40

Я не разговаривал с отцом целую неделю.

Он просто смотрел на меня, когда мы пересекались дома. Я привык к этому - не то чтобы он раньше пытался разговаривать со мной - но сейчас его сердитый взгляд пугал меня, и если бы у меня случилась паническая атака прямо перед ним, это бы точно не помогло ситуации.

Вечером дня после того инцидента я пытался вести себя так, точно все нормально, когда мы сели за стол ужинать. Я натянуто улыбнулся ему, а он нахмурился в ответ, точно ребенок, который злился из-за того, что не получил печенье за ужином. Мама пыталась завязать разговор о том, как прошел день, но он отвечал односложно, поедая мясной рулет. Я ушел через пять минут, забирая с собой еду в мою комнату, а потом заснул с горячей тарелкой на животе.

Я пытался выбираться из дома при любой возможности и постоянно ходил к бассейну или ночевал у Монтгомери, но в один день Адам был в Эдинбурге, а Блейк поехал к сестре, так что я застрял дома.

- Почему бы тебе не доесть ужин с нами внизу, - предложила мама через запертую дверь, пока я размусоливал по тарелке пасту, которую мне не очень-то и хотелось есть.

- У меня все нормально, - ответил я, - у меня и здесь есть еда.

- Я бы очень хотела поговорить с тобой.

- И ты, и я прекрасно понимаем, что это не случится, когда отец рядом.

Я мог расслышать ее тихий вздох, и как она прислонилась лбом к двери.

- Пожалуйста, Элай. Тишина убивает меня.

- Он никогда не разговаривает со мной. Что сейчас по-другому? Потому что он искренне ненавидит меня?

С другой стороны двери не было слышно ничего целую минуту, потом она наконец выговорила:

- Просто спускайся.

Через две минуты я сидел так далеко от отца, как это только было возможно за нашим обеденным столом. Тишина не ушла; вообще-то все стало только хуже. Отец и я смотрели друг на друга немигающими глазами, не притрагиваясь к еде. Бедная мама застряла посередине, переводя взгляд туда-сюда.

- Как школа, Элай?

- Ничего.

- Это хорошо. А как у тебя, Эндрю? Как рабочий день?

- Нормально.

- Отлично. Я так рада, что мы поговорили.

Тишина. Она разрасталась по дому днями, медленно заполняя каждую комнату, точно газ, который лишь ждал, когда кто-нибудь зажжет спичку. Однако никто не хотел делать этого из-за неизбежного взрыва, который последует за этим.

- Как школа после окончания футбольного сезона? - спросила мама.

Я пожал плечами, тыкая вилкой в остывшие макароны.

- Нормально. Надо мной не так часто издеваются, так что это плюс.

С другого конца стола отец фыркнул, и я оживился, готовый как никогда защищать себя.

- Да, отец?

Ему понадобилась целая минута, чтобы сформулировать ответ, затем на его морщинистом лице появилась усмешка, и он посмотрел прямо на меня своими маленькими карими глазами.

- Как я уже говорил, я думаю, ты драматизируешь. Сначала тревожность, затем издевательства, а теперь...

- Что теперь? - с вызовом спросил я.

- Ну, теперь... ты думаешь, что ты... нетрадиционной сексуальной ориентации, - сказал он, его голос был приторным и снисходительным, из-за чего у меня во рту появился отвратительный привкус.

Мама шумно вдохнула и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, ожидая увидеть, что же случится. Она, скорее всего, думала, что я выбегу из комнаты, но я остался сидеть на своем месте, царапая металлической вилкой керамическую тарелку. Мне было на удивление комфортно, несмотря на то, как мое сердце чуть не выпрыгивало у меня из груди.

- Нетрадиционной сексуальной ориентации? - спросил я.

- Я просто не понимаю, Элайджа. Это потому что Изабелла сказала что-то? Или потому что ты расстался со своей девушкой? - это прозвучало так, точно он искренне хотел знать ответ, но я достаточно хорошо знал отца, чтобы понимать, что он пытался манипулировать мной. Его целью было запутать меня и заставить меня сомневаться в себе до того момента, когда я просто сдамся. Обычно это срабатывало, но сейчас я больше не хотел давать ему возможности делать меня таким, каким он сам был в семнадцать лет: злым, скучным и одиноким.

- Нет, папа, - просто ответил я.

- Тогда почему? Кто сделал это с тобой?

Должен признать, он застал меня врасплох.

кто сделал это?

Но я вышел из этого состояния до того, как мои глаза начали бродить по кухне, считая трещины в потолке, а ногти стали царапать кожу на руках.

- Никто, вообще-то. Я родился таким. Точно так же, как Блейк родился натуралом, Иззи - лесбиянкой, а Адам - геем.

- Адам - гей? - с надеждой спросила мама.

- Кто, блять, такой Адам? - потребовал ответа отец.

- Парень, которого я целую, когда сбегаю ночью через окно, - сорвался я.

Не знаю, откуда это взялось. Точно внезапная вспышка уверенности завладела моим телом на секунду, но затем исчезла прямо перед тем, как все стало хуевым. Я сердито посмотрел на отца и стиснул зубы, а его глаза расширились от удивления. Мама уставилась на меня, но я не смог понять по ее бледному, пустому лицу, испугалась ли она за меня или была горда мной.

Отец в свою очередь даже не пытался скрыть ярость, от которой его уши ярко покраснели.

- Я пытался, - начал он, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик, - быть хорошим отцом. Но как, блять, я должен продолжать поддерживать тебя, когда ты лишь разочаровываешь меня.

- Эндрю! - прошипела мама, мягко кладя руку на его сжатый кулак. Он отмахнулся от нее.

- Ты не можешь ожидать, что я отправлю тебя в университет и буду поддерживать тебя, когда ты постоянно ведешь себя подобным образом! Боже, Элайджа, ты как будто пытаешься избавиться от меня. То есть, сначала были эти истерики, затем было... - пролаял он, уже не в силах говорить спокойным голосом. Внезапно я больше его не слышал. В моих ушах лишь был звон, пока я смотрел, как двигались его губы, слюна вылетала изо рта и забрызгивала стол.

Я посмотрел в окно, звон немного затих. Я начал соединять точки в небе, создавая картинки из сияющих звезд. Их было невозможно сосчитать. Наверное, Адам был прав: вселенная огромна, а мы лишь крошечное пятно; щепотка пыли, которая на секунду зависает на земле, а затем исчезает. Мы не звезды. Мы не остаемся на одном месте миллиарды лет перед тем, как погаснуть. Мы пытаемся жить так хорошо и долго, как только можем, надеясь, что за тот короткий промежуток времени, что у нас есть, мы сможем сделать что-то стоящее. Я хотел, чтобы моя жизнь была больше этого. Я потратил семнадцать лет волнуясь из-за того, что обо мне думают другие, и давая моей тревожности завладеть мной, а не пытаясь справиться с ней. Я не хотел быть тем пареньком, который заглушал звук ругани отца, я хотел быть чем-то большим.

- Прекрати, - прошептал я, выбираясь из замедленного транса, в котором я, кажется. был несколько часов, и посмотрел на отца, который был слишком занят своей руганью, чтобы услышать меня.

- ... и эта ситуация с футболом! Я не имею ни малейшего понятия, почему ты ушел из команды. Просто потому что некоторые парни...

- Я сказал, прекрати! - выкрикнул я, ударяя кулаком по столу, заставляя все подпрыгнуть.

Брови отца взлетели вверх.

- Элайджа Джозеф Розен. Я не стану терпеть такой тон...

- Знаешь что? Нет! Мне плевать. Может быть ты и мой отец, но это не означает, что ты имеешь право контролировать всю мою жизнь. Я не ты, папа. Я не стану бизнесменом, я не стану терпеть скучную, наполненную ненавистью жизнь, и я не стану плохо обращаться с моими детьми. Я буду тем, кем хочу быть, делать, что хочу, и любить кого, блять, я только захочу любить. Ясно?

Целую минуту, мы смотрели друг на друга со злостью в глазах, дыша тяжело и часто. Медленно, он поднялся со стула. Единственным звуком был скрип дерева о дерево, когда он отодвинул стул, и ножки заскользили по полу. Наконец он встал и взял в руки свою грязную тарелку, посмотрел на нее, а затем проворчал что-то и бросил ее на пол. Тарелка разбилась, и керамика разлетелась по комнате. Мама подпрыгнула со своего места, положила руку на сердце и закрыла глаза, точно она вообразила, что сейчас в другом мире. Я не мог винить ее.

- Посмотри, что ты наделал, - пробурчал он, не поднимая глаз на меня. Он вышел, быстро поднимаясь в свою комнату.

- Мам? - тихо выговорил я после того, как был уверен, что услышал, как хлопнула дверь спальни.

- Никогда не думала, что увижу, как ты сделаешь это, - ответила она мне, на ее трясущихся губах появилась улыбка.

- Теперь я счастлив. Я не собираюсь дать ему разрушить все.

- У тебя все будет в порядке?

Я пожал плечами.

- Сейчас, да.

Она кивнула.

- Мам... можно мне пойти к психологу?

- Да, - произнесла она, - думаю, это хорошая идея.