ГЛАВА 8: ТЕМНАЯ КРЕПОСТЬ И ШЕЛКОВЫЙ САВАН

ГЛАВА 8: ТЕМНАЯ КРЕПОСТЬ И ШЕЛКОВЫЙ САВАН
Снежный буран за стенами столицы превратился в ничто по сравнению с тем хаосом, который охватил город. Улицы Лиана тонули в огне и криках: тяжелая кавалерия Севера, одетые в железные чешуйчатые доспехи воины «Черного Волка», взяла под контроль главные перекрестки и правительственные кварталы. Принц Ли бежал через подземные ходы, а старый Император был мертв.
Столица оказалась в руках двадцатилетнего «заложника».
В глубоких подвалах резиденции Северного Княжества - защищенной, как военная цитадель, и скрытой от чужих глаз - витал тяжелый, удушливый запах сушеной змеиной желчи, горячего уксуса и жженой корицы.
Шэнь Чжао лежала на широком ложе, застеленном суконными покрывалами. Его белое нижнее ханьфу было полностью разрезано на груди. Прозрачная, фарфоровая кожа Советника сейчас казалась почти синей, а черные, похожие на сухие ветви деревьев вены разрослись от самого сердца до самой шеи, пульсируя отравленным, темным огнем.
Он горел. Бредил, судорожно выгибаясь на кровати при каждом глубоком вдохе, пока его губы шептали бессвязные, прерывистые слова на древнем языке заклинателей.
- Учитель! Держите его! - старый военный лекарь Севера, с запятнанными сажей и копотью руками, пытался приложить раскаленный на жаровне бронзовый нож к черной ране над сердцем Шэнь Чжао. - Яд «Черной Пиявки» дошел до главного канала! Если не выжечь рану сейчас, его духовное ядро расплавится до рассвета!
Сяо Жань сидел на краю кровати. На нем больше не было верхнего плаща - лишь окровавленная льняная рубаха с засученными рукавами. На его мощных предплечьях проступали натянутые вены, а темно-серые глаза были налиты тяжелой, звериной кровью. Он не спал больше суток.
Сяо Жань обеими руками намертво прижимал плечи Шэнь Чжао к матрасу, не давая раненому вырываться.
- Выжигай, - прошипел Сяо Жань, и его голос звучал как хруст сухих костей под сапогом. - И если ты заставишь его сдохнуть от боли... я сдеру с тебя кожу прямо в этом подвале.
- Вторая молодой мастер... Он не выдержит! Без обезболивающих трав его сердце просто остановится!
- У него нет времени на травы! Выжигай!
Лекарь прижал раскаленное докрасна лезвие к груди Шэнь Чжао.
Раздался страшный, шипящий звук сгорающей плоти. Из груди Шэнь Чжао вырвался крик - глухой, дикий, полный нечеловеческой муки стон, который он сдерживал во время всех пыток Высшего Суда. Его тело резко взвилось дугой, тонкие пальцы с невероятной, отчаянной силой впились в предплечье Сяо Жаня, прорывая ткань рубахи и оставляя на его коже глубокие, окровавленные царапины.
Сяо Жань даже не поморщился от боли в собственной руке.
Он наклонился ниже, накрывая своими широкими грудью и плечами бьющегося в лихорадке Наставника, и вжал его обратно в подушки. Его дыхание - горячее, тяжелое, пропитанное запахом крови и дикой мяты - коснулось залитой холодным потом шеи Шэнь Чжао.
- Держись, Шэнь Чжао... - рыкнул Сяо Жань прямо ему в ухо, сжимая его челюсть и заставляя Наставника смотреть на него сквозь мутную дымку безумия. - Смотри на меня! Ты не сдохнешь в этом подвале! Слышишь?! Я не разрешал тебе умирать!
Шэнь Чжао на секунду фокусировал свой темный, подернутый слезами и лихорадкой взгляд на лице Сяо Жаня. Его бледные губы дрогнули, выплеснув на подбородок струйку темной крови.
- Сяо... Жань... - выдохнул он, едва слышно, словно шелест падающего снега. - Ты... проклятый... волк...
В следующий миг глаза Наставника закатились, и он обмяк на руках Сяо Жаня, погружаясь в глухую, тяжелую кому.
Лекарь отстранил отменивший раскаленный нож, тяжело вытирая пот со лба.
- Черный яд выжжен, Второй мастер... Но его духовные каналы сожжены. Сломанные ребра повреждены еще сильнее. Он не проснется еще несколько дней. И если он выживет... он потеряет половину своей духовной силы. Он станет обычным человеком.
Сяо Жань молчал. Он медленно опустил бессознательное тело Шэнь Чжао обратно на подушки. Его пальцы, испачканные в чужой и своей крови, слегка дрожали.
Он смотрит на этого человека. Без своего привычного ледяного величия, без Тяньвэня на поясе, без своего сухого, пренебрежительного тона Шэнь Чжао казался невероятно хрупким. Словно сломанная нефритовая статуя, которую бросили в грязь.
В голове Сяо Жаня снова вспыхнул фрагмент из тех мрачных, смутных воспоминаний: он сам, сидящий на Императорском троне, смотрит на Шэнь Чжао, закованного в золотые цепи... и видит в его глазах точно такую же бесконечную, гордую ненависть.
- Потеряет силу? - тихо, с темной ухмылкой переспросил Сяо Жань, не сводя взгляда с бескровного лица Наставника. - Тем лучше. Без своей силы он больше не сможет плести свои ядовитые интриги. Он останется в этой крепости.
Сяо Жань встал, взял с кресла чистый, сухой плащ из волчьего меха и бережно накрыл им обнаженные, перебинтованные плечи Шэнь Чжао, заботливо подоткнув края под его подбородок. Это движение было настолько контрастным с его предыдущей жестокостью, что лекарь в углу лишь удивленно опустил глаза.
В этот момент двери подвала отворились, и в помещение вошел командир всадников «Черного Волка», держа в руках кожаный тубус.
- Владелец, - поклонился офицер. - Принц Ли бежал из города на Юг. Он собирает остатки войск и объявил себя законным Императором в провинции Цзян. Но это не самое худшее...
- Говори, - отрезал Сяо Жань, не поворачиваясь.
- Ваш старший брат... Генерал Сяо Сюань... проигнорировал фальшивый указ и двинул тридцать тысяч воинов с Северных Врат к столице. Они будут у ворот Лиана через четыре дня.
Сяо Жань сузил глаза.
Если его брат придет с армией к столице, а Шэнь Чжао - Главный Советник империи - лежит в коме в его подвале, вся страна решит, что Север затеял государственный переворот и насильно удерживает власть. Это спровоцирует гражданскую войну, в которой сгорят все провинции.
Сяо Жань медленно повернулся и посмотрел на лежащего без сознания Шэнь Чжао.
- Четыре дня... - тихо выдохнул Сяо Жань. - У тебя есть ровно четыре дня, Учитель, чтобы открыть глаза и придумать, как нам спасти этот сгнивший мир от моего собственного брата.
Он опустился на табурет подле кровати, скрестив руки на груди, и приготовился ждать. Долгая, кровавая ночь столицы закончена, но настоящая война за империю только начиналась.