Глава 51 Абсурдность происходящего

Кто такой Цзи Минда?

Первая мысль, промелькнувшая в голове, была нелепой: неужели Фан Цзинь, учитывая расположение кладбища, тайно захоронил здесь какого-то родственника? Но Гу Юань тут же отбросил эту идею. Фан Цзинь не из тех, кто занимается подобными глупостями.

Характер Фан Цзиня он знал хорошо. Этот человек действовал с холодной расчётливостью: даже с минимальными ресурсами он умел собирать силы и наносить точный, сокрушительный удар. Перезахоронение родственников в чужую усыпальницу ради забавы? Нет, это было не в его стиле.

Тогда, возможно, Цзи Минда связан с семьёй Гу?

Надгробие лежало почти вровень с землёй, скрытое высокой травой, в отличие от обычных вертикальных плит. Гу Юань провёл рукой по камню. Материал был дорогой, такой же, как у гробницы Гу Минцзуна, похороненного сегодня. Судя по всему, и гроб под этим надгробием стоил недёшево. Но место на теневой стороне склона, с точки зрения фэншуй, считалось неудачным.

Кто из родственников Гу мог носить фамилию Цзи? Это ведь не самая распространённая фамилия.

Вглядываясь в три иероглифа «Цзи Минда», вырезанные на камне, мужчина медленно поднялся с травы. Утренний ветер, влажный и прохладный, коснулся его щеки, вызвав лёгкий озноб. Внезапно он вздрогнул.

— Цзи...

В памяти всплыли обрывочные слухи. Говорили, что Гу Минцзун, сын старой госпожи семьи Гу, неспособной к деторождению, был усыновлён из побочной ветви. И эта ветвь носила фамилию Цзи! Ту женщину из рода Цзи семья Гу содержала втайне до самой её смерти много лет назад. Гу Юань смутно помнил, как в детстве его водили на её могилу. Позже, во время учёбы в Англии, эти воспоминания почти стёрлись из его памяти, вытесненные сплетнями прислуги и суетой взрослой жизни.

Неужели это надгробие принадлежит родственнику той самой женщины? Но какой родственник из рода Цзи мог быть из поколения Гу Минцзуна и носить в имени иероглиф «Мин»?

Гу Юань почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он развернулся и быстрым шагом спустился с травяного склона, на ходу доставая телефон. Набрав номер доверенного помощника, он без предисловий спросил:

— Где сейчас управляющий?

— Какой управляющий? — растерянно переспросил помощник.

— Тот, что был на церемонии в траурном зале.

Управляющего увели во время церемонии, но Гу Юань велел обойтись с ним мягко, ведь это человек Фан Цзиня, и грубость могла бы бросить тень на его репутацию. Позже его люди взяли под контроль особняк семьи Гу, а сам босс, поглощённый делами, совершенно забыл о такой незначительной фигуре.

Но теперь его осенило. Как Фан Цзинь, молодой человек чуть старше двадцати, мог знать о родственниках из побочной ветви, о которой никто не упоминал годами? И как он мог тайно устроить захоронение на этом кладбище, не поставив в известность управляющего?

— Простите, молодой господин, — осторожно ответил помощник. — На следующий день вице-президент Фан прислал людей, чтобы забрать управляющего. Сказали, что он слишком стар и не справляется. Они добровольно передали нам полный контроль над поместьем. Что-то не так? Вам нужно с ним поговорить?

Поздно. Фан Цзинь, как всегда, действует молниеносно.

— Раз ушёл, найдите его. Живого человека не так уж сложно отыскать. И ещё, разыщите всех, кто работал на Фан Цзиня за последние годы: прислугу, охранников, телохранителей, секретарей. Особенно того вьетнамского наёмника, их главаря. Никого не упустите, — чётко произнёс Гу Юань.

— Слушаюсь! — отчеканил помощник.

Гу Юань помедлил, затем добавил:

— Но действуйте тихо, без лишнего шума. Не нужно, чтобы это выглядело так, будто мы хотим очернить вице-президента Фана и дать повод для насмешек.

Он прекрасно понимал, что поиски такого масштаба не останутся незамеченными, но хотел сохранить лицо Фан Цзиня. Помощник, не смея возражать, подтвердил приказ и завершил разговор.

Гу Юань стоял на траве, погружённый в раздумья. Он хотел поручить кому-нибудь выяснить родственные связи семьи Цзи, но не знал, с чего начать. Эта побочная ветвь была табуированной темой ещё десятки лет назад. За двадцать с лишним лет все связи с ней были потеряны, и найти хоть какую-то зацепку казалось почти невозможным. Этот путь вёл в тупик.

Он прошёл несколько шагов и остановился на просторной поляне перед рощей. Обернувшись, он внимательно посмотрел на травяной склон. Похороны Гу Минцзуна ещё не завершились, и Фан Цзинь, вероятно, всё ещё стоял у могилы, оплакивая усопшего. Издалека, с этого угла, виднелась группа людей у могильной ямы. На противоположной стороне склона надгробие Цзи Минда почти утопало в земле, лишь небольшой выступ выдавал его присутствие.

Брови Гу Юаня дрогнули.

Он сделал несколько шагов назад, пробуя разные точки обзора.

В этот момент на востоке взошло солнце. Первая полоска света пробилась сквозь утренние облака, рассеивая сумрак и заливая землю тёплым сиянием. Лучи отразились в глазах Гу Юаня, и внезапно он заметил нечто странное. Его шаги затихли.

Могила Гу Минцзуна, где проходила церемония, и надгробие Цзи Минда на противоположной стороне склона выстраивались в одну прямую линию.

При взгляде строго на восток могилы находились на противоположных сторонах склона, отражая друг друга в гармонии инь и ян.

В сердце Гу Юаня зародилась догадка, но даже он сам счёл её слишком невероятной.

Такое расположение не может быть случайным, — подумал он. Это явно дело рук Фан Цзиня. Он никогда не действует без причины. Что он хотел сказать, выбрав такое место?

Одинаковый иероглиф «Мин» в именах, одно поколение, общая материнская линия... Эти надгробия, выстроенные в зеркальной гармонии, намекали на что-то большее.

Неужели, чёрт возьми, это его брат?

Телефонный звонок помешал его размышлениям. Звонил доверенный человек из Гонконга, следивший за Кэ Жуном. Собравшись с мыслями, Гу Юань ответил:

— Что случилось?

— Молодой господин, в Гонконге проблемы. Контейнер, отправленный вами через линию Кэ, заметили люди Кэ Жуна. Они его задержали. Внутри две коробки с золотыми слитками, как вы велели. Мы пытались договориться, но безрезультатно...

— Прямо скажите Кэ Жуну, что это мои вещи. Пусть пропустит, — решительно произнёс босс.

— Мы пытались! — голос помощника дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Кэ Жун дал слово: вы использовали их линию без разрешения, и если он просто вернёт груз, как он будет выглядеть перед своими людьми? Сказал, что вы должны лично приехать и потребовать. Иначе он потеряет лицо и не сможет держать слово.

Гу Юань едва сдержал горькую усмешку:

— Его лицо? Какое мне дело до его лица?

Мужчина замолчал, взвешивая что-то в уме, и твёрдо спросил:

— Где сейчас Кэ Жун?

— На гонконгской пристани, — ответил помощник. — Говорят, он специально освободил утро, чтобы ждать вас. Но предупредил: если вы не явитесь, золото с корабля отправится в море...

Гу Юань бросил взгляд на часы. Половина восьмого утра. Если поторопиться, два часа хватит, чтобы долететь до Гонконга и вернуться. Он ещё успеет проконтролировать осмотр Фан Цзиня.

Встреча с Кэ Жуном была неизбежна. Возможно, тот знал что-то о завещании Гу Минцзуна. Ранее Кэ Жун тесно общался с Чи Ваньжу именно из-за этого документа. Теперь, требуя личной встречи, он держался жёстко, но в его тоне чувствовался намёк на готовность к компромиссу. Вероятно, дело не только в золоте, но и в информации, которую Кэ Жун мог скрывать.

— Передай Кэ Жуну, раз уж он хочет видеть меня, так пусть ждёт на пристани, — чётко произнёс Гу Юань и, чуть помедлив, добавил: — Я не поплыву на корабле. Пусть подготовят вертолётную площадку, прилечу на вертолёте.

Гу Юань убрал телефон и решительно зашагал вверх по травяному склону.

Утреннее солнце, пробившееся сквозь облака, било прямо в лицо, ветер заставлял полы его чёрного пальто трепетать. Острые черты лица, освещённые мягким светом, казались высеченными из камня. Похороны Гу Минцзуна только что завершились, и Фан Цзинь, обернувшись, заметил его приближающуюся фигуру. На мгновение он остановился, удивлённый.

Как же он похож на Гу Минцзуна, — пролетела мысль.

Но в Фан Цзине не было ни страха, ни смятения. Напротив, мощная, подавляющая аура Гу Юаня вызывала странное чувство умиротворения. Будто даже если бы этот человек сейчас подошёл и вонзил нож ему в грудь, юноша принял бы смерть с удивительным спокойствием, доверяясь его холодной решимости.

Фан Цзинь невольно протянул руку, в безмолвной просьбе обнять. Гу Юань шагнул ближе, раскрыл объятия и лёгонько потрепал его по волосам на затылке.

— Я слетаю в Гонконг. Вернусь к обеду.

Фан Цзинь, чьё лицо всё ещё хранило следы слёз, уткнулся в плечо мужчины. Его окутал тёплый, знакомый запах, от которого сердце сжалось. Слова долетели до него с запозданием, и он растерянно выдохнул:

— Что?

— Ты слишком рано встал сегодня. Возвращайся домой, поспи. Я вернусь к обеду, поедим вместе.

Гу Юань намеренно умолчал об осмотре. Он чуть отстранился, внимательно вглядываясь в покрасневшие глаза юноши и влажные от слёз щёки. Медленно, с нежной осторожностью, он провёл рукой по его растрёпанным волосам, приводя их в порядок.

Это движение было таким сосредоточенным, таким бережным, и казалось что для Гу Юаня не существовало ничего важнее. Будто перед ним было хрупкое сокровище, требующее заботы. Он аккуратно расправил каждую прядь, а затем долго смотрел на Фан Цзиня глубоким, непроницаемым, лишённым малейшего намёка на эмоции взглядом.

— Гу Юань? — тихо позвал Фан Цзинь.

— Отныне я буду заботиться о тебе.

Фан Цзинь остолбенел. Он поднял глаза, встретившись с взглядом мужчины. В этот миг показалось, что тот смотрит прямо в душу, пронзая его насквозь, от глаз до самого сердца.

— Фан Цзинь, я знаю, ты многое скрывал в прошлом. Но это уже не важно. Человек должен идти вперёд. Если сегодня ты честно расскажешь мне всё, я сделаю вид, что ничего не было. И что бы ни случилось в будущем, я никогда не возложу на тебя вину. Согласен?

Лицо юноши дрогнуло. После долгого молчания он ответил:

— Я... не понимаю, о чём ты.

Рука Гу Юаня остановилась на его щеке. Тишина затянулась, и он медленно повторил:

— Правда ничего от меня не скрываешь?

Фан Цзинь опустил взгляд.

— Ничего.

Гу Юань рассмеялся. Улыбка была лёгкой, тёплой, но его глаза оставались холодными.

— Хорошо, поехали домой, — сказал он, похлопав Фан Цзиня по щеке, будто их разговор и не состоялся. — Не забудь поспать. Я вернусь к обеду, поедим вместе.

Этот небрежный тон вызвал у Фан Цзиня внезапное беспокойство. Где-то в глубине души шевельнулась тревога, от которой сердце болезненно сжалось.

Но он был слишком измотан, чтобы думать. Сил на размышления не осталось.

Гу Юань, наполовину ласково, наполовину властно, повёл его вниз по склону. У ворот кладбища ждала машина семьи Гу. Он лично открыл дверь и помог Фан Цзиню сесть.

Тот устроился на мягком кожаном сиденье. Наклонившись, Гу Юань пристегнул его ремень безопасности. Их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. Закончив, он поднял взор и мягко поцеловал холодные губы Фан Цзиня.

— Что хочешь на обед?

Фан Цзинь замялся. В глубине его глаз мелькнула настороженность, но он скрыл её, выдавив улыбку:

— Не беспокойся, я съем что угодно.

— В Гонконге есть знаменитая лапша с рыбными шариками от Сюй Цзи. В прошлый раз ты выпил даже бульон. Привезу тебе миску?

Фан Цзинь кивнул:

— Хорошо.

Гу Юань ещё раз поцеловал его, затем отступил с привычной элегантностью. Телохранитель закрыл дверь, и водитель завёл мотор. Юноша опустил окно и выглянул. Фигура Гу Юаня стремительно удалялась. Он поднял руку и помахал.

В этот миг сердце Фан Цзиня сжалось от внезапного, необъяснимого порыва.

— Гу Юань! — выкрикнул он.

Машина катилась по дороге, фигура Гу Юаня становилась всё меньше. Фан Цзинь с трудом подавил желание сказать что-то ещё. Горечь, поднявшаяся из глубины сердца, медленно наполнила рот, оседая на языке. Он вцепился в край окна так сильно, что пальцы заныли от боли.

Наконец, он медленно опустился на сиденье, лишённый сил, и откинулся на спинку, в полном изнеможении.

***

ТГ- канал с переводами: https://t.me/goldenChrysanthemum

Перевод команды Golden Chrysanthemum