14 тошнота
Прошло два месяца после свадьбы.
Жизнь в пентхаусе Бонтена текла своим чередом роскошная, размеренная и абсолютно подконтрольная. Майки стал еще более внимательным, если это вообще было возможно. Он лично выбирал меню для Т/И, следил за тем, сколько она спит, и окружал её такой заботой, которая порой напоминала удушье.
В то утро Т/И проснулась от резкого приступа тошноты. Она едва успела добежать до ванной. Когда приступ прошел, она сидела на холодном кафельном полу, тяжело дыша. В зеркале отражалось её бледное лицо и розовые волосы, растрепанные после сна.
— Т/И? — Дверь открылась мгновенно. Майки всегда был где-то рядом, словно чувствовал её состояние на расстоянии. — Тебе плохо?
Он опустился рядом с ней, его холодные ладони легли на её плечи. В глазах Манджиро вспыхнула смесь паники и надежды.
— Меня просто мутит... — прошептала она, прижимаясь лбом к его плечу. — Наверное, вчерашние устрицы были лишними.
— Или наши желания исполняются, — Майки подхватил её на руки, как пушинку, и понес обратно в постель.
— Коко! Вызывай врача. Немедленно.
Пока они ждали врача, Т/И лежала, глядя в потолок. Та записка с именем "Кенджи", которую она нашла на свадьбе, всё еще лежала в её шкатулке с украшениями, спрятанная под подкладкой. Она знала, кто такой Кенджи её любимый старший брат, но записка не давала ей покоя. Почему она была написана таким почерком? Почему она выпала из кармана платья, к которому имел доступ только персонал Бонтена?
— Манджиро, — позвала она. Майки в это время что-то тихо обсуждал с Санзу у окна. Он тут же подошел к ней. — А Кенджи присылал новые фото из Швейцарии? Ты говорил, что он обустроился. Я хочу показать ему... ну, если я действительно беременна.
Майки замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Т/И заметила, как он чуть сильнее сжал край одеяла.
— Там сейчас сезон дождей, Т/И. Он сказал, что связь плохая, — мягко ответил он. — Как только он выйдет на связь, мы устроим видеозвонок. Обещаю.
— Он ведь любит горы... — Т/И прикрыла глаза, пытаясь вспомнить.
— Помнишь, как он в детстве возил нас на своем байке за город? Он всегда говорил, что горы это свобода.
Майки молчал. В его памяти всплыло другое: как Кенджи валялся в крови на полу подвала, и как его байк превратили в кучу металлолома.
— Помню, — соврал он. — Отдыхай.
---------------
Врач Бонтена пожилой мужчина, который видел в этих стенах слишком много смертей, чтобы удивляться жизни закончил осмотр.
— Поздравляю, господин Сано. Шесть недель. Состояние стабильное, но госпоже нужен абсолютный покой.
Майки кивнул, его взгляд стал торжествующим. Он посмотрел на Т/И, которая светилась от счастья, прижимая ладонь к еще плоскому животу. Для него этот ребенок был окончательным замком на дверях её клетки. Теперь она никогда не уйдет. Даже если память вернется куда она пойдет с его ребенком?
— Слышала? — Майки сел на край кровати, целуя её пальцы. — У нас будет наследник.
— Я так счастлива, Манджиро... — Т/И обняла его.
Но когда Майки вышел из комнаты, чтобы отдать распоряжения (Бонтен теперь должен был работать еще тише, чтобы не тревожить будущую мать), Т/И заметила, что врач забыл на тумбочке свой планшет.
Любопытство, которое всегда было её чертой, пересилило. Она взяла устройство. Планшет был заблокирован, но на экране висело уведомление из базы данных Бонтена: "Объект К-01. Статус: Удален. Локация: Осака (ликвидировано)" .
Рядом с записью была маленькая фотография. На ней был изображен её брат, но он не улыбался. Это было фото из полицейского архива или из морга лицо было бледным, со следами побоев.
Кровь отлила от лица Т/И. "Ликвидировано" ? "Удален"?
Мир вокруг начал трещать. Она вспомнила записку. Вспомнила странный взгляд Такемичи на свадьбе. Вспомнила, как Санзу облизывал губы, глядя на неё.
В этот момент дверь скрипнула. Вошел Санзу. Он увидел планшет в её руках и замер. Его шрамы в углах рта дернулись в хищном оскале.
— Принцесса, — пропел он, подходя ближе. — Ты ведь знаешь, что любопытство убило кошку? А в нашем случае... оно может убить даже ту маленькую жизнь, что внутри тебя. Отдай игрушку.
Т/И смотрела на него, и в её серо-голубых глазах впервые за долгое время зажегся не огонь любви, а ледяной, пронзительный ужас осознания.
— Харучиё... — прошептала она, пряча планшет под подушку. — Где мой брат на самом деле? И не смей лгать мне про Швейцарию.
————
Если вам нравится, то поставте звездочку, а то я в ужасе