Глава 45 Гу Юань с силой швырнул на стол изящную чашку

В наступившей мёртвой тишине Фан Цзинь медленно повернулся к Кэ Жуну:

— Я не вправе говорить от имени господина Гу? А ты вправе?

Вопрос попал в цель. Помолвка молодого господина была событием значительным, но Гу Минцзун, сославшись на недуг, не явился, прислав вместо себя Фан Цзиня. Это ясно показывало, что Фан Цзинь наделён полномочиями. В третьем поколении семьи Гу был лишь один наследник, и молчаливое одобрение Гу Минцзуна делало слова юноши неоспоримыми. Кто в семье посмел бы публично усомниться в его авторитете?

Кэ Жун, однако же, не стал ввязываться в спор. Его губы искривила холодная усмешка, и он обратился к старейшине, восседавшему во главе собрания:

— Дядя, вы и другие старейшины желаете, чтобы молодой господин унаследовал обе семьи и продолжил род Кэ. Но разве традиция наследования не требует преданности нашей семье? Разве наследник должен склоняться к чужакам?

Дядя Кэ прищурился:

— Что ты хочешь сказать?

Кэ Жун резко закатал рукав, обнажив руку. На локте алела плохозажившая сквозная рана с тёмно-красным шрамом, окружённым рваными следами повреждённых мышц. Ранение, похоже, было получено не далее как полгода назад.

— Видите? — Кэ Жун указал на шрам. — Это Гу Юань, этот неблагодарный ублюдок, выстрелил в меня собственной рукой!

Собрание ахнуло. Старейшины переглянулись, даже Фан Цзинь слегка повернул голову. Кэ Жун указал на себя и продолжил с яростным напором:

— Гу Минцзун замыслил убийство господина Кэ и отправил Фан Цзиня на яхту, чтобы тот исполнил грязную работу. Я чудом выбрался из взрыва, добрался до палубы и увидел его, — он ткнул пальцем в юношу, — стоящим у борта, готовым сбежать. Я уже прицелился, чтобы отомстить за господина Кэ, но...

Фан Цзинь напрягся, его зрачки сузились, выдавая внутреннюю тревогу.

— Но тут появился этот неблагодарный ублюдок, Гу Юань! — взревел Кэ Жун. — Он примчался и, не колеблясь, выстрелил в меня, своего родного дядю!

Собрание загудело от изумления. Пальцы Фан Цзиня, спрятанные в кармане, дрогнули. Он знал, что это заметно. В памяти всплыл тот роковой момент: дым, солёный запах моря, чёрное дуло пистолета, направленное на него Гу Юанем. С такого расстояния казалось, что ствол смотрит прямо в сердце, но если угол был чуть смещён... Хотя бы на волосок...

— Если бы не мои люди, я бы уже покоился на дне моря вместе с господином Кэ! Подумайте, старейшины! Молодой господин ради защиты человека из семьи Гу выстрелил в меня, своего дядю из семьи Кэ! Вы правда верите, что он способен порвать с семьёй Гу? Не боитесь, что он и этот Фан сговорились, чтобы обманом завладеть богатством нашей семьи?

Кэ Жун шумно выдохнул, готовясь продолжить, но его прервал спокойный голос:

— И как ты это докажешь?

Мужчина обернулся. Всё ещё держа руки в карманах, Фан Цзинь посмотрел на него в упор.

— Одни слова, без доказательств. Откуда нам знать, не сам ли ты себя подстрелил, чтобы оговорить молодого господина?

Вопрос повис в воздухе, отражая сомнения многих в собрании. Даже дядя Кэ, судя по его виду, собирался задать нечто подобное. Но из уст Фан Цзиня слова звучали странно, будто он защищал наследника.

Напряжение в собрании нарастало. Большинство старейшин поддерживали молодого господина, и эта странность осталась незамеченной. Лишь Гу Юань с чашкой в руке остолбенел, чуть скосив взгляд на Фан Цзиня.

В полумраке зала лицо юноши казалось бесстрастным, глаза тёмными, без единого блика. Но те, кто знал его хорошо, заметили бы, как напряжено его тело, будто тетива, натянутая до предела.

Кэ Жун холодно бросил:

— Без доказательств? Мои люди, которые спасли меня с моря и вернулись со мной в семью Кэ, — живые свидетели. Как это «без доказательств»?

Он повернулся к двери и громко крикнул:

— Войдите!

Дверь распахнулась, и в зал вошли трое мужчин в одежде телохранителей. Они почтительно поклонились Кэ Жуну, назвав его «босс», затем отдали поклон дяде Кэ. Это были доверенные люди Кэ Жуна, хорошо знакомые старейшинам. Дядя Кэ нахмурился и указал на главного:

— А Ван, твой босс утверждает, что на яхте его подстрелил молодой господин, и вы спасли его. Это правда?

А Ван кивнул:

— Да.

Дядя Кэ украдкой взглянул на Гу Юаня, но тот не поднял глаз. Его чёткий профиль оставался неподвижным, лишённым эмоций.

Охранник, опустив голову, продолжил:

— Рука босса действительно была прострелена молодым господином на яхте. Палуба пылала, он подплыл на катере, и мы думали, он пришёл спасти господина Кэ. Но его первый выстрел был направлен в босса...

Он подробно описал, что произошло в тот день. Двое других телохранителей подтвердили его слова, уточнив, что Кэ Жун стоял позади Фан Цзиня, целясь в него, и если бы не внезапный выстрел молодого господина, Кэ Жун не оказался бы в воде, а пистолет, направленный на Фан Цзиня, не затерялся бы в суматохе.

Кэ Жун повернулся к Гу Юаню, сжимая зубы:

— Что ты теперь скажешь?

В тени мужчина молча сидел с чашкой чая, его мощная фигура излучала тяжёлую ауру. Тишина на собрании сковала всех, многие затаили дыхание.

— Да, это я в тебя стрелял, — наконец произнёс Гу Юань низким, спокойным голосом. — И что с того?

Кэ Жун взорвался от ярости и уже открыл рот, чтобы закричать, как вдруг молодой господин, не отпуская чашку, поднял руку, собираясь поставить её на стол из грушевого дерева.

В тот самый момент, когда фарфор почти коснулся поверхности, Фан Цзинь внезапно заговорил:

— Господин Кэ, ваши слова нелогичны. Выстрел в вас доказывает связь с семьёй Гу? Это подтверждает, что молодой господин всё ещё предан им? Позвольте быть откровенным: господин Гу не явился на помолвку, потому что сын довёл его до болезни своим непослушанием!

Рука Гу Юаня остановилась. Он медленно поднял чашку, не завершив движение.

Взгляды устремились к Фан Цзиню. Кэ Жун, казалось, готов был испепелить его взором:

— Что ты несёшь?!

— То, что сказал, — невозмутимо ответил Фан Цзинь. — Молодой господин пошёл против воли отца, и господин Гу разорвал с ним все связи. Хотите ли вы, чтобы он унаследовал обе семьи или продолжил род Кэ, это внутреннее дело вашей семьи. Я лишь передаю позицию семьи Гу: мы не возражаем. А ваши с молодым господином разногласия нас не касаются.

Кэ Жун вскинул руку, вновь обнажая шрам:

— Этот неблагодарный ублюдок стрелял в меня, чтобы защитить семью Гу, а ты...

Его слова оборвал звонкий голос, послышавшийся от дверей:

— Всё было совсем не так!

Все обернулись, лица старейшин застыли в изумлении. Кэ Жун опешил, его глаза расширились от неожиданности. Даже в тёмном взгляде Гу Юаня промелькнула искра удивления.

В зал вошла Чи Цю.

Дворецкий семьи Кэ, спеша за ней, тщетно пытался остановить её, не решаясь коснуться. Чи Цю, всё ещё в ослепительно-белом вечернем платье с банкета, стремительно пересекла помещение, её туфли, сверкающие бриллиантами, звонко цокали по полированному полу. Она остановилась в центре и посмотрела прямо на Гу Юаня:

— Ты стрелял в дядю не ради семьи Гу! Ты защищал Фан Цзиня! Что, теперь не хватает смелости признаться?

Брови Гу Юаня сошлись.

— А ты, помощник Фан, — Чи Цю резко повернулась к Фан Цзиню. — Ты утверждаешь, что молодой господин пошёл против отца, но почему умалчиваешь, как именно он это сделал?

Фан Цзинь, уклоняясь от ответа, тихо произнёс:

— Госпожа Чи...

— Сделал, а признаться не хватает духу? — перебила она. — Или думаешь, что раз я помолвлена, то буду молчать и терпеть? Ещё в доме Гу я хотела разоблачить тебя! Ты льнул к господину Гу, как любовник, присвоил его состояние, а затем, пользуясь своим положением, соблазнил молодого господина, доведя их с отцом до полного разрыва!

Она шагнула к Фан Цзиню почти вплотную. Собрание замерло, поражённое её словами. Её резкий и чистый голос раздался:

— Почему господин Гу так разгневался на сына? Потому что ты всё подстроил! Тебе мало было цепляться за господина Гу ради богатства и власти, ты ещё и молодого господина соблазнил, заставил восстать против отца, рассорил их навек, а сам остался в выигрыше!

— И у тебя хватает наглости являться в дом Кэ? Стоять здесь и утверждать, что семье Гу нет дела до молодого господина? Если бы не ты, разве господин Гу изгнал бы собственного сына? Разве поднял бы на него руку?

Голос девушки, звенящий от ярости, эхом отдавался в высоких сводах.

Фан Цзинь отступил на полшага:

— Госпожа Чи, всё не так, как ты думаешь...

— Не так? Что именно не так?

Дядя Кэ, опомнившись, попытался вмешаться:

— Госпожа Чи, раз господин Гу отверг молодого господина, не стоит ворошить прошлое. Мужчины, знаете ли, до женитьбы могут позволить себе вольности, это обычное дело. Главное, чтобы впредь...

— Пусть он ответит! — взорвалась Чи Цю, обрывая его. — Что я сказала не так?

Слова дяди Кэ отражали мнение многих в собрании: любовные интриги до свадьбы не редкость, и поднимать шум после помолвки бессмысленно. Но обвинение, что Гу Юань соперничал с отцом за любовника, было столь удивительным, что объясняло разрыв между ними.

Фан Цзинь, утратив терпение под её напором, заговорил холоднее:

— Госпожа Чи, такие вещи происходят по обоюдному согласию, здесь нет виноватых. Ты защищаешь своего жениха, но неужели решила свести со мной старые счёты?

Не сдерживаясь, девушка выпалила:

— У тебя ещё хватает наглости говорить? Я хочу знать, как ты посмел явиться на нашу помолвку! Ты уже присвоил себе семью Гу, и этого мало? Хочешь, по приказу Гу Минцзуна, избавиться от молодого господина?

Фан Цзинь посмотрел на её раскрасневшееся лицо и, после долгого молчания, медленно улыбнулся. Его черты, безупречные и холодные, озарились насмешкой, от которой по собранию пробежал шёпот.

— Ты сама сказала, что семья Гу скоро будет моей. Какая разница, жив молодой господин или нет? Вместо того чтобы тратить силы на меня, лучше присмотри за своим женихом. Кто знает, что ждёт вас впереди.

Чи Цю задохнулась от гнева:

— Ты...

Она резко вскинула руку, но в её глазах мелькнула тень сомнения. Никто, кроме Фан Цзиня, не заметил этой мимолётной заминки, ведь она стояла спиной к собравшимся.

Бить по-настоящему? — её взгляд встретился с его.

Фан Цзинь едва заметно кивнул.

Да, по-настоящему.

Чи Цю, смелая и решительная для богатой наследницы, всё же не обладала достаточным опытом. Она переиграла, слишком торопливо разыгрывая свою роль. Если бы история о соперничестве Гу Юаня с отцом за любовника не была столь сенсационной, её наигранность давно бы выдала себя. А если она сейчас замахнётся и не ударит, это вызовет подозрения: любой, кто позже задумается, заметит неладное.

Под твёрдым взглядом Фан Цзиня у Чи Цю не осталось выбора. Она стиснула зубы, замахнулась, чтобы ударить его по лицу, но в этот момент послышался резкий звон разбитого фарфора.

Гу Юань с силой швырнул на стол изящную чашку, которую сжимал весь вечер. В несколько стремительных шагов он оказался рядом и молниеносно перехватил поднятую руку Чи Цю.

Не только девушка, но и Фан Цзинь остолбенел, с удивлением глядя на суровое лицо Гу Юаня, выступившее из полумрака.

— Хватит, — глухо произнёс он.

В тот же миг двери с грохотом распахнулись, и в зал ворвались десятки телохранителей в чёрной униформе.

Собрание взорвалось гомоном. Старейшины вскочили, люди Гу Юаня мгновенно заняли позиции напротив телохранителей Кэ, создав напряжённое противостояние.

Сохраняя достоинство, старейшины отступили за стол. Дядя Кэ, так же отойдя к столу, вопросительно посмотрел на Гу Юаня. Кэ Жун, что-то осознав, выкрикнул:

— Гу Юань, что ты задумал? Переворот?!

— Ты слишком много на себя берёшь, дядя, — спокойно ответил молодой господин. — Я лишь хочу, раз уж все собрались, раз и навсегда всё прояснить.

Не обращая внимания на разъярённого Кэ Жуна, он махнул рукой своему доверенному человеку и указал на Фан Цзиня:

— Господин Фан устал. Проводите его обратно.

Юноша резко вскинул взгляд на Гу Юаня, его губы дрогнули, он хотел возразить, но тот даже не посмотрел в его сторону.

Что задумал Гу Юань?

Что он делает? Собирается силой разобраться с Кэ Жуном?

Но они в доме Кэ, только что завершилась помолвка. Ни время, ни место не на стороне Гу Юаня. Что он задумал?

— Господин Фан, — телохранитель Гу Юаня шагнул вперёд, загораживая обзор. В его движениях сквозила выучка, выдающая опытного бойца. — Здесь небезопасно. Прошу, следуйте за мной.

Фан Цзинь сделал полшага к Гу Юаню, но А Кэнь, до того молчавший в углу зала, быстро подошёл и крепко сжал его руку. Наклонившись, он шепнул на ухо:

— Босс, уходим.

Напряжение в собрании достигло предела. Никто не смел пошевелиться или издать звук. Под десятками настороженных взоров Фан Цзинь не мог медлить. Его, спотыкающегося, вывели двое: телохранитель Гу Юаня и А Кэнь, через массивные двери из красного дерева.

Снаружи всё изменилось. Коридоры, лестницы и внешний двор опустели. Охрана семьи Кэ будто растворилась в воздухе. Ночной сад, окутанный тьмой, выглядел зловеще безмолвным, словно таил невидимую угрозу. Телохранитель Гу Юаня молча повёл их через лужайку к вилле за залом, поднялся на второй этаж и отпер ключом дверь гостевой спальни.

— Молодой господин заранее велел подготовить эту комнату, — произнёс он, пропуская Фан Цзиня внутрь. — Дверь укреплена сталью, ключ только у него. Времени было мало, и обставить её не успели, но она чистая и удобная. Прошу, отдохните здесь до утра.

Юноша остановился у порога:

— Что происходит? Гу Юань собирается сражаться с Кэ Жуном?

Телохранитель заколебался, затем кашлянул и ответил медленно, взвешивая слова:

— Молодой господин... не ожидал вашего появления сегодня вечером.

Именно это непредвиденное обстоятельство осложнило ответ на обвинения Кэ Жуна. После долгих раздумий молодой господин решил действовать первым, подавив противника силой.

Так проявлялась тёмная сторона наследника криминального мира: хладнокровие, расчёт, непреклонная решимость. Кэ Жун, при всём своём высокомерии, не мог с ним тягаться.

— Молодой господин оставил чёткие указания. Сегодня в доме Кэ будет неспокойно. Он просил вас оставаться в комнате и не выходить. Что бы вы ни услышали, кто бы ни стучал, даже если попытаются выломать дверь, не открывайте. Когда всё закончится, молодой господин сам придёт и откроет.

Дыхание юноши участилось, стало неровным. Он шагнул в комнату, и свет единственной лампы бросил длинную тень на пол.

Телохранитель начал закрывать дверь, но вдруг услышал тихий голос:

— Постой...

Фан Цзинь стоял спиной, растворяясь в тусклом ночном свете. Его одинокая, хрупкая фигура выглядела почти призрачной. Наконец он хрипло произнёс:

— Передай молодому господину... пусть будет осторожен.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum