20 финал
Токио не изменился.
Город всё так же пульсировал неоном, скрывая за яркими вывесками гниль и кровь. Империя Бонтен стала еще могущественнее, превратившись в тень, которая накрыла всю Японию. Но в самом сердце этой тени, в пентхаусе, где когда-то пахло клубникой и пионами, теперь царил вечный холод.
Майки сидел в своем кресле у окна. За пять лет он почти не изменился внешне, но те, кто осмеливался смотреть ему в глаза, видели там лишь выжженную пустыню. Он больше не носил светлых вещей. Только черный шелк, словно бесконечный траур, который он надел в ту ночь в подвале загородного поместья.
Дверь кабинета открылась. Маленькие, уверенные шаги эхом отозвались от мраморного пола. Мальчик лет пяти, одетый в идеально сшитый черный костюм, подошел к столу. У него были золотистые волосы, как у отца, но взгляд... взгляд был серо-голубым, пронзительным и теплым, как у матери.
— Отец, Коконой сказал, что ты звал меня, — произнес ребенок. Его голос был не по-детски серьезным.
Майки медленно перевел взгляд на сына. Каждый раз, видя его, он чувствовал, как в груди поворачивается ржавый нож. Мальчик был живым напоминанием о его величайшей любви и его величайшем грехе.
— Твои тренировки по стрельбе закончились? — безжизненно спросил Майки.
— Да. Санзу сказал, что я делаю успехи. Он говорит, что я стану таким же великим, как ты.
Майки горько усмехнулся.
— Не стань таким, как я, Шиничиро. Будь тем, кого она хотела видеть.
Мальчик нахмурился. Он никогда не видел своей матери. В доме не было её фотографий — Майки приказал уничтожить или спрятать всё, что напоминало о ней, потому что боль была невыносимой, но ребенок чувствовал её присутствие в каждом углу этого мрачного дворца.
— Почему ты никогда не называешь её имени? — вдруг спросил сын.
Майки замер. Воздух в комнате стал ледяным.
— Потому что некоторые имена слишком святы для таких грязных мест, как это. Иди к Коко. У тебя сегодня уроки экономики.
Когда мальчик вышел, Майки достал из ящика стола единственный предмет, который он сохранил. Тот самый разбитый телефон Т/И. Он включил его и в сотый, в тысячный раз открыл папку с фотографиями.
Там, на поцарапанном экране, она смеялась. Розовые волосы растрепаны ветром, на щеке мазок от мороженого, а рядом Кенджи, живой и веселый, показывает в камеру знак "V" . Это был мир, который Майки разрушил собственными руками.
Раз в год, в день её смерти, Майки исчезал. Ни Санзу, ни Коко, ни даже его сын не знали, куда он уходит.
Он приезжал на заброшенное побережье, где когда-то они были счастливы всей бандой. Там не было памятника. Только старое дерево, в кору которого он когда-то вонзил нож от ярости. Под этим деревом он зарыл её прах, не желая отдавать её даже кладбищенской земле.
Майки сел на песок, глядя на темные волны океана.
— Ты победила, Т/И, — прошептал он, прикуривая сигарету. Дым уносил ветер. — Ты ушла, оставив меня в этой тюрьме. Ты знала, что я не смогу покончить с собой, пока жив наш сын. Ты привязала меня к этой жизни сильнее, чем любыми цепями.
Он закрыл глаза. В шуме прибоя ему на мгновение почудился её смех и запах клубничного молока.
— Я скоро приду, — пообещал он пустоте. — Но не сегодня. Сегодня я должен еще немного пожить в этом аду, который я построил для нас двоих.
----------
Банда Бонтен продолжала процветать. Майки-младший рос, становясь всё более похожим на свою мать по характеру добрым, но с той самой стальной жилкой, которая позволяла ему выживать среди монстров. Санзу оставался верным псом, Коко расчетливым мозгом.
Но каждый из них знал: Майки Сано умер в ту ночь вместе со своей розововолосой девочкой. То, что сидело в пентхаусе, было лишь оболочкой, мстительным призраком, который ждал своего часа, чтобы наконец воссоединиться со своей единственной одержимостью в мире, где больше нет памяти, боли и Бонтена.
В небе над Токио вспыхнула одинокая звезда, похожая на блеск в глазах Т/И, и тут же погасла в смоге мегаполиса.
---&--
Это конец. Надеюсь вам понравится