Глава 30
Чэнь Мо вспотел, и, чувствуя на себе различные взгляды — кто-то смотрел с восхищением, кто-то с удивлением, — собирался уйти с танцпола вместе с Си Сы Янем.
Но в этот момент в зале зазвучала плавная мелодия фортепиано.
Люди в толпе обернулись.
В белоснежном костюме за роялем сидел Ян Шу Ле, исполняя «К Элизе», посвящённую сегодняшним молодожёнам.
Луч света был направлен на него, создавая атмосферу элегантности и волшебства.
Толпа постепенно стекалась к сцене.
Рядом стоящая Сунь Сяоя была зла до черноты в глазах, сквозь зубы процедив:
— Выбрал именно этот момент, чтобы сыграть? Боится, что никто не узнает, какой он талантливый? Специально выпендривается, аж тошно!
Голос её внезапно стал громче:
— ...Он ещё и в нашу сторону смотрит! Это же явная провокация!
Чэнь Мо тоже посмотрел в ту сторону и встретился взглядом с Ян Шу Ле.
Мгновение — и Чэнь Мо понял это лучше всех: Ян Шу Ле так отвечал ему на сказанное ранее в лестничном пролёте «нарочно».
Чэнь Мо не стал отводить взгляд, лишь усмехнулся и сказал Сунь Сяоя:
— Тебе какая разница, провокация это или нет? Ты же не собираешься разрушить помолвку своей кузины?
— Конечно нет! — выражение лица Сунь Сяоя ничуть не смягчилось, и она злобно добавила: — А то я бы сейчас же вышла и разорвала ему эту красивую мордочку.
Чэнь Мо уже видел, как они грызлись друг с другом, поэтому её злость его не удивила. Но он и не стал говорить Сунь Сяоя, что сегодня Ян Шу Ле явно нацелился именно на него.
Чэнь Мо давно знал, что этот день рано или поздно наступит. Рано или поздно Ян Шу Ле не выдержит и перестанет притворяться выше всего этого, перестанет делать вид, что не собирается ни с кем соперничать. Сейчас его положение, как в школе, так и в семье Ян, уже далеко не то, что прежде.
Между ними никогда не было места для взаимного терпения.
Просто в прошлой жизни тот, кто первым не выдержал, был Чэнь Мо. Он не мог терпеть слишком многих, и Ян Шу Ле был лишь одним из них.
Именно поэтому тот спокойно сидел наверху, продолжая поддерживать свой образ элегантного, доброго, жизнерадостного молодого господина.
Продолжал наблюдать, как Чэнь Мо ломает голову над тем, что в нём не так, и как его снова и снова прижимают к земле, в итоге легко извлекая из этого выгоду.
Две жизни спустя Чэнь Мо понял, что тот, кто на самом деле не считает нужным соперничать в таких вещах, — это он сам.
Он боролся лишь за пользу, за заботу, за пристрастие. За доказательство того, что он был не ошибкой.
Но жизнь научила его, что всё это — роскошь.
По крайней мере, в семье Ян, это всё не более чем отражение в луже мутной воды. Дотронься — и поймёшь, что никакой правды там нет.
Муж и жена.
Отец и сын.
Мать и сын.
Братья.
То, что выглядело так красиво, на самом деле было лишь ширмой. За ней скрывались корысть, использование, цена.
Они все были отличными актёрами.
И именно поэтому Чэнь Мо не вписывался в этот спектакль.
В конце концов, он и Ян Чжи словно поделили империю семьи Ян пополам.
Отношение Ян Цианя и Чжоу Яо Цюн изменилось — изначально поверхностное, спустя годы оно наполнилось осторожностью, в которой появилось место для искренних чувств.
В то время Ян Чжи часто громил свой офис. Громил так, что все подчинённые ходили перед ним на цыпочках.
Но стоило ему выплеснуть ярость, как при встрече с Чэнь Мо он снова мог полностью взять себя в руки.
А когда Чэнь Мо прямо называл его по имени, он не раз срывался и орал:
— Ты вообще когда-нибудь считал меня своим братом?!
Просто сумасшедший какой-то.
Поэтому, когда разразился конфликт из-за акций, и Чэнь Мо с семьёй Ян окончательно разорвал отношения, каждый почувствовал облегчение.
Для всех это было похоже на избавление.
Вернувшись к этой жизни, Чэнь Мо совершенно искренне не хотел ни за что бороться. Вот почему он так добросовестно играл свою роль.
Но для Ян Шу Ле всё было иначе.
Чэнь Мо пошёл по пути, которым тот сам не хотел идти. И теперь ему казалось, что у него не осталось выбора. Оставалось только встать.
***
Музыка стихла.
Под громкие аплодисменты Ян Шу Ле поднялся.
Он наклонился к микрофону и с улыбкой произнёс:
— Второй брат.
В зале послышался приглушённый гул.
— Второй брат? Семья Ян и братьям номера распределила? Похоже, настоящему и поддельному сыновьям действительно удалось поладить.
— А где же тот, кого нашли?
Ян Шу Ле дождался, пока шум голосов в зале утихнет, и лишь тогда продолжил улыбаться:
— Папа с мамой специально попросили нас с тобой поздравить нашего брата и невестку. Второй брат, теперь твоя очередь. Танец не в счёт.
Он принял позу ожидания, но улыбка не достигала глаз.
Он просто ждал.
Ждал, когда Чэнь Мо, только что так блеснувший, поднимется на сцену и опозорится.
Рядом стоящая Сунь Сяоя аж скрипнула зубами от злости:
— Что он делает?! Опять мутит воду? Он тут себя главным героем вообразил, что ли? Теперь ещё и ему позволено выбирать, с кем выступать?!
Но если Сунь Сяоя кипела возмущением, то большинство гостей реагировали совершенно иначе. В конце концов, поздравления с номерами — часть программы любого помолвочного банкета.
Ян Шу Ле сам вызвался первым и теперь назвал имя второго.
Люди ждали продолжения.
Некоторые удивлялись.
— Чэнь Мо — это тот, что только что танцевал с дочерью семьи Сунь? Ну, совсем не похож на того, кого нашли в деревне.
— Семья Ян, наверное, специально его подготовила. Разве не говорили, что они сегодня привели его показать старой госпоже Чжоу?
— Танцевать можно специально выучить, но игра на пианино — это не дело одного дня.
— Можно просто сказать несколько поздравительных слов.
— Но тогда разница между двумя братьями будет слишком заметной. Молодые люди ведь тоже гордые. Кто захочет позориться?
Фразы вокруг доносились обрывками. Чэнь Мо слышал их, но никак не реагировал.
Под раздражённое «Си Сы Янь, срочно придумай что-нибудь!» от Сунь Сяоя он поднялся на сцену.
Теперь всё было иначе.
В прошлой жизни Ян Шу Ле исполнил свою пьесу, после чего под шумные крики его восторженных поклонников Чэнь Мо заставили выйти вперёд. А затем он оказался в неловком, унизительном молчании.
Но теперь всё не так.
Здесь не было так много людей, настроенных враждебно. Больше было тех, кто просто наблюдал с интересом.
Вдали Ян Чжи, державший бокал в руке, остановился и нахмурился, глядя в сторону сцены.
А супруги Ян, стоявшие рядом под руку, переговаривались между собой:
— Мы вообще когда ребёнку разрешили выступать? Шу Ле опять делает что хочет.
Но стоило Чжоу Яо Цюн сказать «Молодёжь. Просто балуются.», как они тут же прекратили разговор.
Лишь старая госпожа Чжоу, спускавшаяся со второго этажа, остановилась.
Глядя издалека на стоящих на сцене, она наклонила голову и тихо сказала стоящему рядом человеку:
— Пошли. Пора возвращаться.
— Не пойдёте вниз? — удивлённо спросил тот.
Старая госпожа ответила:
— Это дело молодёжи. Старикам вмешиваться несолидно.
— А если парень попадёт в неудобное положение?
— Не попадёт, — улыбнулась старая госпожа.
В её голосе не было ни капли сомнений.
А на самом деле Чэнь Мо уже забрал у Ян Шу Ле микрофон. Засунув одну руку в карман, он спокойно произнёс:
— Не обладаю столь же обширными знаниями, как мой младший брат. На фортепиано играть не умею. Разве что петь могу.
Внизу тут же раздались возгласы:
— Так надо послушать, чтобы знать!
— Послушать можно, — улыбнулся Чэнь Мо и в следующую секунду достал телефон.
— Но я не очень хорошо помню текст. Надеюсь, брат и невестка не будут против, если я спою, подглядывая в экран? Пусть моя подготовка и на скорую руку, но мои пожелания — абсолютно искренние.
Искренние до смеха. Главные виновники торжества дружно закричали:
— Конечно, не против!
Обстановка стала расслабленной и непринуждённой, совершенно не такой, как представлял себе Ян Шу Ле.
Все были уверены, что сейчас услышат что-то вроде «Сегодня ты выходишь за меня» или «Люблю тебя до смерти» в шуточной интерпретации.
Но вместо этого...
Раздался чистый голос с легкой хрипотцой.
Низкий. Приятный.
И это было акапелла.
"What would I do without your smart mouth"...
Знакомая каждому «All of Me».
Стоило человеку на сцене опустить глаза и запеть первую строчку, как зал мгновенно стих.
Семнадцатилетний подросток.
Без нарочитой серьёзности, но с неожиданной глубиной. Со второй строчки неожиданно вошёл в аккомпанемент.
Тот самый молодой человек из семьи Си, которого сегодня многие искали, но так и не увидели, теперь сидел за роялем.
Он играл непринуждённо, свободно.
С начала и до конца ни разу не взглянув на того, кто стоял на сцене и пел, держа в руках телефон.
Один сидит, другой стоит.
Один — в свете, другой — в тени.
Но вместе, словно заранее репетировали.
Когда песня закончилась...
Зал взорвался аплодисментами. Кто-то расплескал шампанское, кто-то громко поздравлял молодожёнов.
А на сцене уже начали готовиться к разрезанию торта.
Тортовая башня выше человеческого роста, украшенная различными видами шоколада, фруктами и кремовыми цветами, выглядела восхитительно.
Участвовали в этом этапе в основном молодые гости, которые весело подначивали друг друга: сначала устроили игру, затем заставили главных виновников торжества поцеловаться, и только после этого позволили им разрезать торт первым ножом.
Толпа гудела от восторга.
Чэнь Мо спустился со сцены, но не стал пробираться вперёд к центру событий. Он просто прислонился к сцене, держа в руках кусок торта, который кто-то особо радушный буквально всунул ему в руки.
Многие зазывали его:
— Чэнь Мо, давай сюда, присоединяйся!
Чэнь Мо улыбнулся, но отмахнулся:
— Ешьте без меня.
В этот момент до его слуха донеслись другие голоса.
— Шу Ле, позови его, а? Ты же называешь его вторым братом? Его выступление уже разлетелось по соцсетям, у меня куча знакомых просит его контакты.
— Точно! Шу Ле, давай, зови!
Голос Ян Шу Ле прозвучал смущённо:
— Да перестаньте вы, мой второй брат... ну, он любит парней.
— А? Парней? Он гей?
— Вообще не скажешь!
— Шу Ле, твои родители знают об этом?
— Только что за роялем был Си Сы Янь, да? Это твой второй брат в него влюблён? Или они...
Голоса постепенно стихли. Потому что кто-то заметил, что сам объект обсуждения уже стоит у них за спиной.
— Продолжайте.
Чэнь Мо слегка наклонил голову, с улыбкой спросив:
— Мы двое... что?
— Второй брат... — Ян Шу Ле выступил вперёд.
Но в середине фразы замер, резко замолчав. Чэнь Мо не стал медлить ни секунды — схватил человека за голову и вмазал лицом прямо в торт.
В следующую секунду он дёрнул Ян Шу Ле за волосы на затылке, вытаскивая его обратно.
В гробовой тишине, под взглядами ошеломлённых гостей, Чэнь Мо с сожалением посмотрел на торт и медленно сказал:
— Такой хороший торт... Даже если его уже надкусили, всё равно жалко.
Он рассматривал лицо Ян Шу Ле, сплошь заляпанное кремом, на котором непонятно было, какое выражение, и добавил:
— Весь вечер тебя терпел. Ты что, никак не угомонишься?
Миф о прекрасных отношениях между приёмным и родным сыном семьи Ян разлетелся в пух и прах.
— Что тут происходит?! — вскоре до старших членов семьи дошли новости, и они наконец-то прибыли на место.
Среди них были и супруги Ян.
Гости разразились спорами:
— Это Ян Шу Ле первым начал оскорблять Чэнь Мо!
— Неправда, первым руки распустил Чэнь Мо!
— Но ведь это они начали! Сказали, что Чэнь Мо... что он...
— Что сказали?! — разгневанный Ян Циань прервал спор.
Слухи о сексуальной ориентации Чэнь Мо, ранее ограниченные стенами школы, взорвали весь высший свет Суйчэн. Какие бы реакции ни последовали от других семей, Ян Циань, похоже, был в бешенстве.
Но тот, кто уже заговорил, решил идти до конца.
— Они говорили, что Чэнь Мо, возможно, любит Си Сы Яня! Что он сыграл ему аккомпанемент, и кто знает... встречаются ли они?!
Чэнь Мо устало потёр лоб.
Он внимательно посмотрел на Ян Цианя — тот проходил через град эмоций: от ярости к шоку, потом к онемению, а в итоге — к странному удивлению и даже непонятной радости.
От этого зрелища Чэнь Мо чуть не стошнило.
Он повернулся к человеку, который разнёс сплетню, и с усмешкой спросил:
— Друг, так что, если мне кто-то аккомпанирует — я его люблю? Если кто-то рядом на фото — значит, мы встречаемся? Мы с Си Сы Янем вообще-то в одной комнате живём, так что теперь — по-твоему, мы уже в постель укладываемся?! Ты так усердно портишь ему репутацию, потому что надеешься, что его нет рядом?
Эти слова сбили человека с толку, и он, растерявшись, прикусил язык.
Чэнь Мо полностью проигнорировал реакцию Ян Цианя, брезгливо скользнул взглядом по Ян Шу Ле и хладнокровно добавил:
— Займитесь уже своим "хорошим" сыном. Моё личное дело — не его забота. Если из-за него у Си Сы Яня начнутся проблемы с семьёй, "мама, папа", боюсь, вам придётся беспокоиться не только о том, как сохранить лицо.
Задний выход из банкетного зала вел в небольшой сад.
Через десять минут после инцидента, главный виновник переполоха уже прислонился к стене в затенённом месте, прикуривая сигарету.
В арке напротив появился тот, кто вечером сыграл для него — Си Сы Янь.
Он подошёл и остановился рядом.
Чэнь Мо взглянул на него и лениво спросил:
— Услышал уже? Неловко вышло, что тебя в это втянули?
Си Сы Янь медленно окинул его взглядом.
— Ты ведь сам только что опроверг всё это. Хотя... — он приподнял бровь, — "сразу в постель" — это даже для тебя резко. Наводит на мысли о твоей прежней школьной среде.
— Бывало и похуже. — Чэнь Мо ответил наотмашь, не слишком вдумываясь.
Он вспомнил, как Гоу Иян когда-то упоминал, что Си Сы Янь уехал за границу по причине, связанной с этими слухами.
Видимо, терпеть такое он умеет.
Но раз уж человек сам сказал, что ему не нравятся парни, а Чэнь Мо тоже всё прояснил, он не собирался дальше зацикливаться на этом вопросе.
Он лишь спросил:
— Что с тобой сегодня было? Опоздал, соврал Сунь Сяоя, что застрял в пробке, а потом тебя весь вечер искали. Где ты был?
— Хочешь знать? — спросил Си Сы Янь.
Чэнь Мо помедлил, затем кивнул.
Следующая секунда: человек наклонился к нему, и Чэнь Мо почувствовал, как чьи-то пальцы легко коснулись его запястья.
Эти пальцы медленно скользнули ниже, прошлись по ладони, коснулись кончиков пальцев, а потом забрали зажатую между ними сигарету.
Си Сы Янь достигший своей цели, выпрямился. Бегло взглянул на сигарету в руке, и приподнял бровь:
— Опять куришь?
— Нервирует. — Чэнь Мо поморщился.
Сегодняшний вечер вообще не был для него поводом подыгрывать Ян Шу Ле в его спектакле, но он неожиданно стал частью постановки.
Бесплатно.
Глаза Си Сы Яня казались особенно тёмными, и на мгновение Чэнь Мо показалось, что у того вполне неплохое настроение.
Но уже в следующую секунду он услышал:
— Доставай пачку. Конфискую.
Голос мягкий, но в нём не было намёка на возможность отказа.