Глава 15 - 16
Глава 15 - Просто забудь все это
Ответ женщины наполнил глаза мальчика проблеском надежды. Хоть он и был молод, он уже мог понимать, о чем говорят взрослые и не мог не посмотреть на Сюй Иньтана с ожиданием, словно щенок, виляющий хвостом и выпрашивающий еду.
В этот момент фигура Сюй Иньтана в глазах мальчика внезапно стала высокой и дающей уверенность, как те супергерои, защищающие слабых в мультиках, спасающих невинных из лап ужасающих злодеев.
Если бы кто-то описал его состояние с академической точки зрения, подходящим выражением могло бы стать Стокгольмский синдром*.
(*термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия).
Сюй Иньтан вздохнул от беспомощности. Он часто видел такое выражение на лицах новых детей, которых забирала его мать. Конечно, он сталкивался с различными сложными эмоциями у детей: некоторые обижались на него, некоторые испытывали отвращение, а некоторые даже имели смелость попытаться сбежать вместе с ним, поклявшись разделить своих родителей со своим «братом ТанТаном».
Лицо того ребенка, который был с ним слишком дружелюбен, почти стерлось из его памяти, а память у него никогда не была очень хорошей. Он часто забывал многое, но почему-то всегда ясно вспоминал тот детский голос, живой и энергичный, как солнышко.
Возможно, это произошло потому, что он впервые узнал о понятии «снаружи» и понял, что все в больнице, что он считал нормальным, было «ненормальным». Именно от этого ребенка он стал слышать бесконечные рассказы о мире снаружи.
Прошлые воспоминания пронеслись в его голове, быстро фрагментированные и разделенные на бессмысленные куски жужжанием электричества. Сюй Иньтан умело закопал и убрал то, о чем ему не следует помнить. Он, как всегда, стал послушным хорошим ребенком для своей матери.
Мальчик, тоскующий по дому и жаждущий покинуть это пугающее место, естественно, захотел уйти в следующую же секунду. Однако Сюй Иньтан не спешил уходить. Он потратил оставшиеся полчаса на посещение, чтобы не уйти слишком быстро, так как мать наверняка отругала бы его в следующий раз, когда он приедет.
Если была возможно, Сюй Иньтан хотел избежать подобной ситуации как можно сильнее, потому что его мать действительно пугала, когда злилась. Трое смотрителей, не смог ли бы ее удержать или просто успокоить.
Конечно, когда она не злилась, она была более любящей и заботливой матерью, чем кто-либо другой. Женщина говорила мягким и заботливым тоном, спрашивая о повседневной жизни Сюй Иньтана и о том, хорошо ли он ест. Она беспокоилась о его отношениях с соседями, всегда выражая недовольство каждому из них. Она боялась, что у ее ребенка могут появиться плохие друзья или что с ним плохо обращаются там, где она не могла за ним присматривать.
«Я хорошо питаюсь, и кровать очень удобная. Все здесь добрые по отношению ко мне", — ответил Сюй Иньтан, отдыхая на коленях женщины, пока так кончиками пальцев расчесывая его волосы, щурясь, как ухоженная кошка. Он позволял ей себя баловать, превращая свой голос в веселый и эмоциональный, как у маленького ребенка.
Эти вопросы задавались бесчисленное количество раз, но память у женщины была еще хуже, чем у него. Ей всегда казалось, будто Сюй Иньтан недавно переехал во второе отделение, хотя на самом деле он попал туда, когда был еще ребенком.
"Это хорошо." - Лицо женщины слегка расслабилось, и она, казалось, стала немного спокойнее. Она напомнила ему: «Если произойдет что-то нехорошо, ты должен сказать маме. Мама попросит врача дать тебе новую комнату».
Когда она сказала это, ее тон не принадлежал пациенту со слабым авторитетом. Сюй Иньтан лишь улыбнулся и кивнул, пообещав: «Хорошо, моя мама самая лучшая».
С детским и игривым выражением лица, легким и веселым тоном и взглядом, полным зависимости и привязанности, который смотрел сверху вниз, Сюй Иньтан, возможно, был естественным образом приспособлен для выживания в этом месте. Казалось, он инстинктивно знал, как скрыть свою злобу, как угодить и удовлетворить свою мать, которую никогда нельзя было ослушаться.
В глазах мальчика, наблюдавшего со стороны, эта сцена материнской любви и сыновней почтительности была наполнена странным дискомфортом, хотя он и не мог толком объяснить почему. Детская интуиция всегда была немного острее, чем у обычных людей, что позволяло им видеть насквозь ложные эмоции взрослых.
Вот почему необходимости в новых детях здесь не было.
Сюй Иньтан долго и нежно болтал с матерью, пока в дверь снаружи не постучали два раза.
"Тук-тук."
В дверь постучал медсестра, напоминая людям, находившимся внутри, что время посещений подошло к концу.
«Ох, тебе уже пора идти...» Женщина неохотно схватила подол одежды Сюй Иньтана, пытаясь заставить его остаться еще немного.
«Да, но я вернусь завтра», — Сюй Иньтан наклонился и обнял ее. Затем он поманил мальчика, сидевшего рядом: «Я возьму его с собой. Мама, обещай, что больше не будешь приводить сюда других детей, ладно?»
Женщина взглянула на Сюй Иньтана, а затем на мальчика, в нерешительности закусив губу. Теперь она могла сказать, что этот ТанТан не был ее ТанТаном, но агония ожидания в одиночестве в своей комнате, визитов Сюй Иньтан заставила ее кивнуть в знак согласия с предложением Сюй Иньтан.
"Все нормально. Я всегда буду с мамой и не убегу, как другие", — Сюй Иньтан протянул мизинец: "Должны ли мы пообещать это на мизинцах?»
«Всегда, всегда рядом со мной...»
Сюй Иньтан слишком хорошо знал, в чем заключается слабость этой женщины. Она протянула свой тонкий мизинец, чтобы зацепиться за палец Сюй Иньтана, и неоднократно подтверждая ему: «Ты не уйдешь по-настоящему?»
«Не уйду", — Сюй Иньтан мягко потряс их соединенными мизинцами: "Клянусь, я никогда не изменюсь до конца жизни».
За дверью смотрительница снова постучала в дверь, на этот раз более настойчиво, призывая людей, находившихся внутри, поскорее уйти. Пребывание в палате вне часов посещения приведет к тому, что лица, осуществляющие уход, насильно выведут человека из палаты, а если удача будет не на их стороне, они могут столкнуться с другими пациентами, выходящими на свежий воздух.
Пациенты в третьем отделении были не такими дружелюбными и рассудительными, как во втором. Хотя для самого Сюй Иньтана это не имело значения, лучшим для него было держать ребенка в своих руках.
Мальчика обнял Сюй Иньтан, как только тот взял его на руки. Он схватил его больничную одежду и робко взглянул на лицо женщины, но тут же опустил глаза в пол. Он не смел взглянуть на медсестру с изуродованным огнем лицом, она была похожа на монстра из страшилок, а темный коридор и сопутствующий ему смрад, заставил его еще больше испугаться этого места. Он погрузил голову в грудь Сюй Иньтана, даже не осмеливаясь дышать.
Сюй Иньтан нежно похлопал его по спине и пошел вплотную за идущей впереди медсестрой.
Структура третьего отделения была слишком сложной, и время от времени она подвергалась внутренним ремонтам. Только смотрители хорошо знали планировку этого места. В детстве он часто терялся здесь, из-за чего его постоянно преследовали пациенты.
Когда они покинули главное здание отделения, Сюй Иньтан отчетливо почувствовал, как мальчик, которого он нес, глубоко вздохнул. Воздух снаружи казался свежее, чем в здании. Сюй Иньтан подвел его к краю небольшого сада между двумя отделениями, и рядом с высокими ограждениями были небольшие ворота, ведущие наружу.
Сюй Иньтан поставил мальчика на землю и указал на ворота: "Ты можешь пройти через ворота сам?"
Мальчик посмотрел на них, а затем на Сюй Иньтана и энергично кивнул. Его ноги снова заболели, как только коснулись земли, ему было очень трудно стоять. Однако в этот момент у него была необъяснимая интуиция, и он понял, что, сможет выбраться, от сюда только полагаясь на свои силы. Он вытерпел боль, подавил слезы и тихо сказал: «Я... я могу идти».
«Если ты не можешь идти, ползи, если нужно», — Сюй Иньтан вытер слезы с лица малыша и подтолкнул его в сторону маленьких ворот: «Спеши домой, мама точно тебя ждет».
Мальчик, которого Сюй Иньтан подтолкнул вперед, почувствовал, что маленькие ворота, ведущие наружу, были так близко, но в то же время так далеко, как будто он мог пересечь их за один шаг, но также как будто он не мог добраться туда, как бы сильно он ни старался, и не пытался.
Пока он шел вперед, он не мог не повернуться головой и оглянуться назад, ища поддержки. Однако густой туман затмил его зрение. Он расширил глаза, отчаянно осматривая окрестности, только чтобы понять, что все вокруг него было белым и пустым. Он был совсем один.
Усталость и боль заполонили его сознание, и постепенно мысли в голове мальчика исчезли, поглощаясь туманом.
*************************************
После почти двухнедельного отсутствия семья Чжоу в городе Хуай наконец нашла своего драгоценного маленького сына.
Ребенок вернулся сам, его нашли без сознания в маленьком саду, где он и пропал, напугав других игравших там детей.
Когда полицейские спросили его, помнит ли он, что пережил во время пропажи, он просто отрицательно покачал головой. Он не помнил, как убежал из дома в порыве гнева на маму, и даже не знал, куда пошел, прячась в зарослях кустов в саду.
В его памяти было лишь несколько темных старых зданий, высокие и устрашающие врачи и самый последний образ — нежная улыбка молодого человека с черными волосами, махающего ему на прощание, — все стало слишком размыто, чтобы из-за чего он не мог различить те образы в своей голове, как цвета акварели, которые были размыты водой.
Казалось, кто-то шептал ему на ухо, вдалеке, как во сне:
«Больше сюда не приходи».
«Забудьте обо всем и об этом месте».
*********************************
"Подожди!"
*Бах.*
В тихой комнате внезапно раздался приглушенный звук: кто-то упал с кровати, из-за чего включился небольшой ночник. Черный кот, спящий в изножье кровати, полуоткрыл глаза и зевнул, глядя на сидящего на полу человека, жалуясь на громкие крики: «Еще даже не полнолуние, а ты поднимаешь такой переполох. Можете ли ты позволить нормальным существам продолжить спать посреди ночи?»
Когда кот заговорил, из его рта раздался чистый и живой голос маленького мальчика. Его янтарные кошачьи глаза были полны раздражения и ярости: "Проснись! Вылезай из этого! Ши Юэбай, хватит спать!»
Он громко крикнул, но Ши Юэбай, казалось, все еще был погружен в свои мысли. Он повернулся к коту и пробормотал тихим голосом: «Он появился... только что, он мне приснился...»
Зрачки его глаз были такими же янтарными, как и у черной кошки, при тусклом свете ночника они мерцали странным, холодным блеском предавая его чертам нечеловеческое очарование, граничившего почти с потусторонним обаянием.
Черная кошка недовольно оскалила на него зубы, вскочила и сильно ударила Ши Юэбая по лицу подушечками своей лапы: «Посмотри на себя! Есть ли в тебе хоть капельку потенциала!»
"Это был просто обычный сон! Ты даже не смог ясно разглядеть его лицо!»
Он поклялся в этом, основываясь на своем огромном опыте наблюдения за людьми! Этот человек определенно был невысоким, тощим, грязным и совершенно уродливым человеческим ребенком!
Великий бог игры, Брюон, который мог повелевать ветром и дождем и был потрясающе крут в игре, превращался в эту дезориентированную и жалкую пародию себя всего лишь одним сном! Ши Юэбай, который с непоколебимой решимостью, мог сразится с любым злым богом!
Чем больше черный кот думал об этом, тем злее он становился. Чем больше он думал об этом, тем больше он чувствовал, что не может позволить себе опозорить этого человека.
Он был так зол на человека перед собой, что открыл пасть и укусил кончик хвоста Ши Юэбая, который бессознательно появился позади того и нервно покачивался из стороны в сторону.
Тебя настолько потрясло увиденное, что ты даже обнажил свой хвост! Ши Юэбай, ты позоришь ведьм, одним своим существованием!
Примечание от автора:
Ши Юэбай, который находился в режиме ожидания на заднем плане, наконец-то в сети.
Давайте тепло поприветствуем его!
Любители золотых зрачков, пожалуйста, сохраняйте свой энтузиазм и дальше.
Мне очень нравятся эти яркие, горячие и ослепительные золотые глаза.
Вертикальные зрачки еще лучше и привлекательнее, хшш.
Могу поспорить, они выглядят особенно красиво, когда плачут! [кокетливо]
Глава 16 - Безликий монстр, у которого нет лица, чтобы не кто его не видел.
Да, он был ведьмой.
Конечно, пол у него несомненно был мужской.
В копии, где Ши Юэбай был превращен в ведьму, «ведьма» — это всего лишь общий термин, обозначающий нечеловеческих существ, проклятых для получения власти и силы. Они бывают как и с мужскими телами, так и женскими, различаясь между собой только внешностью и способностями. Единственная общая черта так называемых "ведьм" — их склонность сходить с ума и терять рассудок в ночь полнолуния.
Черный кот — это половина его души, отражающая самые сокровенные желания и навязчивые идеи. Что являлось символ того, что его душа постепенно переходила в более звериную природу.
" ...Заткнись", — хриплым голосом проворчал Ши Юэбай, покачивая хвостом, чтобы избежать рта черного кота. Хотя маленькие клыки котика не могли ранить его кожу, попадание слюны на мех, его хвоста было довольно таки ... отвратительной вещью.
«Ба!» - Глаза черного кота расширились, как медные колокольчики, показывая отличный интеллект спрятанный в маленьком теле: "Вот значит как! Я сейчас тебе, кое-что скажу!"
Он энергично откашлялся и начал громко декламировать: «Согласно статье 237 уголовного закона нашей страны, применение насилия, принуждения или других средств с целью, совершения сексуальных преступлений в отношении других лиц или оскорблению женщин наказывается лишением свободы или арестом на срок до пяти лет. Если преступление совершено в группе или в общественном месте, либо при наличии других отягчающих обстоятельств, наказание может составлять больше пяти лет лишения свободы».
«Те, кто совершает сексуальное насилие над детьми, подлежат более строгому наказанию в соответствии с ранее описанными первыми двумя параграфами».
Закончив, черный кот еще раз подчеркнул ключевые слова: «Сексуальное насилие над детьми! Наказываются строже!»
Не принимая во внимание ранее описанных статьей, он просто продолжил слушать пустую болтовню кота, ведь Ши Юэбай, по крайней мере, серьезно отнесся к назначенному ему курсу юридического образования.
Но через некоторое Ши Юэбай, не смог не потереть свой лоб от дискомфорта.
Шум, исходивший от этой кошачьей болтовни, сделал его нервы более чувствительными и хрупкими, как будто этот сквернословящий кот энергично царапал ему мозги, как собственную когтеточку, из-за чего до того момента пока он полностью не сломается, оставалось всего несколько секунд.
«На край земли! Где нет душистой и прекрасной травы!»
"Зачем беспокоиться об этом! О какой-то безответной любови! Словно маленькая и нежная травинка!»
Черный кот все продолжал кричать и дико танцевать на минном поле разума Ши Юэбая .
Когда Ши Юэбай был близок к полнолунию, его психическое состояние было наиболее нестабильным. Яростные и свирепые эмоции тут же вспыхнули в его глазах, а клыки ранее спрятанные в деснах, были готовы появится в любой момент из закрытых уголков рта.
На таком красивом и остром лице юноши, смутно начали выделятся свирепый и искривленные черты животного, на его щеках и по бокам шеи появились распушённые волоски шерсти.
Ведьма, превратившая его в "ведьму", наложила на него проклятие.
Она прокляла этого холодного и высокомерного мужчину, отвергшего ее любовь, сходить с ума и мучиться в маниакальных приступах жажды и мании.
Каждую ночь полнолуния, не в силах контролировать свое безумие, он на собственной шкуре наблюдал, как превращается в уродливое и отвратительное чудовище.
По словам черного кота, если бы рядом с ним была роза, которая постепенно теряла свои лепестки, то он мог бы во воспроизвести историю «Красавицы и чудовище» в реальном мире.
"Замолчи!" - Ши Юэбай схватил болтающего черного кота за морду, закрывая нетерпеливый рот, его глаза покраснели и налились кровью от безумия: «Не заставляй меня повторять это снова!»
"Хорошо, хорошо," - черный кот, прикусил свой шершавый язык и символически уступил: «Я ничего больше не скажу, вообще ничего».
«Я даже не скажу, что ты жестокий маньяк с обсессивно-компульсивным расстройством, ставший извращенцем от подавления своей любви, пока не кхе-кхе-кхе-кхе...»
Взгляд Ши Юэбая был настолько острым, что он грозился продырявить животному голову в следующую секунду. Из-за чего черному коту пришлось мудро прикрыл рот лапой и проглотить свою незаконченную тираду полную сарказма. Его глаза повернулись и посмотрели на шерстяное тело и дрожащие от гнева "лапы" Ши Юэбая.
Не было никакого способа исправить его язвительность, такова была его природа. Если вы хотите обвинить его в том, что он является нарушителем спокойствия полного грубостью, вам следует сначала привлечь к ответственности Ши Юэбая, который был его первоисточником.
"Сейчас только половина четвертого, давай еще поспим". - Черный кот проворно, словно темный дымок, вырвался из рук Ши Юэбая, запрыгнув на его четко выраженный и мощный пресс с восемью кубиками. На лице кота отобразился гуманный сарказм: «Может быть, ты сможешь продолжить видеть сон, который у тебя только что был».
После этих слов черный кот спрыгнул с тела Ши Юэбая и превратился в ребенка примерно шести или семи лет с нечеткими чертами лица.
Однако его гуманоидная форма напоминала плохо спроецированное изображение, иногда тело в котором он находился было немного выше и толще, иногда короче и тоньше, а в некоторые моменты он внезапно и вовсе, мог превратиться в высокого и стройного взрослого человека.
В такие моменты на нем были старые больничные халаты и пара больших тапочек, а на голове словно блестящее золото были растрепанные желтые волосы, но что еще более непонятное от его тела мог исходить слабый но странный, неприятный запах.
Как жаловался черный кот, его гуманоидная форма определенно была неприятным и уродливым ребенок, но она оказалось, эффективным успокаивающим средством для эмоций Ши Юэбая, которые вот-вот мог вырваться из рациональных ограничений.
В мгновение ока его острые зубы, мех, уши и хвост исчезли, а глаза вернулись к темно-коричневым человеческим радужкам, его взгляд быстро наполнился ностальгией и нежностью, как только он увидел нечеткого ребенка, в которого превратился черный кот.
Он был похож на того ребенка из сна, который исчезал с его памяти в мгновение ока.
«...» - Ши Юэбай открыл рот, и уже собирались назвать определенное имя, но, как и сон, который он только что видел, оно исчезло в тот момент, когда коснулось реального мира, оставив в его памяти лишь беспокойное пустое пространство.
Черный кот, вероятно, почувствовал, о чем он думает, поэтому мяукающе пожаловался: «Итак, я повторю: сколько раз тебе снился этот сон? Разве ты не можешь хорошенько рассмотреть, как выглядит этот человек?» Ребенок поднял голову, пока говорил, обнажая пустое лицо без каких-либо четких человеческих черт: «У тебя нет стыда, но оно есть у меня!»
Этот внешний вид — его истинная форма половины души Ши Юэбая. Это воплощение глубочайшей одержимости его души. Поэтому, пока Ши Юэбай не сможет вспомнить, как именно выглядел его «Белый лунный свет», он из раза в раз будет превращаться в этого безликого монстра, монстра, у которого не было лица, чтобы встречаться с людьми.
Это его очень раздражало.
Черный кот, смотрящий на непреодолимо очаровательное лицо Ши Юэбая, становился все более завистливым и ревнивым, от чего у него чесались зубы до самых десен. Он не мог не наброситься на человека перед собой, с силой царапая тому щеки.
Ши Юэбай не сказал ни слова, он просто лег на кровать и позволил черному коту делать все, что ему заблагорассудится. Тот в ответ скривил свое безликое лицо, и начал с силой тыкать красивый пресс, кусать кожу рук и сердито щепать щеки противника, но молочные зубы ребенка, ничего не могли сделать такому сильному человеку, наоборот от всех этих махинаций у кота только заболели десна. Из-за этой боли, кот сердито схватил человека за горло и яростно замяукал.
Только потому, что у него была хорошая человеческая внешность, его не волновала жизнь и смерть, половины собственной души. Знает ли он, что эта безликая и уродливая форма, точно станет предметом насмешек со стороны ему подобных! Даже такие половинчатые существа, как он, обладают собственной самооценкой!
"Мяу, мяу, мяу!" - Зацензуренная кошачья ненормативная лексика.
«Нет... это очень красиво», — Ши Юэбай протянул руку, чтобы коснуться безликого лица ребенка, и хотя он не мог вспомнить внешний вид этого человека, он был уверен, больше чем кто-либо другой, что этот человек определенно был красивым и нежным. Ведь целый мир становился теплым и ярким, когда он улыбался.
Несмотря на то, что все говорили, что его воспоминания о похищении сумасшедшей женщиной и ребенке, который его спас, были всего лишь результатом его юного мозга, спутавшего кошмары с реальностью.
Вместе с ведьмой проклявшей его в копии S-уровня, высмеивающей его за безнадежное увлечение несуществующим человеком, иллюзией, созданной его больным разумом, он все еще руководствовался необъяснимой интуицией и твердо верил в истинность своих воспоминаний.
Тот ребенок определенно существовал, и он был не просто его товарищем по играм, каким он представлял того в детстве.
Этот человек действительно существовал в реальности из-за чего ненадолго посещал его сны, как приятный дымок, проходящий сквозь пальцы.
Ведь они пообещали друг другу, что вместе сбегут из места, где жила сумасшедшая, старая ведьма. Он отдал бы ему половину внимания своих родителей и никогда бы не передумал о своем обещании, пока бы не умер.
Если бы у нынешней безликой формы ребенка были глаза, они наверняка закатились бы к небу. К сожалению, на лице кота не было глаз, поэтому он мог только сердито укусить Ши Юэбая за нос, прежде чем уйти.
Сегодня был рабочий день, Ши Юэбаю нужно рано вставать и идти на встречу!
********************************
*******************
**********
Когда лидеры проводили собрания рано утром, людям стоящим на карьерным ступеньках ниже, приходилось вставать намного раньше, чтобы быть в режиме ожидания работы.
Заседания совета директоров были еще более отвратительными, ведь даже таким стажерам, как Чжоу Цянь*, которые работали всего два дня в неделю, приходилось приходить на работу рано и ничего не делать.
(* Девушка игрок из первой копии "Ночь рождения богов").
Чжоу Цянь сделала глоток крепкого холодного американо, чтобы попытаться разбудить свой рассеянный разум, но эффект от напитка был невелик. Это правда, что она была без сознания более десяти часов после выхода из копии до сегодняшнего утра, но психический ущерб, накопленный в игре, не мог быть устранен простым сном за одну ночь.
Когда ее разбудил будильник, она почувствовала такую боль, что казалось, будто половина, этого молодого тела была парализована, из-за чего ей потребовалась огромная сила воли, чтобы встать с постели.
Так почему же она решила пойти и найти стажировку во время своих драгоценных летних каникул на первом курсе?
О, это было сделано для того, чтобы получить социальный опыт и освободиться от наивности, чтобы ее не ограбили в играх, где она с радостью могла бы отдать кому-то все свои деньги.
Борясь с усталостью, Чжоу Цянь рассеянно подумала об очках, которые она получила в награду за прохождение копии «Ночь Рождения Богов». Она потеряла сознание в самый разгар сюжета из-за чего не слышала ту часть, где раздавались награды инстанса.
Утром ее разбудил будильник, она спешно умылась и пошла на работу. Но из-за того, что Чжоу Цянь так сильно устала, после прохождения копии, то на пол пути к работе она задремала и чуть ли не пропустила свою остановку в метро, ее мозг так же не успел как следует оценить прибыль от последней игры.
Она чувствовала, что в этой копии, смогла показала себя с хорошей стороны и должна была, по крайней мере, получить оценку «С»... Чжоу Цянь не осмелилась ожидать слишком многого, после некоторых подсчетов в ее мозгах появился план о том, как ей лучше всего потратить 12 000 баллов, которые, по ее мнению, она могла получить.
Ей следует купить амулет, на который она давно положила глаз ... затем проверить, не появился ли кто-нибудь у кого можно было бы запастись дешевыми зельями... а еще нужно купить...
Сознание Чжоу Цянь дрейфовало, и она постоянно зевала. Утренние сплетни от ее коллег продолжали доходить до ее ушей, причем самой обсуждаемой темой был менеджер проекта из штаб-квартиры, приехавший с проверкой, также известный как молодой принц их группы, Ши Юэбай.
Еще до того, как Чжоу Цянь его увидела, она уже знала от своих коллег, что он был высоким и красивым молодым человеком, с прессом на восемь кубиков, и что у него был кот, которого он баловал так сильно, как будто бы тот был его собственным биологическим сыном - разные бесполезные сплетни.
В 8:30 утра Ши Юэбай, главный герой сплетен, вовремя вошел в двери компании. Чжоу Цянь посмотрела на прекрасного молодого человека, резко контрастировавшего с лысеющим генеральным менеджером, и внутренне согласилась с оценкой своих коллег.
Он действительно был очень красив.
Однако в глубине души Чжоу Цянь чувствовала, что Линь Дэань* был немного красивее Ши Юэбая. Его густые брови, большие глаза и праведный вид, с широкой спиной перед ней, придающий ей чувство безопасности...
(*Линь Дэань - новичок в игре, полицейский из первой копии "Ночь рождения богов").
Кхм.
С одной стороны, в девичьем сердце Чжоу Цяня слегка запузырился маленький пузырь симпатии, пока с другой стороны, Линь Дэань со всей силы пчихнул, как будто у них была какая-то телепатическая связь.
Он закинул наверх голову от боли и присел на корточки в патрульной машине, слушая, как его партнер, Чжэн Гэ, жалуется на то: что молодые люди в наши дни поздно ложатся спать, все время едят еду на вынос и не заботятся о своем здоровье.
Он сказал Линь Дэаню пойти в больницу после работы и не позволять незначительному заболеванию превратиться в серьезную проблему.
Линь Дэань несколько раз кивнул, чувствуя облегчение от того, что это не он вел патрульную машину. В противном случае сильная боль, поразившая его в тот момент, когда он вышел из инстанса, могла бы привести к автокатастрофе.
В одну секунду он завершил свою первую игру, а в следующую же секунду его вызвало начальство на задание. Он не мог вспомнить ни одного другого игрока, у которого был бы более печальный опыт, чем у него.
Игра и реальность плавно соединились без какого-либо буфера*, заставив его вспомнить, что до того, как его втянули в игру, он не лежал дома без дела под одеялом. Вместо заслуженного отдыха, он получил новый вызов от службы экстренной помощи вместе со своим партнером во время патрулирования. Они бросились на место происшествия под вой сирен.
(*Скорее всего тут имеется ввиду временное пространство, которое помогло бы с переходом из игры в реальный мир).
После этого они не прекращали работать всю ночь, занимаясь пьяными дебошами и беспорядками в барах. У него даже не было времени сходить в аптеку и купить пачку обезболивающих.
Чжоу Цянь сказала ему, что первое ранение будет очень болезненным, жгучая боль, словно ему оторвали макушку, так как ему вспороли живот, но Линь Дэань действительно не ожидал, что это будет так больно.
Все это стало настолько невыносимым в один момент, что в конце концов он потерял сознание и очнулся в больнице с капельницей в руке.
****************************
****************
******
Для Сюй Иньтана не имело значения, упало ли небо в реальном мире или нет, как только он отправил маленького мальчика за дверь, его миссия считалась завершенной, и он больше не обращал внимания на то, что могло произойти дальше. Он вернулся к своему обычному распорядку дня, который ничем не отличался от его обычного расписания.
Медсестра привела его обратно во вторую палату вместе с другими пациентами для участия в дневных групповых занятиях.
На сегодня запланированное дневное занятие было посвящено искусству, что, проще говоря, означало раздачу каждому пациенту нескольких листов белой бумаги и двух восковых мелков. Они могли делать все, что хотели, лишь бы не шумели и не бегали.
Сюй Иньтан не очень интересовался рисованием, но Юй Конъю с большим энтузиазмом относился к искусству. Он взволнованно подошел к нему и рассказал о том, как можно сложить бумагу в оригами, если ему не хочется рисовать.
Юй Конъю сказал, что умеет складывать разные красивые вещи, и начал при нем складывать бумажную лилию из квадратного листа белой бумаги*.
"Хочешь сделать так же? А как насчет розы Кавасаки*? Это совсем не сложно».
Просто слушая тон голоса Юй Конъю, Сюй Иньтан понял, что тот снова говорит чепуху.
Поэтому, он попросил Юй Конъю научить его самому простому способу складывать лилию из бумаги, из-за чего тот продолжал разглагольствовать на разные темы, говоря, что он не добьётся прогресса, если будет делать только самые простые оригами.
Но даже несмотря на ворчливость Юй Конъю научил Сюй Иньтана, как сделать красивую бумажную лилию из одного листа белой бумаги.
Сложность его изготовления была невелика, и это был первый раз, когда Сюй Иньтан делал из бумаги оригами. Тем не менее, ему удалось создать вполне законченный продукт. Это побудило соседа Сюй Иньтана по столу, Сюй Чжунпина, с изумлением посмотреть на сделанную им бумажную лилию, как будто он смотрел на какое-то чрезвычайно драгоценное сокровище.
Но когда Сюй Иньтан дал ему цветок, тот покачал головой отказавшись от него. Сюй Чжунпин опустил голову и начал что-то писать и рисовать на бумаге. В итоге чисто белая бумага, превратилась в черную бесформенную карикатуру, из-за чего невозможно было понять, что именно он на ней было нарисовано.
Юй Конъю искренне указывал на разные точки на черном рисунке, утверждая, что одно из них было водяным растением, а другое — рыбой. Сюй Иньтан сделал вид, что поверил ему. В конце концов, то, что Сюй Чжунпин нарисовал на бумаге, не имело к нему никакого отношения.
Сюй Чжунпин отвлек внимание Юй Конъю, дав Сюй Иньтану немного тишины и покоя. Он нашел место на открытой площадке, сел и открыл игровую панель. Затем он нашел в своем избранном бесплатное учебное пособие для новичков от Брюон.
Другим он казался погруженным в свои мысли, сидя лицом к стене, но таких пациентов в больнице было так много. Что стен со всех сторон было недостаточно, чтобы разделить их всех.
Примечание автора:
Возлюбленный детства прибыл с неба! А еще у него большой хвост и милый кот!
Посылаю благословения всем офисным работникам, которым предстоит работать после выхода из копий[взгляд вдаль]