно трижды не ладно, любопытство. Чуть ли не плачет от досады, думая о том, что выйти из комнаты, показаться на глаза Минхо не сможет никогда и стонет жалобно, прижимая ладони к алеющим щекам.