Глава 10

Вечер выдался тягучим, как патока. В особняке было душно, даже при открытых окнах воздух казался спертым, пропитанным запахом дорогого дерева и табака. Амелия сидела в гостиной на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку на противоположной стене. Она научилась отключаться. Это был единственный способ выживать в этом аду — превращаться в куклу, в пустую оболочку, через которую боль проходила, не задевая самое важное.

Она слышала шаги за спиной. Мягкие, почти бесшумные, но она уже научилась различать поступь каждого обитателя этого дома. Шаги Андреа были тяжелыми, уверенными, как у хищника, который знает, что вся территория принадлежит ему. Шаги Луки были легче, осторожнее.

— Амелия, — услышала она его голос.

Она медленно повернула голову. Лука стоял в дверях, одетый в простой свитер и джинсы, выглядел он усталым и взволнованным. Его лицо, такое похожее на лицо брата-близнеца, но с мягкими чертами, выражало сочувствие. Она ненавидела это сочувствие. Оно делало её слабой.

— Что тебе нужно? — спросила она безжизненно.

— Поговорить, — ответил он, проходя в комнату и садясь в кресло напротив. Он смотрел на неё своими карими глазами, которые так отличались от ледяных, почти черных глаз Андреа. — Я знаю, что тебе здесь плохо. Я знаю, что мой брат... он не должен был так поступать с тобой.

— Он мафиози, — усмехнулась она горько. — Что ты ожидал? Что он будет носить меня на руках и дарить цветы?

— Он мог бы быть другим, — тихо сказал Лука. — Раньше он был другим. До того, как наш отец умер. До того, как всё это началось.

Амелия смотрела на него с любопытством, но в её глазах всё ещё была пустота. Она не хотела знать историю Андреа. Она не хотела сочувствовать ему. Он был чудовищем, и никакое прошлое не могло оправдать того, что он делал с ней.

— Зачем ты рассказываешь мне это? — спросила она.

— Потому что я хочу помочь тебе, — сказал Лука, подаваясь вперед. Он взял её за руку, и его прикосновение было теплым, человеческим. — Я могу помочь тебе сбежать.

Амелия замерла. Сердце пропустило удар. Она посмотрела на Луку, пытаясь понять, не ловушка ли это.

— Зачем тебе это? — спросила она с подозрением. — Ты его брат. Ты предашь его ради меня?

— Я предаю его ради него самого, — ответил Лука, и в его голосе звучала искренняя боль. — Он становится одержимым тобой. Он никогда не был таким. Он теряет контроль. И если так продолжится, он либо убьёт тебя, либо убьёт себя, когда поймет, что потерял тебя.

— Он не убьёт меня, — сказала она с холодной уверенностью. — Ему нужна я, чтобы получить деньги от отца.

— Деньги уже не важны, — покачал головой Лука. — Ты думаешь, он держит тебя ради денег? Он мог бы найти твоего отца за неделю. Он держит тебя, потому что... потому что не может отпустить. Ты стала его навязчивой идеей.

Амелия смотрела на него, и впервые за долгое время в её груди шевельнулось что-то, похожее на надежду. Она не хотела верить. Она боялась верить.

— Что я должна делать? — спросила она.

Лука достал из кармана ключи.

— В саду есть потайная калитка. Я открою её. Я отвезу тебя на вокзал. У меня есть деньги на билет до Неаполя. Ты исчезнешь, и он никогда тебя не найдет.

Амелия смотрела на ключи, и её сердце билось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Свобода. Она была так близко. Она протянула руку, чтобы взять ключи, но в этот момент дверь гостиной распахнулась.

Андреа стоял на пороге. Его лицо было бледным, глаза горели холодным огнем. Он смотрел на брата, который держал ключи, и на Амелию, которая тянулась к ним.

— Что здесь происходит? — спросил он, и его голос был ледяным.

Лука встал, заслоняя Амелию собой.

— Андреа, послушай меня, — начал он, поднимая руки в примирительном жесте. — Ты должен отпустить её. Это не правильно. Ты сам это знаешь.

— Я знаю только то, что ты собирался украсть мою вещь, — прорычал Андреа, делая шаг вперед.

— Она не вещь! — закричал Лука. — Она человек! Ты не имеешь права держать её здесь!

Андреа не ответил. Он просто подошёл к брату и ударил его. Первый удар пришёлся в челюсть — глухой, тяжелый звук, от которого у Амелии застыла кровь. Лука пошатнулся, но не упал. Андреа ударил снова, в живот, заставляя брата согнуться.

— Остановись! — закричала Амелия, вскакивая с дивана. — Андреа, прекрати!

Но он не слышал её. Он схватил Луку за воротник и с силой ударил головой о стену. Раздался звук, от которого Амелию затошнило. Лука рухнул на пол, закрывая лицо руками, а Андреа продолжал бить его ногами в рёбра, в спину, в голову.

— Ты предаёшь меня! — кричал он, и голос его был полон первобытной, животной ярости. — Ты — мой брат, и ты предаёшь меня!

Амелия бросилась к нему, вцепившись в его руку.

— Хватит! — закричала она, пытаясь оттащить его. — Ты убьёшь его! Андреа, умоляю, остановись!

Он оттолкнул её с такой силой, что она упала на пол, ударившись локтем. Но он остановился. Он смотрел на брата, который лежал в луже крови, и его дыхание было тяжелым, рваным.

— Я — чудовище, которое не даст тебя украсть, — прорычал он, глядя на Амелию. — Даже брату.

Он развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Амелия подползла к Луке. Он был в ужасном состоянии — лицо разбито, из разбитой брови хлестала кровь, ребра, вероятно, были сломаны.

— Лука, прости меня, — прошептала она, прижимая его голову к своим коленям. — Это я виновата.

— Нет, — прохрипел он, кашляя кровью. — Это он... он никогда не был таким... это ты... ты изменила его... и не в лучшую сторону.

Амелия смотрела на его разбитое лицо и чувствовала, как в её душе умирает последняя надежда. Андреа был монстром. И она была его пленницей. Навсегда.