Глава 41 - 42

Глава 41 - Хи-хи, я поймала тебя

В театре на десятом этаже отеля Фелтон каждый вечер проходили специальные представления, в которых чередуются поразительные и сегментальные истории любви и комедийные пьесы, вызывающие смех у зрителей.

Однако наибольшей похвалы заслуживает еженедельная постановка фиксированной пьесы «Тайна огня». Сяо Цин посмотрел на афишу у входа в театр со слоганом «Адаптировано из реальных жизни» и наблюдал, как возбужденная публика, среди которой были и постояльцы 22-го этажа, обсуждала сюжет.

Смотреть историю о пожаре в отеле, где гости сгорели заживо...

«Это совершенно уникальный опыт».

«Некоторые люди находят эту постанову захватывающей». - Сюй Иньтан мог это понять, в больнице были пациенты, которые добровольно пришли в кошмарный санаторий, зная об опасности, они все равно не захотели уходить. Как бы другие ни пытались их убедить, они не возвращались. Как будто они действительно выбирали подвергать себя опасности, вместо стабильной реальности за воротами больницы.

Как говорится, трудно давать советы тем, кто ищет смерти. После того, как его втянули в игру, Сюй Иньтан даже заподозрил, что больница была своего рода темницей, а эти пациенты — несчастные игроки, которые потерпели крах в инстансах. Однако позже он узнал, что пациентами были просто обычные люди, потерявшие рассудок.

Большинство из них снимали видео и вели прямые трансляции, держа телефоны с пустыми экранами, проводя пальцем и показывая Сюй Иньтану свои пять миллионов подписчиков в социальных сетях.

«Хорошо, просто будь осторожен». - Сяо Цин похлопал Сюй Иньтана по плечу и попрощался со Эрбао, который в какой-то момент выглянул из-за его воротника, снова подглядывая за ними: «Сюй Эрбао, пока-пока, позаботься о своей маме».

Глаза Эрбао закатились, будто это было самым разумным развитием событий, и он сделал Сяо Цин успокаивающий жест, чтобы продемонстрировать свое дружелюбие.

Пока они разговаривали, в театре уже заиграла музыка, возвещающая о начале представления. Перекинувшись парой слов с Сяо Цином, Сюй Иньтан вошел в театр и занял свое место.

Как только он сел, свет в театре погас. Четыре двери, входившие и выходившие, захлопнулись, а протяжные скрипящие звуки в помещении заставили людей вздрогнуть, сразу погрузив их в напряженную и тусклую атмосферу.

Затем на сцене медленно загорелись огни, показывая обстановку гостиничного номера. На сцене появились декорации, похожие на комнату Сюй Иньтана, заставив зрителей перешептываться. Когда струна скрипичной музыки надавила на все помещение, лежавший на кровати мужчина средних лет внезапно сел, словно только что проснувшись от кошмара, и начал рассказывать обветренным и меланхоличным голосом сюжет постановки.

Он утверждал, что он старый мистер Фэрман, бывший управляющий отеля. Он сказал, что ему снова приснился тот пожар, в котором трагически погибло более десяти его родственников, а сам он был тяжело ранен и находился без сознания долгое время.

Теперь мистер Фэрмэн-старший вернулся в этот отель, где столкнулся с несколькими подозрительными людьми.

Старый мистер Фэрмэн посмотрел на свои руки и вздохнул, словно воспоминания вернули его к месту трагедии.

«Кто, по-вашему, убийца?»

В ухе Сюй Иньтана раздался голос, и он обернулся, чтобы увидеть фигуру, стоящую позади него, опираясь на спинку его сидения. Тусклый свет сцены осветил лицо, полное морщин и прожитых лет, аккуратно подстриженную бороду и волосы, представляя облик изысканного джентльмена.

«Господин Фэрмэн-старший». - Сюй Иньтан кивнул и подавил беспокойство двух своих спутников. Его спокойная реакция разочаровала господина Фэрмэна, который выпрямился, покачал головой и вздохнул: «Молодые люди должны быть более энергичными в наше время».

Г-н Фэрмэн-старший протянул руку Сюй Интану: «Это место не сильно идеальное для просмотра пьесы, позвольте мне отвести вас к лучшему обзору».

Его голос был громким, на короткое время затмив актеров на сцене. Стоя там с прямой осанкой, он фактически загородил обзор зрителям позади себя. Удивительно, но никто не выразил недовольства. Все были сосредоточены на наблюдении за событиями, разворачивающимися на сцене.

Сюй Иньтан охотно взял руку г-на Фэрмэна-старшего и встал. Как призрак, он пробрался сквозь ничего не подозревающих зрителей и поднялся на сцену шаг за шагом по угловой лестнице.

Мистер Фэрмэн-старший наблюдал за ним со сцены, тепло и с энтузиазмом улыбаясь: «Надеюсь, вам понравится то, что вы увидите».

«Я тоже на это надеюсь».

Сценические огни были особенно яркими, и Сюй Иньтан слегка прищурился. В одно мгновение огни, сцена и зрители исчезли. Он оказался в гостиничном номере, идентичном декорациям, с пламенем и густым дымом, вырывающимся из каждой щели. В мгновение ока катящиеся волны жара оказались прямо перед ним.

Это так называемая лучшая обзорная позиция?

За дверью раздавались хаотичные звуки криков, воплей и ругательств.

«Будь осторожен». - Сюй Иньтан поднял Сяогуая, которого почти охватило пламя. Вместо этого он сначала достал из системного рюкзака пожарный комплект, который его товарищи по команде совместно подготовили для него. Они уже знали, что сцена мистера Фэрмана-старшего будет связана с пожаром, и было очевидно, что подготовка к нему необходима.

Конечно, несчастному мистеру Фэрману-младшему пришлось управлять и финансировать необходимые им поставки.

Сначала он надел огнестойкий комплект из шести предметов, затем надел защитный шлем и прикрепил противогаз, прежде чем убедиться, что все оборудование на месте. Держа в одной руке взрывостойкий щит, а в другой — пожарный топор, он сломал деформированную противоугонную цепь и выбил дверь, которая уже расплавилась.

Коридор представлял собой адское зрелище, наполненное смрадом горящего масла и паленых волос. Пол перед ним был усеян обугленными и неузнаваемыми телами, издающими слабые вопли, как будто они все еще сохраняли намек на сознание. Однако, когда они увидели Сюй Интана, они все закричали в агонии, как обезумевшие звери, несущиеся к нему.

Это была сцена боя, которую он предвидел еще до того, как открыл дверь.

Сюй Иньтан спокойно повернулся в сторону, используя взрывоустойчивый щит, чтобы заблокировать удар первой волны горелых зомби, стабилизируя свое положение и ускоряясь в направлении пути отступления.

Горевшие зомби, которые бросились на него, врезались в взрывоустойчивый щит, теряя свои конечности и ноги. В одно мгновение щупальца Сюй Сяогуая приблизились к ним и разорвали на их на кусочки.

Поскольку кожа Сяогуая еще не была достаточно прочной, чтобы противостоять огню и воде, он прижался к спине Сюй Иньтана, избегая контакта с палящим полом и стенами. Ребенок размахивал своими щупальцами, чтобы помочь Маме с врагами, обеспечивая 360-градусный защиту, чтобы устранить все потенциальные угрозы, нападающие на Маму.

По мере приближения к пути эвакуации огонь становился все интенсивнее. Горящие зомби напоминали гигантские катящиеся огненные шары, а воздух был настолько горелым, что, казалось, невозможно было выжать из него хоть немного кислорода. Три-два вдоха вызывали у людей головокружение и неспособность продолжать двигаться.

Даже в огнестойкой одежде Сюй Иньтан почувствовал жгучую боль на коже, как будто она плавилась. Он быстро похлопал маленького нарушителя спокойствия, все еще притворяющегося сильным, прячась в его одежде. Защищаясь, он быстро огляделся, оценивая подходящее расстояние до пути эвакуации. Внезапно он резко остановился, обернулся и быстро оценил ситуацию до и после.

Это был ожидаемый сценарий боя.

Но Сюй Иньтан не спешил уходить. Вместо этого он вытащил из системного рюкзака два больших баллона с жидким азотом, каждый высотой два метра и шириной один метр. Держа сопло*, он сделал глубокий вдох и направил сопло на пылающих зомби, открывая клапан.

(*канал переменного поперечного сечения, предназначенный для разгона жидкостей или газов до определенной скорости).

В одно мгновение туманный белый цвет окутал весь коридор, словно ревущий поток. Треск хрупких предметов продолжался без перерыва. Горячий воздух, наполненный запахом горящей плоти, полностью растворился в тумане. Внезапная тишина была такой же леденящей, как смерть, задержавшаяся в кромешной тьме коридора.

Тем временем Сюй Иньтан воспользовался возможностью и бросился к аварийной двери, разбив покрытие топаром. Под воздействием жары и холода прежде прочный железный цепной замок стал хрупким.

Теплоизоляционный слой огнестойкого костюма подарил ему и его малышам краткий момент безопасности, в конечном итоге он получил лишь несколько ожогов и обморожения, но успешно покинул место пожара.

Кто бы мог подумать, что эти несколько больших резервуаров с жидким азотом — находки Тяньтяня на кухне отеля?

Сюй Иньтан не оглянулся на место катастрофы, где жидкий азот столкнулся с бушующим огнем. Выбежав из аварийной двери, он последовательно пробежал несколько этажей вниз. Пламя внизу все еще было яростным, и те, кто оказался в ловушке в коридоре, казалось, учуяли его запах. Они столпились вокруг запертого аварийного выхода, отчаянно колотя и стуча в дверь, цепи, обвитые вокруг дверной ручки, громко звенели, как будто в следующую секунду монстры за дверью выскочат наружу.

Тусклом свете лестница была заполнена густым дымом, как будто воздух мог в любой момент самопроизвольно воспламениться. Сюй Иньтан не стал считать, сколько этажей он пробежал. Сделав два-три шага, он подпрыгнул и приземлился вниз, вращая телом. Плохая видимость нисколько не повлияла на его ловкость, пылающие зомби и темнота были для него как старые друзья, заставляя его чувствовать себя таким же расслабленным, как в "доме", где он вырос.

Даже эта прямая лестница вверх-вниз казалась еще более легкой, и он не побежал и не потерял внезапно чувство направления, врезавшись в стену.

Хотя это было очень больно.

Закусив губу, Сюй Иньтан спрыгнул с другой лестницы, стряхивая с себя рёв и вой горелых зомби позади себя. Только когда внезапно загорелся свет на лестнице и густой дым в воздухе рассеялся, он на полсекунды замер в промежутке между спускающимися этажами, подтверждая, на каком этаже он находится.

12 этаж.

Местом назначения был 10-й этаж.

Сюй Иньтан продолжал двигаться, одновременно делая медленный и глубокий вдох. Он чувствовал, как его легкие, которые были готовые взорваться от душной атмосферы, наконец-то получили небольшое облегчение. Щупальца Сяогуая вылезли из его воротника, покачиваясь, чтобы уловить запах в воздухе.

Саньхуая, спрятанная в мундштуке* из куска плоти, была перенесена туда с момента входа в огненную сцену. Теперь она тихо выглянула, чтобы осмотреть окрестности. Она могла чувствовать подавленную и ужасающую ауру в этом пространстве, как акула, учуявшая запах крови, готовая подплыть к ней. Колоссальная и неописуемая аура хищника уже была здесь заранее, пробуждая бесконечный инстинкт рождения Саньхуа.

(* часть какого-либо устройства, которую берут в рот или прикладывают к губам).

Это было то в чем она нуждалась!

Она хотела именно этого!

Странно сладкий аромат быстро распространился по лестнице. Сяогуай, не успев вовремя отстраниться, наблюдал, как Саньхуа последовала за запахом и исчезла за углом лестницы, словно дымчатый туман.

Встревоженный, Сяогуай поспешил за ней. Как всем известно, когда ребенок бежит как сумасшедший к своей цели, за ним трудно угнаться, даже если взрослый попытается догнать его сзади, это не гарантировало успех.

Сюй Иньтан, преследовал и уворачивался от обожжённых зомби полэтажа, затем пробежав десять этажей в мгновение ока, он наконец, догнал Сяогуая, когда обезумевший ребенок уже откусил голову мистеру Фэрмену-старшему у входа в театр.

Мистер Фэрман-старший спокойно ждал у двери, с нетерпением ожидая увидеть смущенный вид гостя. Неожиданно на него внезапно набросилось ужасное чудовище. Прежде чем он успел что-либо сказать, его голову уже проглотил Сяогуай.

«Извините». - Сюй Иньтан положил половину головы, выплюнутой Сяогуаем, обратно на тело мистера Фэрмэна-старшего, искренне извинившись: «Маленький нарушитель спокойствия еще мал и не хотел нападать на вас. Может быть, вы, стоя здесь, немного напугали его... Сяогуай, подойди и извинись».

Мистер Фэрман-старший был еще жив, его лицо было искажено ужасным выражением из-за едкой слизи во рту ребенка. Он с трудом вправил выпавший из глазницы глаз, его рот извивался, словно он хотел что-то сказать. Однако голосовые связки, откушенные одним укусом, не могли заставить его издать хоть какой-нибудь звук.

Сюй Иньтан сочувственно сказал: «Вы хотите спросить меня, кто убийца в этой сцене, да?»

Он указал на внутреннюю часть театра, где более дюжины священников в черных мантиях извивались, кружась вокруг отрубленной головы, издавая звук, похожий на вой и рев. Жуткие тона были чрезвычайно ужасными. Саньхуа тихо обвилась вокруг отрубленной головы, ожидая, когда блуждающий хищник поддастся искушению и падет. Она прочно захватит этот идеальный сосуд, уступающий только ее Маме.

Быстрее, еще быстрее...

Жертвоприношение приближалось к финальной кульминации. В мире, недоступном человеку, в пустом море, где дремали боги, дыхание жертвы заставило одного из них бросить мимолетный взгляд куда-то через сон.

В одно мгновение отрубленная голова раздулась и лопнула. Узоры, образующие массив, скручивались и извивались, принимая вид изначальной корневой системы, оплетая и окутывая мозг внутри. Подобно ненасытному аппетиту, маленький бог пожирал всю смерть и души в пространстве, ведь радость его рождения делала его неосознанным.

Облако тумана цеплялось за его ветви, сгущаясь в небольшой белый кокон.

Поймала...

Хе-хе, я тебя поймала...

Скоро, очень скоро она родится и станет настоящим ребенком Мамы...

Примечание автора:

Саньхуа успешно прижилась! [Аплодисменты!]

В этом раунде сольное выступление Сладкого папочки, ведь его мускулы не просто так для красоты.

Что касается ситуации с жидким азотом, то не пытайтесь повторить это дома.

Папочка действительно осмеливается играть так, полагаясь на свою хорошую физическую форму и быстрое восстановление [дальний взгляд].

Глава 42 - Прижаться к маме

К сожалению, Сюй Иньтан не увидел маленький, милый и белый кокон, Сюй Саньхуа, когда она паразитировала на Фэрле. Иначе он бы наверняка похвалил ее кокон, назвав его прекрасным и блестящим, шаром напоминающий самый изысканный жемчуг.

Если бы Саньхуа, узнала об этом, она бы наверняка еще больше разозлилась на отвратительного и надоедливого мистера Фэрмана-старшего. Однако она уже успешно укоренилась в сущности саженца Фэрля, старательно впитывая жизненную силу хозяина, стремясь как можно скорее родиться для своей мамы.

В тот момент, когда более отдаленное, огромное и неописуемое существо было пробуждено голосом жертвы, Сюй Иньтан без колебаний подхватил Сюй Сяогуая и выпрыгнул из окна 10-го этажа. Он увидел, как мистер Фэрман-старший попытался поймать его, подлетев к окну, но его быстрое движение лишь заставило его потерять часть откусанной головы, из-за чего он упал из окна 10-го этажа вместе с Сюй Иньтаном.

В воздухе послышалось странное жужжание — это был звук прорастающего молодого деревца Фэрля.

Мистер Фэрмэн-старший не смог сдержать насмешливой улыбки.

Конечно, избежать пересечения души корневой системой саженца Фэрля, разрастающегося за пределы отеля, было возможно, но это не означало, что добыча могла спокойно покинуть эту сцену.

Все умрут в этом отеле и никто не сможет выжить, во славу их бога.

Лицо призрака исказилось в насмешливой и гротескной улыбке, его глаза расширились в припадки безумства, словно пытаясь ясно увидеть трагическую сцену раскинутых мозгов Сюй Иньтана при ударе об землю. Однако обратив на юношу пристальное внимание, он заметил лишь спокойного Сюй Иньтана, улыбающегося без намека на панику, смотрящего на него спокойным и нежным взглядом.

«Я уже ответил вам», — услышал он голос Сюй Иньтана: «Это вы мистер Фэрмэн».

Всего за несколько секунд до столкновения с асфальтом. Щупальца Сяогуая вытянулись из его подола, обвивая декоративную скульптуру на внешней стене отеля, чтобы замедлить падение Сюй Иньтана. В то же время еще одно щупальце появилось из одежды юноши, обвивая голову мистера Фэрмана-старшего, притягивая мужчину ближе, чтобы он мог слышать каждое слово, сказанное Сюй Иньтаном, более отчетливо.

«Это мистер Фэрмэн устроил пожар».

«Это мистер Фэрмэн убил своих родственников».

«Виновником стольких смертей, является мистер Фэрмэн».

На мгновение хор людей на сцене, казалось, проник сквозь время и пространство, резонируя с звуком падающих тел. Музыка была легкой, позволяя Сюй Иньтану представить, как актеры притопывают ногами в такт нотам, а красные юбки символизирующие кровь и пламя, кружатся в неистовом танце.

«...Если хочешь спрятать каплю воды, вылей ее в море. Если хочешь спрятать дерево, посади его в лесу».

«Дорогой мой, если хочешь скрыть убийство — спрячь его в другом убийстве».

Пожар в отеле устроил именно мистер Фэрмен-старший, он же убил и священников, которые были без сознания после жертвоприношения, пытаясь устранить препятствия и занять более высокое положение в семье. Он сжег их тела, переложив вину на молчаливое деревце Фэрля.

Но он не ожидал, что устроенная им бойня в конечном итоге загонит его в ужасающую сеть корней прекрасного деревца, из которой выбраться будет практически невозможно.

На оставшейся половине лица мистера Фэрмэна-старшего отразились шок и гнев, его рот широко открылся, словно издавая невольный рев, а единственное оставшееся глазное яблоко выскользнуло из его глазницы.

Сюй Иньтан все еще улыбался, его улыбка была настолько невинной и чистой, что даже горелый воздух вперемешку с тлеющими телами, не смог испортить его красоту.

Это было последнее, что увидел мистер Фэрмэн-старший, прежде чем его сознание поглотила бесконечная тьма.

Молодое деревце прорастало, его массивные корни ненасытно разрастались и задвигались, заставляя хрупкое пространство трещать под его тяжестью.

В момент удара о землю Сюй Иньтан увидел, как небо треснуло, а мир вокруг него рухнул, словно упавшее стекло. Он спокойно закрыл глаза, ожидая учащенного сердцебиения, которое разбудит его от кошмара при приземлении.

«Убийца мертв, и история должна закончиться на этой ноте».

Затем он проснулся на своем месте. Внезапно загорелся свет, и в зале раздались громкие аплодисменты.

Сюй Иньтан открыл глаза, сел и спокойно присоединился к аплодисментам с публикой вокруг него. Актеры на сцене по очереди выходили на поклон. Музыка была веселой, и лица людей озарились улыбками, как будто они только что вернулись из ада в мир людей.

Он чуть не пропустил всю историю, но к счастью, все вокруг него с энтузиазмом обсуждали неожиданный финал сюжета. Они с восторгом говорили о прекрасной игре и почти обманчивом убийце, старике Фэрмане. Он убивал своих родственников ради денег и выгод, совершая поджоги, чтобы скрыть свои преступления.

Он заслуживал того, чтобы его преследовали кошмары, из-за которых в конце концов выпрыгнул из окна, вообразив, что за ним гонится монстр.

Если слушать сюжет истории таким образом, то логика повествования казалась даже довольно гладкой.

Когда актеры вернулись на сцену, Сюй Иньтан снова услышал припев, раскрывающий преступления старого Фэрмана. Однако на этот раз ритм был быстрее, а динамика сильнее. Актеры пели и танцевали на сцене, приглашая зрителей встать и присоединиться к ним в ритме.

В мгновение ока театр превратился в дискотечную сцену радости и смеха. Среди зрителей красавец Сюй Иньтан привлек дополнительное внимание актеров. Они вытащили его на сцену, танцевали вокруг него, из-за чего юноша даже получил интимный поцелуй в щеку от сексуальной и очаровательной главной героини, вызвав завистливые взгляды других мужчин.

Хотя его товарищи по команде, пришедшие после завершения своей миссии с Лореном, не могли просто так присоединиться к веселью, они не могли не воспользоваться этой ситуацией в свою пользу.

Учитывая, насколько горяч их папик, кто бы не захотел поцеловать его в щеку, если бы представилась такая возможность?

Вернувшись в комнату, Тяньтянь поклялась Богу, что видела, как главная героиня воспользовалась возможностью пофлиртовать с их папиком, не убирала рук с его талии до самого конца представления. И действительно, когда Сюй Иньтан полез в карман своих штанов, он нашел там записку с аккуратно выведенным номером телефона.

В углу в качестве подписи даже был след от красной помады, явно намекающий на двусмыслие этой ситуации.

Если бы они прошли по сюжету копии нормально, это был бы классический сценарий обмена мужского обаяния на информацию. К сожалению, теперь только Тяньтянь посчитала, что они должны попросить у главной героини плату за возможность трогать их сахарного папика. Просто смотреть на него — это одно, но тянуть к нему свои руки бесплатно, было кощунством.

Хуахуа посмотрела на Тяньтяня, чье лицо было серьезным и нешутливым, и начала размышлять, не дать ли этой девушке еще одну дозу лекарства, чтобы она протрезвела.

К счастью, Сюй Иньтан, похоже, не возражал против того, чтобы его желали за его внешность. Вместо этого он нашел это забавным, прищурив глаза и улыбнувшись. Он потряс записку и спросил Тяньтянь, хочет ли она обсудить цену его встречи с главной героиней.

Подумав немного, Тяньтянь с сожалением покачала головой и отказалась: «Саньхуа еще не родилась, это нехорошо для дородового обучения».

Сюй Иньтан слегка похлопал ее по голове, исполняя ее желание быть отруганной словно она была маленькой хулиганкой красивого папика. Тяньтянь накрыла свои покрасневшие щеки, и счастливо упала на Хуахуа.

«О, я не спрашивал о вашей миссии. Все прошло гладко?» — спросил Сюй Иньтан.

Сяо Цин ответил: «Довольно гладко. Лорен может гипнотизировать до трех человек за один раз, а мы пошли к нему вчетвером. В первом раунде мы чуть не избили его до полусмерти».

Он взглянул на Тяньтянь. Внешность этой девушки была действительно обманчива — она была маленькой, милой, как безобидный зверек. Если бы кому-то пришлось выбирать одного человека в качестве слабого звена для нападения, девяносто девять и девять десятых процента инстинктивно выбрали бы ее.

Лорен, конечно, не был исключением.

Сяо Цин живо описала жалкий вид Лорена, избитого, с распухшим носом и тремя отсутствующими зубами. А Тяньтянь, защищая свой образ милой девочки, громко пожаловалась: «Кто сказал ему, что он может трогать мою грудь при первой возможности!»

Она выпятила свою не слишком богатую грудь, с сожалением причитая: «А потом он сказал, что она маленькая!»

Грубо говоря он сам себе отпустил пощечину, посмев недооценить девушку перед ним. Когда Сяо Цин и другие освободились от гипноза Лорена, Тяньтянь со всей яростью сорвала с Лорена штаны, решив проверить, насколько он одарен природой, раз он так лестно отзывался об ее груди.

Эта сцена была настолько возмутительной и ужасающей, что даже мистер Фэрмэн-младший, случайно проходивший мимо номера, начал обходить Тяньтянь стороной.

Представив себе эту картину, Сюй Иньтан не мог не рассмеяться вместе со своими товарищами по команде. Он посмотрел на Сяо Цин и сказал: «Ты, должно быть, сделал фотографии не так ли».

Сяо Цин по лисьему усмехнулся: «Я покажу тебе их позже. А как насчет твоего задания? Было ли полезно то снаряжение, которое мы тебе дали?»

Сюй Иньтан кивнул с улыбкой, кратко описав свой опыт в сцене мистера Фэрмэна-старшего: «Большая часть того, что вы подготовили, была полезна. Саньхуа сможет родиться через несколько дней».

Индикатор прогресса паразитического развития на системной панели неуклонно двигался вперед. При таком темпе Саньхуа потребуются не менее двух-трех дней, чтобы поглотить достаточно жизненной силы хозяина и родиться. Если этот ребенок будет похож на Эрбао в своих вкусовых предпочтениях, то это могло занять четыре или пять дней.

Сюй Иньтан не мог не восхищаться дальновидностью Сяо Цина. Только после создания зародыша Саньхуа он понял, что если он сам не захочет зачать и родить ребенка, система не станет распознавать его потомство и не привяжет к ним информацию об игроке до рождения дитя. Поэтому, если он покинет инстанс до рождения Саньхуа, это может привести к трагическому разделению матери и ребенка.

Сяо Цин покачал головой и вздохнул: «Эта система уже давно бесчеловечна».

«Давайте сделаем праздничный торт через пару дней. Мы сможем съесть его вместе с Саньхуа, когда она родится. Если она родится позже, мы заберём его и съедим в реальности».

Сюй Иньтан кивнул, думая о следующем шаге саженца Фэрля. В первые один-два дня после того, как Саньхуа укорениться на новом теле, саженец Фэрль буде все еще очень активным, возможно, он даже начнет расширять свою корневую систему под давлением выживания, чтобы быстро восполнить «почки», которые были сброшены за ночь, и впитать больше питательных веществ.

«Поэтому в эти два дня мы должны в основном сосредоточиться на коллективных действиях. Если кому-то нужно отделиться от основной группы, обязательно идите парами и старайтесь не терять друг друга из виду».

«Кроме того, нам нужно учесть возможность того, что саженец Фэрля может отчаянно нуждаться в еде». - Сюй Иньтан, вырастивший трех детей монстров, также высказал свое мнение по этому поводу: «Все в отеле — его потенциальная цель. Если он не сможет поймать нас, он, скорее всего, пойдет за другими».

«Если мы действительно столкнемся с такой ситуацией, нам остается только импровизировать. Мы не можем просто выгнать всех из отеля».

Сяо Цин вздохнул, подперев подбородок: «Надеюсь, Саньхуа будет достаточно сильна, чтобы справиться с ним за один раз. Не зря же я потерял сознание во время ее создания».

И действительно в этот момент, Саньхуа во всю усердно работала. Ее лучшей движущей силой была ее мать.

Она была похожа на самую старательную ткачиху в мире, плетущую кокон за коконом в корневой системе саженца Фэрля. Каждый кокон был одинаковым по размеру, требуя больших усилий, чтобы сплести что-то настолько чистое, безупречное, круглое и очаровательное.

Вот только круглые коконы были слишком малы и незаметны, как пылинки, прикрепленные к огромному телу саженца Фэрля. Всякий раз, когда толстые корни саженца извивались, многие из прочных коконов Саньхуа были раздавлены, оставляя после себя особенно ароматную слизь.

Не смутившись, Саньхуа неустанно заполняла пробелы новыми коконами, кропотливо восстанавливая повреждения и медленно расширяя занимаемую ею территорию. Даже малейший прогресс приводил ее в восторг, как будто она стала немного ближе к своей матери.

Слизь, вытекающая из разорванных круглых коконов, заносилась по всему телу Фэрля при извивании его корневищ. Поначалу крошечное количество слизи было незаметным и не имело видимого эффекта для древа. Однако, по мере того, как жидкости из десятков тысяч, даже сотен тысяч коконов впиталась в самые потаённые уголки корней, частота извивания саженца понемногу замедлилась. Фэрль казался сонным, вялым и в конце концов поддался своему желанию и впал в глубокий сон.

Из этого сна он больше никогда не проснется...

Саньхуа ускорила скорость своего плетения. В мгновение ока один кокон превратился в десять, а десять в тысячи. Слои коконов были сплетены друг на друге, соединяя бесчисленные коконы невидимыми нитями, создавая герметичную и непроницаемую сеть, которая плотно окутывала спящее деревце Фэрля.

В это время в пустоте уже не было видно некогда великого саженца Фэрля. Массивная, белая, облачная сущность плыла в другой реальности, обернутая плотным слоем коконов. Из хищных ртов в форме цветка на концах корней виднелись многочисленные коконы, заполняя каждый уголок и щель, пока даже самые маленькие места не были заполенны белой нитью коконов.

Недостаточно... все еще недостаточно...

Нужно было больше, гораздо больше...

Коконы начали издавать шуршащий звук, дрожа и деформируясь под невиданной силой. Что-то внутри изгрызало стенки коконов стремясь выйти наружу. Жужжание ротовых частей и трущихся крыльев, вибрировало, издавая бесчисленные крошечные звуки превращающиеся в ужасающий шум в пустоте. Это был звук разбивающейся земли, падающего неба и разрушения всего мира, как будто все разрывалось на части.

Предсмертный вопль молодого деревца разнесся безмолвно в другой реальнсти.

Буээ ... я все сьела ...

Где мама...

Она слышала голос мамы...

Саньхуа не могла сдержать своего волнения. Она нетерпеливо трясла своими мокрыми и мягкими крыльями, двигаясь в направлении Мамы. Сюй Иньтан также слышал крики «Мама», эхом отдававшиеся в его голове, звучащие как голос ребенка, который не переставал плакать.

Он протянул руку и поймал бабочку, летевшую с другой стороны пустоты.

Она была размером примерно с его ладонь, с крыльями, полупрозрачными, как тонкая марля, с преломляющими красочными и ослепительными фосфоресцирующими бликами. Тонкое и гладкое тело излучало сияющий, жемчужный блеск, и когда она летела к нему, она была красива и грациозна, как будто двигалась в легком танце. Крылья бабочки трепетали, демонстрируя ее великолепный и постоянно меняющийся блеск, такой прекрасный, что невозможно было перевести дух.

«Саньхуа так прекрасна...» - Тяньтянь ошеломленно посмотрела на бабочку, почти опьяненный ее ослепительными красками.

«Это не Саньхуа». - Сюй Иньтан покачал головой. Бабочка приземлилась на его плечо, словно украсив его мерцающим светом.

Он посмотрел на растерянные глаза своих товарищей по команде — Сяо Цин, казалось, что-то почувствовал, потирая виски.

Сюй Иньтан указал на бабочку, танцующую вокруг него: «Это тень».

Затем он указал на свою тень в коридоре: «Настоящее тело Саньхуа здесь».

В ответ на его призыв, подавляющее количество бабочек внезапно вырвалось из его тени, мгновенно превратив весь мир в ослепительный, захватывающий свет. Миллиарды бабочек покрыли небо копии, затмив все в одно мгновение. Стало невозможно отличить бабочек от них самих. ведь они словно растворился в этом ярком свете, затерявшись в туманной путанице.

В следующий момент несколько бабочек снова вернулись в тень Сюй Иньтана. Высвобождая одну бабочку, кружившую вокруг юноши, ласково притрагивающуюся его щеки своими усиками.

Мама... Мама...

Саньхуа и мама теперь вместе.

Примечание автора:

Саньхуа: Держусь поближе~~~

Что касается сцен мистера Фэрмена, я организую ее в следующий раз. Меня прервал на полпути звонок от босса, чтобы сделать кое-какую работу. Еще один рабочий день с раннего утра до позднего вечера. [Вздох]