Глава 26 Фан Цзинь указал на этого мужчину и коротко спросил

Ван Юй остолбенел. После долгого молчания он коснулся экрана телефона и запустил видео.

Запись была ускорена и явно отредактирована. На экране появилась ярко освещённая больничная палата, где на кровати лежал Лу Вэньлэй, погружённый в глубокое беспамятство. Вскоре дверь палаты бесшумно отворилась, и в комнату вошёл человек в белом халате и медицинской маске, изображавший врача. Он достал из кармана шприц и решительно направился к пациенту.

Ван Юй впился взглядом в открытую часть лица «врача». Это было его собственное лицо.

На записи он откинул край одежды Лу Вэньлэя, ввёл иглу в вену под мышкой, сделал инъекцию за считанные секунды, аккуратно вернул всё на место и тихо покинул палату.

— Как ты это добыл? — Ван Юй резко повернулся к Фан Цзиню, с трудом выдавливая слова. — Я всё продумал. Перед входом я подготовился, а после выхода все больничные записи уничтожил. Ты не мог...

— С первого дня, как Лу Вэньлэй оказался в больнице, я знал, что его жизнь в опасности. Поэтому я установил в потолке скрытую камеру, о которой не знал даже молодой господин. Кроме того, чтобы защитить его, я дежурил у палаты круглые сутки, не смыкая глаз. Но, как видишь, ты всё же провернул своё дело.

— К счастью, ты знал только о больничных камерах и заменил их записи, но не учёл моей запасной карты. Это ты оказался небрежён.

Ван Юй, понизив голос, процедил:

— Ты мне угрожаешь?

Фан Цзинь, утопая в мягком диване, в своём чёрном одеянии выглядел ещё более худощавым. На слова Ван Юя он лишь чуть приподнял подбородок:

— Продолжай смотреть.

Следующий отрывок был заметно старше. В правом нижнем углу жёлтыми цифрами значился вечер трёхлетней давности, летняя ночь.

Камера показала вход в элитный жилой комплекс в соседнем городе, а затем, сменив ракурс, перенеслась внутрь роскошной виллы. В ярко освещённом зале на полу лежала связанная по рукам и ногам семья из трёх человек. Их окружали несколько охранников, среди которых выделялся Ван Юй. Сжимая в руке блестящий нож, он шагнул вперёд.

Под отчаянными, полными ужаса взглядами заложников он без колебаний взмахнул клинком. Кровь брызнула во все стороны, и жизни семьи оборвались в одно мгновение.

Тела тяжело рухнули на пол. Ван Юй небрежно бросил нож на землю:

— Устройте в доме беспорядок, заберите всё ценное, создайте видимость ограбления. Через пять минут уходим.

Его люди хором подтвердили приказ и бросились исполнять.

— Это был главарь банды Чжуцин... Ты... — Ван Юй не мог поверить своим глазам.

Он прекрасно помнил тот день. Семья Гу вступила в конфликт с тайваньской бандой Чжуцин, которая шантажировала их старыми уликами сотрудничества. Гу Минцзун согласился на переговоры, но той же ночью отправил людей, дабы покончить с семьёй главаря. Полиция позже закрыла дело, сочтя его банальным ограблением.

Тогда Фан Цзинь находился на Тайване, занимаясь другими делами. Гу Минцзун поручил Ван Юю забрать его в город Г после операции, чтобы Фан Цзинь не стал свидетелем кровавой расправы. Но обстоятельства изменились, и расправу пришлось отложить, поэтому она произошла, когда Фан Цзинь уже был на месте.

Ван Юй тогда не придал значения этому молчаливому юноше с утончённой внешностью и едва заметным присутствием. Да, Гу Минцзун возлагал на него большие надежды, но для Ван Юя Фан Цзинь был лишь избалованным мальчишкой. Если в нём и было что-то примечательное, так это его близость к боссу, но даже это не заставило Ван Юя насторожиться.

Он смутно припомнил, как Фан Цзинь пытался заступиться за ребёнка из той семьи, но после резкого отказа замолчал и просто наблюдал из толпы, как трое жертв истекали кровью.

Но Ван Юй и представить не мог, что Фан Цзинь не просто молчал. Он снимал всё на камеру и хранил эту запись три года.

— Ты мне угрожаешь?! — Ван Юй в ярости удалил видео и с силой швырнул телефон на стол. — Думаешь, это сработает? Не забывай, я действовал по приказу! Эти записи угрожают не мне, а боссу!

Фан Цзинь ответил с улыбкой:

— Боссу? Если Гу Минцзун узнает, что тебя дважды засняли с поличным, как думаешь, он продолжит тебя прикрывать или сам же тебя устранит?

Ван Юй на миг замер, но тут же покачал головой:

— Нет... Если бы эти записи попали к кому-то другому, возможно, Гу и вправду бы меня убрал. Но в твоих руках? Что ты сделаешь? Пойдёшь к господину Гу и скажешь, что пытался меня подкупить, а я отказался, и теперь ты меня сдаёшь? Тогда, боюсь, уберут тебя!

— Наивно, — коротко бросил юноша.

Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. Его спокойная, равнодушная поза напомнила Ван Юю самого Гу Минцзуна.

Но эта мысль показалась слишком нелепой, и он тут же отбросил её.

— Гу Минцзун будет защищать тебя, только пока это не угрожает его собственной безопасности, — продолжил Фан Цзинь. — А если угроза исходит от тебя? Если эти две записи вдруг разлетятся по сети и станут известны каждому, сможет ли вся мощь семьи Гу тебя отмазать?

Ван Юй впился взглядом в Фан Цзиня, не веря своим ушам.

— Что ты имеешь в виду?

— Благодарю эпоху соцсетей, — с насмешкой ответил Фан Цзинь, ситуация его явно забавляла. — Перед нашей встречей я договорился с несколькими маркетинговыми аккаунтами. Если в течение получаса я не дам им отбой, эти записи окажутся в интернете. Как думаешь, попадут они в топ новостей? Отличный шанс для тебя прославиться с кровью и ножом.

Мужчина с такой силой сжал телефон, что его суставы захрустели.

— Ты с ума сошёл... Хочешь утянуть меня за собой? Босс тебя не пощадит...

Но Фан Цзинь оставался поразительно спокоен. Он лишь вздохнул:

— Ты не понимаешь, Ван.

— Твоя смерть или жизнь не главное. Но если я продолжу так жить, это ничем не будет отличаться от смерти. Поэтому я готовился к этому дню очень долго. И дело не только в этих двух записях.

— С тех пор как два года назад ты стал главой службы безопасности, ты начал потихоньку присваивать крупные суммы из внутренних ресурсов компании. Используя свои полномочия, ты отмывал деньги через счета господина Гу. Ты действовал осторожно, но если босс решит провести тщательную проверку, он найдёт следы, особенно те семь миллионов, которые ты в мае прошлого года вывел под видом инвестиций, и ещё более десяти миллионов, переведённых в этом году через трастовый фонд...

Ван Юй потерял дар речи:

— Как ты узнал?!

— Потому что я всегда знал, — спокойно ответил Фан Цзинь. — Последние два года я незаметно прикрывал тебя.

Ван Юй застыл, не в силах вымолвить ни слова.

Его высокий ранг открывал доступ к личным счетам босса. Он действительно использовал каналы Гу Минцзуна для отмывания денег. Да, Гу был пугающе проницателен, ни одно движение в корпорации не ускользало от его глаз. Но у него было столько счетов! Тысячи транзакций ежедневно! Как он мог заметить именно его махинации?

Поначалу Ван Юй тревожился, успокаивая себя мыслью: Я же не краду у господина Гу, лишь использую его каналы для своих денег. Со временем он уверился, что его действия остаются незамеченными, растворяясь в бесконечном потоке финансов. Постепенно он осмелел, решив провернуть пару крупных операций и завязать. Так появились семь миллионов в прошлом году и более десяти в этом.

Но он и представить не мог, что всё это время находился под прицелом Фан Цзиня.

Тот молчал, незаметно потакая ему, позволяя раздувать аппетиты, чтобы в один момент выложить все карты на стол.

Ван Юй в ярости выпалил:

— Чем тебе босс не угодил, что ты его предаёшь?!

Юноша выдержал его злобный взгляд и промолчал. В полумраке караоке-бара экран телевизора отбрасывал холодный свет, очерчивая на его тонком лице причудливые тени. Половина лица сияла в этом свете, другая утопала во мраке, и даже слабый отблеск в его зрачках казался ледяным, зловещим.

— Что бы я ни сказал, ты не поймёшь, Ван. Как и я не понимаю тебя. Но нам и не нужно понимать друг друга. Достаточно того, что я никогда по-настоящему не подчинялся, так что о предательстве тут речи нет.

В его голосе звенела пугающая, гипнотическая уверенность.

Грудь Ван Юя тяжело вздымалась. После долгого молчания он кивнул:

— Пожалуй, ты прав.

В караоке наступила тишина. Наконец Ван Юй схватил телефон и медленно протянул его Фан Цзиню:

— Держи, забирай.

Фан Цзинь потянулся за телефоном, но в этот миг мужчина молниеносно схватил его за запястье, вывернув руку, а другой рукой метнулся к его горлу.

Этот рывок был стремительным, как порыв ветра. С силой, способной расколоть экран телефона голыми руками, Ван Юй мог раздавить горло юноши.

Но в долю секунды тот выхватил пистолет. Ван Юй оцепенел, холодное дуло упёрлось ему в лоб.

Его веки задёргались, и холодный пот заструился по лицу.

— Откуда... у тебя оружие?

Фан Цзинь, откинувшись на спинку дивана, держал пистолет твёрдой рукой, палец на спусковом крючке был неподвижен, как камень:

— Украл.

Ван Юй медленно поднял руки и, под прицелом, вернулся на своё место. В глазах юноши мелькнула насмешливая искорка:

— Умею красть, поверишь? А теперь хочешь проверить, игрушка это или нет?

Ван Юй, годами тренировавшийся с оружием, сразу понял, что это не игрушка. Поза Фан Цзиня была профессиональной, не на уровне мастеров стрельбы, как он сам или молодой господин, но явно отточенной. Это не было блефом.

Рубашка Ван Юя на спине промокла от пота.

Так не должно быть, — думал он. — Я прошёл через десятки передряг, смотрел смерти в лицо, а теперь меня держит на мушке какой-то двадцатилетний пацан.

Но в памяти всплыли странные, почти неуместные ожидания, которые Гу Минцзун возлагал на этого юношу, его необъяснимая вера в него. И в этот миг Ван Юй ощутил волну отчаяния и поражения.

— Лучше убей меня, и дело с концом, — хрипло выдавил он. — Заставить меня предать господина Гу? Если он узнает, моя смерть будет куда страшнее. Убей сейчас, так будет проще.

Фан Цзинь улыбнулся:

— Зачем умирать, когда можно жить?

Он убрал пистолет, но держал его наготове, небрежно направив в сторону Ван Юя:

— Давай договоримся. Никакого предательства Гу или разоблачения. Просто ответь на пару вопросов. Мы выйдем из этой комнаты, будто не встречались. Ты останешься главой безопасности клана Гу. Я отдам тебе исходники записей и улики по отмыванию денег. А после получишь десять миллионов.

Ван Юй настороженно спросил:

— Откуда у тебя десять миллионов?

Фан Цзинь усмехнулся:

— Я знаю, как ты отмывал деньги через счета семьи Гу. Думаешь, я не смогу достать десять миллионов?

Ван Юй сглотнул, его кадык дёрнулся под прицелом пистолета.

Он понимал что отказ означает смерть. Сопротивляться? Убить Фан Цзиня?

Но если юнец убьёт его, ему, возможно, ничего не будет. А вот если он убьёт Фан Цзиня, его собственная смерть неизбежна.

Каждая секунда борьбы тянулась бесконечно. Пот стекал по щекам мужчины, капая с подбородка. Наконец он заговорил, его голос дрожал от напряжения:

— Что ты хочешь знать?

Взгляд Фан Цзиня был пугающе спокоен, без тени сомнения, казалось он с самого начала знал, что Ван Юй сдастся. Эта непрошибаемая уверенность лишь подливала масла в огонь гнева и бессилия мужчины, но он был бессилен перед этим ледяным фасадом.

Фан Цзинь, одной рукой держа пистолет, другой открыл галерею на телефоне и пододвинул к Ван Юю старую фотографию. На снимке, сделанном на фоне известной частной клиники акушерства, стояли пятеро: две пары по краям тесно прижимались друг к другу, а в центре одиноко возвышался мужчина, безучастно глядя в объектив.

Фан Цзинь указал на этого мужчину и коротко спросил:

— Где сейчас Гу Минда?

Ван Юй долго смотрел на экран, не двигаясь.

Наконец он хрипло ответил:

— В этом мире никогда не было человека по имени Гу Минда.

— Тогда кто это?

Фан Цзинь впился взглядом в Ван Юя.

Тот вдруг улыбнулся странной, зловещей улыбкой:

— А ты не знаешь, кто он, помощник Фан? Разве ты не видел его почти каждый день с самого детства?

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum