17 тьма

Ночь в пентхаусе Бонтена была густой и тяжелой, как сырая нефть. Майки спал глубоко Т/И сама подлила ему в чай немного травяного сбора, который он считал "успокаивающим средством для беременных" , но на деле это был сильный релаксант из личных запасов Санзу, которые она успела припрятать.

Она осторожно высвободилась из его объятий. Каждый шорох простыней казался ей грохотом обвала. Майки что-то пробормотал во сне и перевернулся, но не проснулся. Т/И замерла на пороге, прижав руку к животу.

— Ради нас, — прошептала она едва слышно и скользнула в темный коридор.

Дверь в кабинет Майки была массивной, из темного дерева. Она знала, что по всему дому установлены датчики движения, но Коко сдержал слово: на время её «прогулки» система была переведена в режим отладки.
Т/И подошла к сейфу, замаскированному под книжную полку. Её пальцы дрожали, когда она начала набирать код.
Дата их встречи в додзё.

0 — 8 — 0 — 4
Щелчок. Дверь сейфа мягко поддалась. Внутри не было золота или пачек денег там лежали папки. Личные, интимные файлы, которые Майки хранил как святыни.

Т/И вытащила папку с надписью "Проект: Роза". Внутри оказались медицинские карты, графики дозировок и записи Санзу. Читая их, она чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
"Запись №42. Объект Т/И проявляет признаки агрессии и воспоминаний о брате. Доза увеличена вдвое. Побочный эффект: временная потеря координации. Майки доволен она снова называет его „своим героем" .
Её память не просто стерли её насиловали препаратами месяцами. Каждый раз, когда она начинала догадываться о правде, её "перезагружали".

На дне сейфа лежал старый, разбитый телефон. Т/И узнала его это был её старый мобильник, который "пропал"  в ту ночь, когда они уехали из Токио десять лет назад. Она включила его. Экран был в трещинах, но заряд еще теплился.
В папке "Черновики" висело одно неотправленное сообщение от Кенджи, написанное в ту роковую ночь:
" Т/И, если ты это читаешь беги. Майки не тот, за кого себя выдает. Он нашел нас. Я задержу их, а ты прыгай в окно и беги к Такемичи. Он знает, что делать..."

Слеза упала на экран. Кенджи пытался спасти её до последнего вздоха. А она... она спала в постели с его убийцей и мечтала о детях от него.

Тень за спиной

— Интересное чтиво, не правда ли? — Голос раздался из темноты угла комнаты.

Т/И резко обернулась, едва не выронив телефон. В кресле, в тени, сидел Санзу. В руке он вертел нож, лезвие которого тускло поблескивало в свете монитора.

— Харучиё... — выдохнула она, пытаясь скрыть дрожь. — Тебе запрещено здесь быть.

— Боссу много чего запрещено, принцесса, но я его верный пес, а верные псы знают все тайные лазы, — он поднялся, подходя к ней. Его глаза горели безумием. — Значит, ты всё вспомнила? И даже то, как я вводил тебе эти "витамины"?

Т/И выпрямилась, несмотря на страх.

— Ты ненавидишь меня, Санзу. Ты считаешь, что я ослабляю Майки. Так помоги мне уйти. Избавь своего Босса от этой "слабости".

Санзу остановился в шаге от неё. Он приставил кончик ножа к её горлу, чуть ниже челюсти.

— Я бы с радостью перерезал тебе глотку прямо здесь. Но в тебе растет часть него. Если я убью тебя он уничтожит мир. Если я помогу тебе сбежать он сойдет с ума.

Он убрал нож и вдруг протянул ей маленькую флешку.

— Здесь коды от черного выхода и частоты раций охраны. В Осаке есть мастерская, старые друзья Кенджи еще помнят его. Уходи завтра вечером, когда у Майки будет встреча с триадами.

— Почему ты это делаешь? — Т/И недоверчиво посмотрела на флешку.

— Потому что я хочу вернуть своего короля, — прошипел Санзу. — А пока ты здесь, он превращается в комнатного пса. Убирайся, Т/И. И не вздумай возвращаться.

Он исчез так же быстро, как и появился. Т/И стояла в тишине кабинета, сжимая в одной руке телефон брата, а в другой ключ к своей свободе.

Она вернулась в спальню так же тихо. Майки не шелохнулся. Она легла рядом, и он инстинктивно притянул её к себе, обнимая за живот.

— Т/И... — пробормотал он сквозь сон. — Моя... навсегда...

Она закрыла глаза, чувствуя его тепло, которое теперь казалось ей жаром раскаленной лавы. Завтра она разрушит его мир. Завтра она заберет его единственную надежду на счастье.
Она погладила свой живот и поклялась: её ребенок никогда не узнает, кто его отец.