Глава 18 Гу Юань сделал несколько шагов
Фан Цзинь опешил. Его разум опустел, а тело будто налилось свинцом, не в силах даже дрогнуть.
— Заметил, какой у тебя тут беспорядок? — с улыбкой произнёс Гу Минцзун. — Видимо, работа отнимает всё время, и на уборку его уже не хватает. Вот я и решил немного прибраться. Что стряслось?
Глаза Фан Цзиня невольно встретились с глазами собеседника. В глубине зрачков Гу Минцзуна мелькала едва уловимая усмешка, казалось, он искренне пытался понять, что творится в душе юноши. Но тот знал: такие люди, как Минцзун, даже перед тем, как нанести смертельный удар, не выдают своих намерений ни единым намёком.
Секунды тянулись мучительно медленно, каждая растягивалась в вечность, подобно кадрам замедленной съёмки. Воздух в комнате сгустился от напряжения. Собеседник ждал ответа, сохраняя невозмутимую позу, а по спине Фан Цзиня струился холодный пот.
Он понимал, это его последний шанс.
Как ответить?
Какие слова подобрать, чтобы унять подозрения и сдержать гнев Минцзуна?
— Вообще-то, это... — начал юноша, но тут же осёкся, оборвав себя на полуслове. В его сознании промелькнула смутная, но важная мысль.
Действительно ли Гу Минцзуна интересует само дело?
Человек вроде него, уловивший малейшую зацепку, разве станет задавать вопросы, не разузнав всё до конца? Нет, это не в его характере.
Скорее всего, Минцзун уже знает правду. Тогда зачем он здесь? Не за ответом. Ему нужна реакция.
Ответ и реакция — разные вещи. Содеянного не изменить, но мотивы можно истолковать по-разному. Если бы Фан Цзинь оказался на месте Минцзуна, зная все детали, зачем бы он явился задавать вопросы?
Иными словами, какого поведения ждёт собеседник от Фан Цзиня в этом скандале, связанном с крахом компании «Минда», и в предстоящей борьбе за власть в семье Гу?
Внезапное понимание озарило его, но внешне он лишь на миг застыл.
— ...Дома и правда бардак. Не ожидал, что вы заглянете. Надеюсь, вы не заметили ту вещь.
Юноша не спеша пересёк гостиную и остановился у прикроватной тумбочки. Его движения казались плавными, но никто не заметил, как от напряжения дрожали его руки, когда он выдвигал ящик.
— Это я приобрёл в антикварной лавке, — произнёс он. — Просто для красоты, не слишком ценная вещица. Хотел отполировать, чтобы засияла, и подарить вам. Но раз уж вы, возможно, её видели, то и таиться не стану.
Фан Цзинь вернулся в гостиную и, остановившись перед Минцзуном, спокойно протянул руку. На его ладони, уложенной в чёрный бархат, лежал нефритовый перстень: прозрачный, с зелёным отливом и тончайшей резьбой. При ближайшем рассмотрении становилось ясно: это два кольца, большое и малое, искусно соединённые. Резьба поражала изяществом, узоры были утончёнными, а вместе они складывались в четыре иероглифа.
— «Двое в согласии», — медленно прочёл Гу Минцзун, и в его глазах вспыхнул живой интерес.
— Продавец сказал, что нефрит не из старых залежей, не высший сорт, но ценность в возрасте и мастерстве. В древности такие парные кольца носили братья или супруги, символизируя единство сердец. Я заметил, что кольца немного потускнели от времени, и хотел их отполировать. Хотя, если носить их и часто держать в руках, блеск вернётся сам собой.
Юноша обошёл журнальный столик и опустился на колени на мягкий ковёр перед диваном, держа в тонких руках нефритовые кольца. Он мельком глянул на стол, где лежал телефон Vertu, но ни на мгновение не задержался на нём, сохраняя спокойный взор, устремлённый к Минцзуну.
В гостиной наступила тишина. Спустя долгие мгновения Гу Минцзун, кажется, найдя ситуацию забавной, взял кольца, внимательно их рассмотрел, выбрал внешнее, большее, и небрежно бросил меньшее обратно Фан Цзиню.
— Я же говорил, что был прав, — сказал он, отвечая на вопросительный взгляд юноши. — Я сказал, что ты больше походишь на меня, чем Гу Юань или Гу Ян.
Фан Цзинь растерялся, не зная, как откликнуться.
Мужчина, не обращая внимания на его замешательство, сменил тему.
— Раз ты знаешь, что на южном побережье носили такие парные кольца, слышал ли ты о том, как на севере укрощали орлов?
Юноша покачал головой.
— Укрощение орлов связано с охотой. Берут молодого орлёнка с хорошими задатками, откармливают, а затем привязывают к верёвке и лишают сна дни напролёт. Когда орлёнок, измученный усталостью, падает, его обливают ледяной водой, поят солёной, доводят до полного изнеможения, до костей и кожи. Затем завязывают глаза и дают мясо. Тогда его дикая натура окончательно стирается, и он становится преданным своему хозяину.
— Здесь важны две вещи. Если хоть одна не соблюдена, орёл не будет укрощён. Первое: хозяин не должен проявлять слабость, иначе всё пойдёт прахом. Второе: с самого начала нужно выбрать подходящего орлёнка. Если выбор ошибочен, как ни старайся, могучего охотника не получишь.
Он замолчал, погрузившись в размышления, а затем с улыбкой похлопал Фан Цзиня по щеке.
— Зачем я тебе это рассказываю? Со временем поймёшь.
Фан Цзинь смотрел на него, и в его сердце зародился холод. Он понял, что Минцзун пока оставляет его в покое: эта глава, возможно, ещё не закрыта, но самая острая угроза миновала. Однако слова собеседника пробудили в нём глубокое, смутное беспокойство, которое он не мог объяснить.
Это было предчувствие, которое он не решался осмыслить до конца. Если копнуть глубже, смысл этих слов мог оказаться куда страшнее, чем он хотел бы верить.
— Но в следующий раз следи за порядком и не тащи домой всякий хлам, — добавил Гу Минцзун, надевая нефритовое кольцо на палец. Он небрежно взял со стола телефон Vertu, как будто это был ненужный мусор, и лёгким движением швырнул его через комнату.
Телефон пролетел по дуге и с глухим стуком упал в мусорное ведро у двери кухни.
— Что не нужно, выбрасывай, — коротко бросил он. — Слишком много старья в доме, это тебе во вред.
Гу Минцзун поднялся, и Фан Цзинь тут же встал следом. От долгого сидения на коленях у него закружилась голова, но он быстро выпрямился и ответил:
— Да, я запомню, — произнёс он.
Мужчина посмотрел на него сверху вниз, его взор скользнул от опущенных ресниц юноши к изящной линии подбородка и шеи. Спустя мгновение он протянул руку и мягко убрал за ухо выбившуюся прядь волос.
***
В это же время в частной больнице Гу Юань с силой швырнул отчёт на стол.
— Лу Вэньлэй мёртв?
— Д-да, господин Гу, — голос телохранителя дрожал от напряжения. — Вчера вечером, когда вы уходили, он был в порядке. Но сегодня утром у него внезапно остановилось сердце. Мы сразу вызвали врача, но спасти его не удалось...
— Что вызвало остановку сердца? У Лу Вэньлэя были гипертония или проблемы с сердцем?
Главный врач, окружённый телохранителями, старался сохранять спокойствие, но его голос выдавал ужас.
— Д-да... При госпитализации у него было выявлено сердечное заболевание. Причиной, предположительно, стал утренний приступ, но точную причину установит вскрытие...
Гу Юань сидел за широким столом врача. Первоначальный шок быстро сменился ледяным, пугающим спокойствием.
— Проверьте медицинские записи. Кто заходил в палату с полуночи до утра, какие препараты вводились, кто контактировал с пациентом, всё это соберите в подробный отчёт и доставьте мне. Немедленно вызовите директора и запросите записи с камер наблюдения.
Он добавил:
— Вскрытие. Прямо сейчас. Мне нужна точная причина смерти.
Смерть Лу Вэньлэя окутывала тайна. Человек поступил с сотрясением мозга для наблюдения. Ещё вчера вечером он чувствовал себя хорошо. Как он мог через несколько часов умереть от сердечного приступа?
Если бы причиной стал удар рукоятью ножа, который нанёс Гу Юань, это было бы ещё более странно. Пациент уже пришёл в сознание, а значит, затылок не получил серьёзных повреждений. Гу Юань не владел мифическими техниками точечного удара из романов уся, чтобы умертвить человека спустя дни!
Он лично просмотрел записи с камер в кабинете директора, кадр за кадром, от момента их ухода из больницы до утра, когда обнаружили смерть. В палату, кроме телохранителей, никто не входил. А эти люди, его доверенные охранники, вели себя безупречно, на записях они даже не приближались к кровати Лу Вэньлэя.
Неужели это и правда внезапный сердечный приступ? Просто роковое стечение обстоятельств?
Брови Гу Юаня сошлись в мрачной складке, его лицо отражало бурю эмоций. Директор и врач стояли в стороне, не решаясь нарушить гнетущую тишину.
— Когда будет готов отчёт по вскрытию?
— Мы... мы пригласили экспертов. Результаты будут не позже послезавтра...
— Завтра утром отчёт должен лежать у меня на столе, — перебил Гу Юань. — Если его не будет, больница, возможно, продолжит работать, но ты, как директор, точно лишишься места. Понял?
Директор, дрожа, кивнул.
— Да, да, завтра утром, обещаю, результаты будут!
Гу Юань, не удостоив его взглядом, стремительно покинул кабинет. Телохранители молча последовали за ним по длинному больничному коридору.
Был полдень. Солнечные лучи заливали балкон в конце коридора, тени деревьев дрожали в золотистых пятнах света. Пока они ждали лифт, взгляд Гу Юаня устремился к балкону, а мысли унеслись далеко. Внезапно он спросил:
— Где Фан Цзинь?
Телохранители переглянулись, не решаясь ответить.
— Позвоните ему, — коротко приказал Гу Юань.
Один из них тут же достал телефон.
Они вышли из больницы на оживлённую улицу, где бурлил поток машин и пешеходов. Глядя на толпу, мужчина ощутил странное беспокойство. Всего несколько часов назад здесь стояла ночная тишина, в больничном саду благоухали травы, лунный свет заливал крышу, а Фан Цзинь, будто ища опоры, крепко сжимал его руку.
Часть его мыслей осталась в том мгновении, полном страсти и смятения, и не желала отпускать.
Телохранитель, сделав семь или восемь безуспешных звонков, осторожно доложил:
— Господин, телефон не отвечает... Мы не можем связаться с помощником Фаном.
Гу Юань закрыл глаза, затем медленно открыл их и, не оборачиваясь, бросил:
— Ничего. Заедем к нему домой.
***
Дом Фан Цзиня находился недалеко от больницы, между ней и офисом компании, так что визит был по пути.
Машина остановилась у многоэтажного дома с апартаментами. Гу Юань ещё раз набрал номер, но ответа не последовало.
Это было необычно. Фан Цзинь редко игнорировал звонки. Возможно, у него срочное дело, или он вовсе не дома, как упоминал, ссылаясь на семейные обстоятельства. В любом случае, шансы застать его были невелики, и визит мог оказаться напрасным.
В лифте Гу Юань на миг заколебался, осознав, что для босса являться без предупреждения к помощнику домой не совсем уместно. Но раз уж он здесь, неясное, почти инстинктивное желание увидеть Фан Цзиня пересилило сомнения. Полдня отпуска для помощника более чем достаточно. Фан Цзинь должен быть рядом, а не исчезать на часы без следа. Даже если его нет дома, постучать в дверь и убедиться. Это успокоит.
Лифт остановился с тихим звоном. На этаже было всего две квартиры. Гу Юань бывал здесь раньше, засиживаясь с Фан Цзинем допоздна над работой, и знал, что нужная дверь слева. Он подошёл и постучал.
— Фан Цзинь? Ты дома?
Никто не ответил. Он нажал на звонок, но тишина осталась непроницаемой.
Похоже, его действительно нет.
Гу Юань выдохнул, подавляя странное чувство разочарования, и, повернувшись, машинально крутанул дверную ручку. К его удивлению, дверь со щелчком поддалась! Она не была заперта!
Что за чертовщина?
Удивлённый, он на секунду замер, но любопытство взяло верх, и он шагнул внутрь.
— Фан Цзинь! Это я, ты здесь?
Гостиная встретила его аккуратным уютом: бежевые столы и стулья гармонировали с золотистыми шторами и светлым шерстяным ковром. Открытая кухня примыкала к комнате, пространство было небольшим, но продуманным до мелочей. Лишь пара диванных подушек небрежно валялась на ковре. Коридор вёл к спальне, кабинету и ванной, двери которых были чуть приоткрыты, кроме спальной. Та была плотно заперта.
— Фан Цзинь?
Гу Юань сделал несколько шагов и вдруг остановился, уловив звук.
Он резко повернулся к двери спальни, решив, что ослышался. Но звук повторился, теперь отчётливее: приглушённое дыхание и стоны.
Всего несколько часов назад этот голос звучал в его беспокойном, жарком сне, полный паники, борьбы и отчаяния, заставляя кровь закипать. А теперь тот же голос, живой, дрожащий и ещё более волнующий, доносился из-за двери, такой близкой и такой недостижимой.
Да, он не ошибся. Это был Фан Цзинь.
Точнее, это были стоны Фан Цзиня.
***
Перевод команды Golden Chrysanthemum