Глава 11。
༺❀༻
Линь Хао просыпается где-то в середине дня в одном из кучи обычных домиков клана Шень.
За ночь он, Цзяо Цзин, Цзяо Лан, Мэй Сюли, Линь Лун и выжившие Шень проделали грандиозную работу, похоронив сто восемьдесят с лишним тел. Для каждого вырыли отдельную могилу на сильно увеличившемся за последнее время кладбище клана Шень и даже сделали каменные надгробия с высеченными на них именами, а затем ведрами таскали воду из лесной реки, чтобы хоть немного размыть лужи крови и гноя. Сложнее всего, конечно, были похороны. Перед тем, как поднять с земли тело и отнести к могиле, нужно было завернуть его в ткань, чтобы не прикоснуться к гниющей плоти и вытекающей из неё красно-зелёной жидкости. В качестве такой ткани использовали ковры, находившиеся в доме практически каждого Шень. Это, можно сказать, традиционные ковры Шень, которые изготавливаются только у них в клане и нигде больше. Такие ковры очень-очень толстые и плотные, поэтому их как раз было удобно использовать для заворачивания в них “ядовитых мертвецов” - так уже успели прозвать всех погибших от болезни Синфу. Так же немало сложностей оказалось в том, чтобы опознать всех. Даже собственного ребёнка узнать проблематично, если половина его тела и лица уже сгнили.
Практически в каждом доме клана кто-то умер. Если человек умер в постели, то в крови и гное подушка, одеяло, матрас, а в некоторых случаях и под кроватью эта смесь биологических жидкостей. Если человек умер на полу, то деревянные половицы оказываются насквозь пропитаны этой гадостью и тоже начинают гнить. Убираться там будет и сложно, и опасно. Да проще разрушить эти дома и построить новые! Так что этим пока решили не заниматься - все слишком уставшие и вовсе не в состоянии это делать.
Шень, проявляя уважение, те несколько домов, что остались не пропитаны духом смерти, отдали на ночь гостям Линь, Цзяо и Мэй. Сами же Шень устроились в своих пещерах. Все Шень, кроме одного: Шень Хуэй провёл ночь в принадлежащем ему деревянном домике вдвоём с Цзяо Цзином.
И, даже не смотря на весь пережитый ночью кошмар, первая мысль в голове только-только проснувшегося Линь Хао - “Цзяо Цзин спал с Шень Хуэем”. Совсем как было в давние времена, на обучении. И, вероятно, как будет впредь. Те слова Цзяо Цзина, вчера сказанные им для Шень Хуэя, сейчас эхом раздаются в голове Линь Хао: “Когда это всё закончится, можешь покинуть Шень и жить со мной в Цзяо”. Шень Хуэй. С Цзяо Цзином. В Цзяо. Одна только мысль об этом причиняет сердцу такую сильную боль... Линь Хао вынужден бороться с самим собой, чтобы сдержать слёзы.
Он поднимается с постели и подходит к окну. Однако помимо пустующих домиков, множества пещер и мокрой земли он видит ещё кое-что. Видит Шень Хуэя и Цзяо Цзина, вдвоём сидящих на деревянной скамеечке рядом с домом первого. У обоих в руках по чашке чая. Линь Хао тут же вспоминает то, что узнал ещё в годы обучения: Шень Хуэй сам выращивает, собирает и сушит зелёный чай и различные травы, которые можно туда добавить. И Цзяо Цзин любил этот чай и, похоже, и сейчас любит. Цзяо Цзин всегда любил всё, что связано с Шень Хуэем, точно так же, как Линь Хао всегда любил всё, что связано с Цзяо Цзином.
Цзяо Цзин и Шень Хуэй разговаривают. О чём? Линь Хао не слышит. Но, видя одновременно и серьёзное, и вопреки обстоятельствам довольное выражение на лицах обоих, Линь Хао может предположить, что говорят они об их планах на совместное будущее.
Цзяо Цзин замечает в окне Линь Хао и с лёгкой улыбкой приветственно машет ему рукой, в это же самое время отвечая на какую-то фразу Шень Хуэя. Линь Хао со смесью неуверенности и злости коротко машет в ответ, прежде чем отвернуться от окна и, тихо матерясь себе под нос, возвращается обратно к постели и буквально падает в неё, закрыв глаза. Больше он не пытается сдержать слёз, и они, чуть ли не струйками льющиеся из его глаз, впитываются в подушку. Боль, разочарование, отчаяние, злость, гнев, ярость, запредельная ненависть к Шень Хуэю и болезненно сильная любовь к Цзяо Цзину - это всё смешалось в одно чувство, мерзкое и липкое.
Но не проходит и пары минут, как в дверь домика кто-то стучит. Линь Хао быстро поднимается с постели и подходит к зеркалу. То, что он там видит, его не радует - за то недолгое время, что он рыдал, его глаза уже успели немного покраснеть и опухнуть. Он берёт со стола кувшин с речной водой и плескает немного себе в лицо, надеясь, что это хоть чуть-чуть улучшит ситуацию. От прохлады влаги по телу пробегают неприятные мурашки, и Линь Хао невольно содрогается. Вода оказалась даже холоднее, чем он думал, прежде чем плеснуть её на себя. Похоже, ночью на улице было морозно, ведь вода такая... брр.
Линь Хао снова смотрит в зеркало - как и предполагалось, это умывание не сильно исправило его внешний вид. Возможно, даже наоборот, ухудшило, ведь теперь на нижней рубахе есть небольшое мокрое пятно. Ну что ж, зато холодная вода явно помогла взбодриться. В сон больше не клонит.
Стук в дверь повторяется, и Линь Хао открывает её перед незваным гостем. Практически без удивления Линь Хао видит на пороге не кого иного, как Цзяо Цзина.
- Доброе утро, - Цзяо Цзин слегка улыбается. Чёрт, как вообще возможно улыбаться настолько красиво...?
- Доброе, - ворчит в ответ Линь Хао, про себя миллион раз подряд проклиная и Цзяо Цзина, и его эту улыбку. - Чего тебе?
- Мы все - я имею ввиду всех тех, кто направляется в город Синфу - уже проснулись. Мы ждали, пока ты тоже встанешь, чтобы всем вместе позавтракать и пойти дальше.
- Мм, хорошо. Сейчас оденусь и выйду. - С этими словами Линь Хао захлопывает дверь, при этом чуть не ударив ей стоящего слишком близко Цзяо Цзина.
Цзяо Цзин делает шаг назад, чтобы не не получить дверью по лицу, но спотыкается и начинает падать с порога назад. Однако ударить спиной землю ему не суждено - рядом тут же оказывается Шень Хуэй, одной рукой подхватывая его под поясницу, а второй - под колени, поднимая и при этом крепко прижимая его к своей груди. Цзяо Цзин смеётся:
- О, Шень Хуэй, ты ни капли не изменился! Всё так же... спасаешь и оберегаешь меня от всего.
- Ага. Пока я рядом, ты будешь в полном порядке, уж это я точно могу тебе обещать. - Шень Хуэй нежно целует Цзяо Цзина в лоб. - А теперь, мой дорогой, пойдём к общему столу. Подождём молодого господина Линь там.
Но Шень Хуэй так и не даёт Цзяо Цзину пойти. Вместо этого он несёт его на руках, всё так же прижимая к себе. Цзяо Цзин и не думает сопротивляться - напротив, он кладёт голову на плечо своего мужчины и утыкается носом в его шею, вдыхая знакомый запах. Лёгкий аромат зелёного чая, трав, леса и любви. Шень Хуэй и прежде всегда так пах. И для Цзяо Цзина этот аромат ассоциируется с теплом и беззаботностью, этот запах такой... родной.
Линь Хао ещё не начал одеваться. Вместо этого он стоит у окна и наблюдает за приторным и слащавым, словно засахарившийся мёд, взаимодействием Цзяо Цзина и Шень Хуэя, тихо бормоча проклятья в адрес последнего и желая ему всего самого наихудшего.
Лишь после того, как Шень Хуэй ушёл, неся за собой Цзяо Цзина, Линь Хао начинает одеваться и причёсываться. Приведя себя в порядок настолько быстро, насколько это возможно, Линь Хао выходит из домика, закрывает за собой дверь, и направляется к общему столу Шень.
В Шень всегда считалось, что отношения между всеми членами кланами всегда должны оставаться тесными и тёплыми. “Мы все - одна семья, и должны оставаться близки и дружны,” - любили повторять старейшины. И чтобы все больше общались друг с другом, старейшины сделали так: каждый должен завтракать, обедать и ужинать каждый день зюв одно и то же время за общим столом, вместе со всеми остальными. Разговоры во время таких трапез здесь не только не возбраняются, но даже, наоборот, поощряются. И даже сейчас, когда из всех Шень выжившими остались лишь двадцать взрослых да одно дитя, изменять своим традициям никто не собирается. Все будут, как и прежде, есть вместе, сидя за одним столом и мило болтая друг с другом - но теперь с явной печалью в глазах.
Подходя всё ближе и ближе к столу, Линь Хао слышит, что говорят именно о нём:
Линь Лун: “Может, начнём без него? Как-то он долго собирается. Я уже ужасно голоден.”
Кто-то из Шень: “Нет-нет, так нельзя. Подождём.”
Кто-то из Шень #2: “Правильно, подождём. Тем более, что мы за клан такой, если начнём трапезу без нашего гостя? Нужно соблюдать хотя бы банальные правила приличия.”
Остальные Шень, сидящие за столом, согласно кивают головами. Шень славятся своим гостеприимством, у них полно правил вроде “Гость всегда прав”, “Всё самое лучшее - гостю”, “Отведать лакомства со стола первым должен гость” и всё тому подобное. Вот и сейчас Шень, даже не задумываясь, уступили гостям на ночь свои дома и дожидаются последнего из них у стола.
Линь Лун, закатывая глаза: “Ну кто знает, сколько ещё нам придётся его ждать?”
Кто-то из Шень: “Сколько нужно, столько и подождём.”
Цзяо Цзин: “Он сегодня выглядит крайне подавленным. Когда я виделся с ним с утра, у него были покрасневшие глаза, будто он плакал. После событий ночи и вчерашнего дня это, впрочем, не удивительно. Пока мы всех хоронили, даже я немного всплакнул... В общем, к чему это я? Не нужно портить Линь Хао настроение ещё сильнее, Линь Лун. Стоит подождать его.”
“Чёрт, он всё-таки заметил, что я плакал, - Думает Линь Хао. - Что ж, он, похоже, хотя бы не понял, что причиной был он. Вот и хорошо.”
Линь Хао остаётся лишь несколько шагов до общего стола, когда Цзяо Цзин замечает его и восклицает:
- А вот наконец и Линь Хао!
Цзяо Цзин двигается ближе к Шень Хуэю, чуть ли не прижимаясь к нему, этим освобождая на краю скамьи достаточно места, чтобы туда сел ещё один человек.
- Эй, Линь Хао, садись сюда.
И Линь Хао, конечно же, садится рядом с Цзяо Цзином. Пусть Цзяо Цзин и любит этого поганого Шень Хуэя, пусть Цзяо Цзин и никогда не ответит Линь Хао взаимностью, всё ещё невероятно хочется находиться как можно ближе к нему.
На столе стоят три большие миски разных овощных салатов, крупная тарелка жареной свинины, корзина яблок и груш, и ещё одна корзина, накрытая чистым белым куском ткани.
- Что в корзине? - Задаёт вопрос Линь Хао, очевидно имея ввиду ту, что накрыта.
- Там булки. - Отвечает Шень Хуэй. - Когда Цзяо Цзин учился здесь, он ча, то готовил эти булки для меня. По традиционному рецепту клана Цзяо. С мёдом и кунжутом. А сегодня с утра я и он вдвоём приготовили корзину этих булок. Ешь, очень вкусно.
- Сладкое только после салатов с мясом, - вмешивается кто-то из Шень.
Линь Хао согласно кивает головой, накладывая с свою тарелку один из салатов, первый попавшийся. Он и не уверен, что вообще будет есть те булки. Линь Хао всегда знал что Цзяо Цзин увлекается готовкой, и никогда не сомневался, что готовит тот очень вкусно. Если бы эти булки готовил Цзяо Цзин один, Линь Хар с удовольствием съел бы их целую корзину. Но мысль о том, что Цзяо Цзин готовил это вместе с Шень Хуэем... Эта мысль отвратительна. В воображении Линь Хао сама собой всплывает картинка, как Цзяо Цзин и Линь Хао готовят вдвоём, перепачкавшись в муке и смеясь. От этой мысли Линь Хао морщится, всё ещё жуя салат.
- Что такое? - Тут же спрашивает кто-то из Шень. - Салат невкусный? Все наши повара погибли и мы готовили сами, но, вроде, овощи все те же самые и нарезаны в примерно таких же пропорциях...
- Нет, не переживайте, всё вкусно. - Спешит заверить Линь Хао. Нужно как-нибудь оправдаться, соврать, но только так, чтобы это звучало убедительно. Не может же он так и сказать, что представил Цзяо Цзина с Шень Хуэем. - Просто голова сильно заболела.
- У меня есть травы, помогающие от головной боли. - Говорит Шень Хуэй. - Я могу заварить его для Вас, молодой господин Линь.
Ещё чего! Нет, Линь Хао ни за что не примет ничего из рук Шень Хуэя. Тем более, что на самом-то деле голова и вовсе не болит.
- Не стоит, само пройдёт.
- Линь Хао, ты уверен? - Обеспокоенно спрашивает Цзяо Цзин. - Нам предстоит ещё долгая дорога. Ты сможешь это всё пройти с головной болью?
- Да, не переживай... - Теперь Линь Хао приходится прилагать огромные усилия, чтобы не улыбнуться; от прошлого раздражения сейчас и следа не осталось. Может, и только как о друге, но всё же Цзяо Цзин о нём заботится. - Говорю же, само пройдёт. У меня так бывает иногда.
- Хорошо, хорошо. - Цзяо Цзин легонько похлопывает Линь Хао по плечу. Это один из самых любимых дружеских жестов Цзяо Цзина. - Ну всё, ешь давай.
И Линь Хао продолжает есть.
Как и все за столом.
Что-то подобное крайне редко случается в клане Шень, но все молчат и никто не знает, на какую тему можно поболтать. После всего случившегося большинству не особо сильно хочется поддерживать очередную бессмысленную беседу или сплетничать. Каждый погружён в свои собственные невесёлые мысли, и от этой самой невесёлости атмосфера за столом становится весьма напряжённой.
Хоть более-менее счастливыми чувствуют себя лишь Цзяо Цзин и Шень Хуэй, после стольких лет в разлуке вновь обрётшие друг друга. Эти двое окрылены мечтами о светлом совместном будущем, полном ярких красок и нежной любви. Несмотря на всё то, что происходит сейчас, они заставляют друг друга верить в лучшее. И Линь Хао от осознания этого снова хмурится. Вот только-только ушедшее раздражение и вернулось обратно. Что это ещё за скачки настроения такие...? Прежде у Линь Хао такого не было.
Полное молчание и витающее в воздухе напряжение влияют на всех, угнетая ещё больше.
Только когда все уже покончили с основными блюдами и начали приступать к фруктам и пирожкам, какая-то молодая девушка из клана Шень стремится, по-видимому, разрядить обстановку:
- Пирожки невероятно вкусные. Господин Цзяо, а я и не знала, что вы так чудесно готовите!
- Приятно слышать, - Улыбается Цзяо Цзин. - Но право же, не стоит меня так хвалить. Приготовление было не сложным, рецепт довольно простой.
Естественно, на самом деле Цзяо Цзин рад похвале и считает, что полностью заслужил её. Но ему всё ещё нужно соблюдать правила приличия, которые так чтятся среди Шень.
- Вы не будете против поделиться рецептом?
- Перед моим уходом дадите мне лист и кисть, я напишу Вам рецепт.
- Спасибо, - Девушка мило улыбается. - Но знаете, кроме рецепта пирожков, Вы могли бы поделиться также и рецептом своей красоты.
А, нет. Оказывается, она пыталась не разрядить обстановку, а флиртовать с Цзяо Цзином.
Неловкое молчание.
- Ну... - Начинает оправдываться девушка, - Господин Цзяо, понимаете, у нас в Шень ведь теперь юношей-то почти не осталось, и достаточно хорошего для меня здесь нет, а Вы такой... сильный, мужественный, красивый, вежливый... В общем, достойный.
Все сидящие за столом юноши хмурятся и переглядываются, услышав слова “достаточно хорошего для меня здесь нет”, а сказавшая это девушка краснеет, понимая, что ляпнула лишнего.
Прежде, чем Цзяо Цзин успевает придумать ответ, раздаётся недовольное ворчание Линь Хао:
- Он, может, и достойный, но вот достойна ли ты его его?
Девушка краснеет ещё сильнее, и, выглядя очень пристыжённой под довольно осуждающими взглядами, смотрит в свою тарелку и продолжает есть, пытаясь сделать вид, что ничего не было.
И лишь после этого Линь Хао понимает, что случайно сказал свои мысли вслух.
Больше заговорить никто не решается до конца трапезы.
Вскоре, когда все заканчивают завтрак, Цзяо Цзин произносит:
- Нам сказали, в лесу много тропинок, но к Синфу ведёт только одна из них. Не мог бы кто-нибудь, пожалуйста, подсказать нам, какая именно из них нам нужна? Мы будет искренне благодарны.
- Я подскажу, - мгновенно отзывается Шень Хуэй. - Но сначала пообещай, что будешь хорошо заботиться о себе и вернёшься ко мне целым и невредимым.
Цзяо Цзин обещает это ему, а затем вместе с ним и своими товарищами направляется к лесу. К слову, благополучно забыв о флиртовавшей с ним девушке и обещанном ей рецепте пирожков.
Шень Хуэй указывает пальцем на одну из тропинок, самую узкую и поросшую травой:
- Вот. По этой тропе вам нужно идти. Она немного петляет, но никаких развилок, насколько мне известно, на ней нет.
- Спасибо, - просто отвечает Цзяо Цзин.
Он крепко обнимает Шень Хуэя и нежно-нежно целует его в щёку на прощание. Линь Хао отворачивается, чтобы этого не видеть.
А затем Линь Хао, Цзяо Цзин, Цзяо Лан, Линь Лун и Мэй Сюли продолжают свой путь к городу Синфу, теперь - по узкой тёмной тропинке, гибкой змеёй вьющейся по лесу.