Глава 8

Решение Чэнь Мо жить в общежитии встретило единодушное сопротивление в семье Ян.

Супруги говорили довольно благородно:
— Дома твои условия, питание и всё остальное, в любом случае, лучше, чем в школе. Твой старший брат тоже начал жить в общежитии только в университете. Нам будет неспокойно, если ты переедешь туда один.

Ян Шу Ле надменно, словно оскорблённый, сказал:
— Если тебе так не нравится ездить со мной в одной машине, я могу пересесть на автобус. Но ты специально уезжаешь в общежитие, чтобы показать всем, что я тебя выгнал?

Единственным, кто не высказал своего мнения, был Ян Чжи. Вероятно, потому что Чэнь Мо заранее обсудил это только с ним.

В понедельник утром за завтраком в гостиной собралась вся семья Ян.

Ян Чжи сидел, просматривая новости, и, заметив, как за столом воцарилась тишина, равнодушно сказал:
— Если он хочет переехать, пусть переезжает. Рано или поздно ему самому надоест, и он попросится обратно.

— Брат! — Ян Шу Ле швырнул ложку в тарелку, вызвав звонкий звук.

Его лицо выражало недовольство:
— Он сам хотел меня выжить, а теперь уезжает в общежитие! Что обо мне подумают в школе?

Чжоу Яо Цюн пыталась его успокоить:
— Шу Ле, не обращай внимания на мнение одноклассников, со временем всё забудется. Сейчас для тебя самое важное — сосредоточиться на учёбе.

В этот момент с верхнего этажа спустился Чэнь Мо, держа в руке чемодан.

Спустившись на последнюю ступеньку, он небрежно передал чемодан водителю, затем сел за стол на своё место и, заметив, что разговор прервался, с любопытством спросил:
— О чём беседуете?

— О вашей учёбе, — Чжоу Яо Цюн заботливо налила ему суп и мягко сказала: — Вы с Шу Ле ровесники, учитесь в одном классе, если будете усердно заниматься, в будущем сможете помочь вашему старшему брату. Сейчас у него и так хватает забот.

Ян Шу Ле тут же ответил:
— Я не собираюсь работать в семейной компании. В будущем я добьюсь всего сам.

Чжоу Яо Цюн улыбнулась с одобрением, затем повернулась к Чэнь Мо:
— А ты, Сяо Мо?

— Я? — Чэнь Мо слегка усмехнулся. — Разве дедушка не говорил, что младшее поколение, как только достигает восемнадцати, получает свою долю годовой прибыли компании? Просто запишите моё имя, и пусть мне регулярно переводят мою часть.

Чжоу Яо Цюн застыла в улыбке, замешкалась на пару секунд, а затем сказала:
— Ну... это тоже неплохо. Твой брат уж точно не обделит тебя.

Ян Чжи, который до этого молча сидел в стороне, вдруг бросил взгляд на Чэнь Мо — в его глазах мелькнули и удивление, и лёгкое презрение:
— Какая высокая амбициозность.

Чэнь Мо проигнорировал его.

Глава семьи, Ян Ци Ань, снова вернул разговор в прежнее русло:
— Ты действительно решил жить в общежитии?

Чэнь Мо послушно ответил:
— Это поможет мне сосредоточиться на учёбе.

Он думал: раз уж они сами создали ему образ прилежного ученика, то у них не будет причин отказать.

Ян Ци Ань помолчал несколько секунд, а затем сказал:
— Если хочешь — живи. Если понадобится деньги — обращайся.

Чжоу Яо Цюн, увидев, что её муж уступил, посмотрела на Чэнь Мо, и в её сердце внезапно вспыхнуло чувство запоздалой вины.

Чэнь Мо жил в этом доме всего месяц с небольшим.

И он уже не был таким, как раньше.

Исчезли те пугающие нотки жестокости, которые тревожили её поначалу. Одежда известных брендов сидела на нём идеально, а его плавные, неторопливые движения за столом даже казались приятными для глаз.

Она вдруг задумалась: каким бы стал этот сын, если бы рос рядом с ней с самого детства?

Поддавшись этим мыслям, она обратилась к домработнице:
— Чжан-цзе.

— Да, госпожа? — Домработница в кухонном фартуке вышла в гостиную.

— Налей Сяо Мо ещё одну порцию супа.

После этого Чжоу Яо Цюн повернулась к Чэнь Мо и сказала:
— Пей побольше. В общежитии еда не такая хорошая, как дома. Этот суп получился лёгким, если тебе понравится, приезжай на выходные, я приготовлю ещё.

Чэнь Мо отложил ложку, откинулся на спинку стула и улыбнулся, как самый почтительный сын:
— Спасибо, мама.

Ян Шу Ле, наблюдая за этой сценой, невольно сжал в руках ложку.

В этот момент Чжан-цзе внезапно заговорила:
— Госпожа...

Она взглянула на Ян Шу Ле, который сидел, опустив голову, и, пожалев его, сказала с оттенком недовольства:
— Этот суп варился два часа, и его не так уж много. Разве вы не говорили, что он специально приготовлен для Шу Ле, чтобы укрепить его здоровье?

Чэнь Мо едва не рассмеялся вслух.

На лице Чжоу Яо Цюн появилась неловкость, затем лёгкое раздражение:
— Его же не одна порция осталось. Шу Ле и так много не выпьет.

— Не страшно, тётя Чжан, — Ян Шу Ле поднял голову и улыбнулся. — Я в последнее время всё время пью лекарства, уже почти выздоровел. Сегодня ведь ещё и в школу идти.

Тётя Чжан открыла рот.

ПАХ!

Раздался звук брошенной ложки. Ян Циань говорил неприязненно:

— Тётя Чжан, вы уже больше десяти лет работаете в нашем доме, когда это у нас за право выпить миску супа приходилось бороться?

Лицо тёти Чжан побледнело.

Она ничего не сказала и, развернувшись, ушла на кухню.

Очень скоро глиняный горшок с супом, завернутый в полотенце, был вынесен наружу.

Чэнь Мо, который сидел, закинув ногу на ногу, поднялся, уступая место, и протянул руку:

— Я сам возьму.

Но не прошло и секунды, как снова раздалось резкое ПАХ!

Чэнь Мо посмотрел на разбитый вдребезги глиняный горшок. Внутри всё ещё поднимался пар – рассыпавшиеся по полу ягоды годжи, красные финики, чёрная курица.

В полной тишине он заговорил с ноткой сожаления в голосе:

— Простите, слишком горячо, не удержал.

Грудь тёти Чжан вздымалась и опадала.

Он явно сделал это нарочно, но его безразличное извинение не оставило ей возможности возразить.

Она думала, что он хотя бы получит выговор.

Но Ян Циань только нахмурилась:

— Чего стоишь? Разве не видишь, как горячо?

Чжоу Яо Цюн сказала:

— Разлилось – так разлилось.

Ян Циань добавил:

— Тётя Чжан, позовите кого-нибудь убрать.

Чэнь Мо взял с кресла рюкзак:

— Похоже, этот суп не для меня. Я пошёл.

Проходя мимо, он скользнул взглядом по Ян Шу Ле, который опустил ресницы, пряча выражение лица.

— Шу Ле, не переживай, я ведь не тебя имел в виду.

С этими словами он сделал шаг назад и посмотрел на тётю Чжан:

— Этот суп, конечно, требует времени, но ничего не поделаешь – вам придётся приготовить для моего брата новую порцию.

Он сделал паузу и добавил:

— Ах да, ещё кое-что, тётя Чжан. Мне нужно напомнить: в праздники я неизбежно буду возвращаться в этот дом, чтобы поддерживать имидж родного сына семьи Ян. Надеюсь, в такие моменты вы будете накрывать на несколько персон.

Он улыбнулся, глядя на неё:

— Я-то не привередлив, но если из-за этого пострадает репутация семьи Ян, я боюсь, что даже ваш многолетний стаж работы здесь не спасёт вас. А я ведь не хочу чувствовать себя виноватым.

Тётя Чжан стояла в растерянности, впервые с настоящим страхом глядя на него.

А вдалеке, несколько слуг, которые раньше пытались вставлять Чэнь Мо палки в колёса, в этот момент мечтали исчезнуть, лишь бы он не переключил внимание на них.

Чэнь Мо не стал задумываться о том, какие лица остались у людей за его спиной.

Переступив порог, он оказался под ясным небом, в тёплом солнечном свете.

Водитель довёз Чэнь Мо до школы. Когда он выходил, водитель даже помог ему с чемоданом, проявляя особое уважение.

— Если чего-то не будет хватать, напишите мне, я куплю и привезу.

Чэнь Мо поднял телескопическую ручку чемодана:

— Всё в порядке, можешь идти.

— Ох... тогда я в пятницу встречу вас у ворот.

— Не жди меня. — Водитель застыл в замешательстве, пока Чэнь Мо продолжал: — На коротких выходных оставаться не буду. На длинные вернусь, тогда и позвоню.

Не обращая внимания на его смятение, Чэнь Мо потянул чемодан и направился к воротам школы.

В понедельник утром у ворот старшей школы Суйчэн №1 было шумно.

Родители напоследок давали детям наставления, раздавались автомобильные сигналы, продавцы завтраков выкрикивали названия блюд, а строгие преподаватели ругали тех, кто забыл студенческий билет.

Школьники в одинаковой форме выстроились в очередь на вход.

Шум колёс его чемодана, перекатывающихся по каменной дорожке, привлекал внимание.

Чэнь Мо встал в очередь.

Перед ним стояли две девушки. Услышав шум, они мельком оглянулись, но быстро вернулись к обсуждению:

— В выходные на Южной горе были гонки. Говорят, наш ученик занял первое место.

— С ума сойти, ведь там уже были смертельные случаи. Кто на такое отважится?

— Не знаю, но информация закрытая. Я услышала от дальнего богатого родственника. Там в основном мажоры ищут острых ощущений, контингент ещё тот.

— Кстати, раз уж о богатых, я слышала, что в десятом классе в семье Ян снова что-то произошло. На форуме уже есть пост, посмотри...

Они наклонились друг к другу, продолжая читать с телефона.

Вдруг одна из них оживилась:

— Ого! Так он тоже там был?

— Неудивительно. Все говорят, что он близок с этим лже-сыном семьи Ян.

Голос другой девушки был спокойнее, но с нотками восхищения:

— Говорят, когда он переходил из средней школы в старшую, учителя даже советовали ему перескочить класс. Но по какой-то причине он остался. Он каждый год выигрывает олимпиады, его боятся даже лучшие ученики из других школ.

Она мечтательно вздохнула:

— К тому же он не только умный, но и спортивный. И выглядит хорошо. И богатый. Такому, как мне, на него даже смотреть не положено.

Юные девичьи мечты всегда наивны и прекрасны.

Фактов было немного, но на основе их они возвышали его, делая воплощением героя мечты.

Чэнь Мо не собирался рушить их иллюзии.

Они говорили о человеке, который был частью той самой "бездны мажоров", что устраивали гонки на Южной горе.

Чэнь Мо случайно узнал, что Си Сы Янь увлекается гонками.

А ещё он знал, что спустя пару лет тот получит международную гоночную лицензию и будет участвовать в крупных чемпионатах.

За границей никому не было дела до его фамилии.

Там он мог сбросить маску образцового ученика и показать свою жажду контроля.

Но вернувшись в Китай, он продолжил свою роль.

Все по-прежнему видели в нём неприступное солнце, чей свет ослепляет всех, кто пытается приблизиться.

Девушки продолжали говорить.

И вдруг одна из них усмехнулась и легонько толкнула подругу в плечо:

— Очнись, он, скорее всего, вообще девушек не любит.
— Да, я несколько раз видела, как он играет в баскетбол. Тот парень, который стоял рядом и ждал, чтобы подать ему воду, это ведь тот самый Ян?
— Именно, говорят, его давно не было в школе, а на этой неделе на семейном собрании Янцев они снова были вместе.
— Как думаешь, может, он не стал перескакивать класс именно ради него?
— Вот бы ты написала пост-расследование на форуме, было бы жалко, если нет.

***
Чэнь Мо как раз слушал с интересом, когда подошла его очередь.

Сегодня у входа в школу на дежурстве оказался заведующий вторым годом старшей школы, тот самый, что в пятницу так напугал компанию Гоу Ияна, будто за ними гнались собаки, — лысоватый Лай Сяньфу.

Завучу было около сорока, но из-за редких волос его прозвали Лысым Лаем.

Он знал Чэнь Мо.

Для человека, который видел его старые документы и читал новости, представлявшие его примерным учеником, Лай Сяньфу даже попытался изобразить на суровом лице доброжелательность и заговорил:

— Я уже получил твою заявку на проживание в общежитии. Чэнь Мо, твое стремление к учебе достойно похвалы. Неважно, насколько тяжелыми были прежние условия, здесь ты должен продолжать упорно учиться, стараться ради себя, а в будущем оправдать надежды нашей школы!

Говорил он пафосно.

Чэнь Мо даже слегка опешил от такой торжественности.

В прошлой жизни его школьные годы здесь были тяжелыми и напряженными, но Лай Сяньфу действительно беспокоился, что ему будет трудно адаптироваться, и однажды сказал: «Не обращай внимания на чужие разговоры».

Спустя годы, когда Чэнь Мо несколько раз приезжал в школу, он приглашал его на ужин.

Теперь уже заметно постаревший, Лай Сяньфу все еще работал завучем. Тогда он с гордостью сказал:

— Когда ты плохо сдал вступительные экзамены, я уже думал, что ты сломаешься. К счастью, к счастью!

Но в последний раз он посмотрел на него с беспокойством:

— Чэнь Мо, у тебя взгляд какой-то нерадостный. Эти годы были тяжелыми? Человек живет только раз, не загоняй себя.

Чэнь Мо налил ему выпить:

— Я в порядке. Просто спасибо, что все эти годы беспокоились обо мне.

***
Вернувшись в настоящее, Чэнь Мо расслабленно улыбнулся:

— Спасибо, учитель Лай, в следующий раз я обязательно принесу вам подарок в знак благодарности за ваши наставления.

Завуч нахмурился и отмахнулся:

— Чэнь Мо, тебе надо избавиться от этой привычки...

— Это пустяк, — перебил его Чэнь Мо. — Недавно я открыл для себя одну пасту из черного кунжута, полностью натуральную, без добавок.

Вокруг уже собрались ученики, слушавшие их разговор. Чэнь Мо продолжил:

— Она полезна для печени и почек, защищает сосуды, а еще...

Небрежно добавил:

— Предотвращает облысение.

Сначала раздалось несколько сдавленных смешков, а затем ученики не выдержали и разразились хохотом.

Рядом стоявшие учителя тоже улыбнулись.

— Лай Сяньфу, наши ученики уже научились давать взятки! На линейке придется заставить его написать триста слов раскаяния!

Лай Сяньфу посмотрел на Чэнь Мо.

На его лице была расслабленная улыбка, словно он ни о чем не переживал.

Все беспокойство завуча испарилось в одно мгновение.

Он рассмеялся и выругался:

— А ну марш внутрь!