9 белый лист

Психика Т/И не выдержала. После того эстетичного вечера в подвале, когда её руки окрасились в багровый, сознание просто "выключило свет". Организм, измученный препаратами Санзу и бесконечным стрессом, нашел единственный способ спасения тотальную перезагрузку.

Она пролежала в коме три дня. Майки не отходил от неё ни на шаг. Он сидел рядом, сжимая её ладонь, и смотрел на её бледное лицо с пугающей нежностью. Когда её веки наконец дрогнули, он затаил дыхание.
Т/И открыла глаза. Серо-голубая радужка была чистой, как небо после грозы. В ней больше не было той мертвой серости и апатии. Она моргнула, сфокусировав взгляд на человеке рядом.

— Э-эй... — её голос был слабым, но в нем прозвучала та самая забытая интонация из детства. — А ты кто? И почему у тебя такое лицо, будто ты только что съел лимон без сахара?

Майки замер. Сердце в его груди, казалось, пропустило удар.

— Т/И? Ты... помнишь меня?

— Ну-у, — она забавно наморщила носик, — ты похож на того паренька из додзё, Манджиро. Но тот был... помельче. И посимпатичнее. А ты какой-то слишком серьезный. И почему я в больнице? Мама опять ругалась из-за того, что я упала с байка Кенджи?

Майки медленно осознал она забыла всё. Смерти, Бонтен, кровь на руках, его безумие всё это стерлось. Для неё сейчас лето, ей шестнадцать, и мир всё еще кажется добрым местом.
Черный Импульс внутри него довольно заурчал. Это был шанс. Шанс переписать их историю так, как он хотел.

— Ты попала в аварию, — мягко произнес Майки, поглаживая её пальцы. Теперь он не боялся, что она отпрянет. — Но врачи сказали, что ты скоро поправишься. И я не "тот паренек". Я твой жених.

— Чего?! — Т/И подскочила на подушках, её глаза округлились. — Жених? Манджиро Сано? Ты хочешь сказать, что я реально дождалась, пока ты вырастешь и перестанешь жевать тайяки на каждом свидании?

Майки искренне рассмеялся — впервые за годы этот смех был не сухим, а настоящим.

— Да. Мы вместе уже много лет. И через две недели у нас свадьба.

— Свадьба... — Т/И покраснела до корней своих розовых волос. Она посмотрела на свои руки они были чистыми, Санзу успел отмыть их, пока она спала. — Обалдеть. А где Кенджи? И мама с папой?

Взгляд Майки на секунду похолодел, но он быстро взял себя в руки.

— Они сейчас в Осаке, готовятся к торжеству. Они приедут прямо к церемонии, — он наклонился и коснулся лбом её лба. — Пока что врачи запретили тебе лишние волнения, так что телефон я у тебя заберу. Только ты и я, ладно?

— Ладно... — Т/И доверчиво прижалась к нему. — Слушай, Манджиро, ты так изменился. Стал таким... пафосным. И татуировка на шее? Это что, банда какая-то?

— Это символ нашей верности, — соврал он, целуя её в кончик носа. — Тебе нравится?

— Круто выглядит, — она улыбнулась той самой лучезарной улыбкой, от которой у него когда-то перехватывало дыхание. — Слушай, а у тебя есть что-нибудь поесть? Ужасно хочется клубничного молока.

-------
Через час весь штаб Бонтена стоял на ушах. Майки отдал приказ убрать всё оружие, скрыть следы крови, переодеться из окровавленных фартуков в чистые костюмы.
Санзу зашел в палату, пытаясь изобразить на лице дружелюбную мину. Его шрамы дергались.

— Харучиё! — Т/И радостно замахала ему рукой. — Ты всё такой же розовый! Майки сказал, мы женимся, представляешь?

Санзу на мгновение потерял дар речи. Он посмотрел на Майки, который стоял за спиной Т/И с таким видом, будто он самолично сотворил чудо.

— Да... поздравляю, — выдавил Санзу. — Это будет... незабываемое зрелище.

— Коко обещал заняться твоим платьем, — Майки притянул Т/И к себе. — Он теперь большой человек в мире моды.

Т/И была в восторге. Она смеялась, болтала без умолку, трогала его за плечи и даже попыталась заплести Майки косичку, как в старые добрые времена. Блеск в её глазах вернулся, но этот блеск был основан на хрупком фундаменте из лжи.

Майки смотрел на неё и понимал он никогда не позволит ей вспомнить правду. Он будет держать её в этом розовом пузыре вечно. Даже если для этого придется перебить всех, кто знал их раньше. Даже если придется платить Санзу миллионы за новые и новые порции "лекарства для счастья".
Она была его. Веселая, тактильная, влюбленная.
А в подвалах Бонтена в это время Риндо и Ран грузили в машину последние вещи Кенджи, чтобы стереть любые следы его существования в этом городе.

— Мы будем очень счастливы, Т/И, — прошептал Майки, наблюдая, как она с аппетитом пьет молоко. — Я обещаю.