Глава 4

Через неделю после того, как Амелия вышла из подвала (она выжила, хотя её трясло и она почти не могла стоять), ей сказали, что ужин будет «в парадном зале», и она должна выглядеть достойно. Она выбрала платье из шкафа — длинное, тёмно-синее, скромное, до колен. Ей казалось, что она похожа на привидение.

Когда она спустилась, за столом уже сидели двое мужчин. Они были поразительно похожи на Андреа, но с разницей: один из них улыбался. Добродушно, открыто. Другой же сверлил её взглядом маслянистых глаз, и по спине пробежал холодок.

— Амелия, — Андреа поднялся ей навстречу, и в его голосе звучала странная, почти натянутая любезность. — Это Лука, мой брат.

Близнец с доброй улыбкой встал и поцеловал ей руку. Его прикосновение было тёплым, обнадёживающим.

— Добро пожаловать, синьорина, — сказал он. — Я слышал, вы у нас гостите. Надеюсь, мой брат не слишком вас напрягает.

— Лука, — резко перебил Андреа, — не говори глупостей.

— А это Маттео, — представил Лука второго мужчину, который даже не встал. — Наш кузен.

Маттео был старше, с сальными волосами и прищуром, который говорил о том, что он умеет и любит брать то, что ему не принадлежит.

— Красивая девочка, — сказал Маттео, и его голос прозвучал как шипение. — Андреа, ты балуешься с пленницами?

Андреа не ответил. Он налил себе вино. Амелия села за стол, чувствуя, как взгляд Маттео ползает по её телу.

Ужин прошёл в напряжённой атмосфере. Лука пытался шутить, рассказывал смешные истории об их детстве, о том, как они воровали лимоны у соседей. Андреа молчал, Маттео же не спускал с Амелии глаз.

Когда она встала, чтобы выйти в туалет, Маттео поднялся следом. Он преградил ей путь в коридоре, схватив за талию. Его пальцы впились в её бёдра.

— Куда ты так спешишь, маленькая? — прошептал он, дыша в ухо перегаром. — Хочешь, я покажу тебе, как развлекаются у нас в семье?

Амелия замерла от ужаса. Она хотела закричать, но страх перекрыл горло.

— Отпусти, — прошептала она.

— Я люблю, когда девочки сопротивляются, — засмеялся Маттео, прижимая её к стене.

И в этот момент раздался звук шагов. Андреа появился из-за угла. Он не бежал, не кричал. Он просто подошёл к Маттео, взял его за запястье и, не разрывая зрительного контакта с Амелией, сжал палец кузена.

Раздался звук ломающейся кости — глухой, хрустящий. Маттео завопил, упав на колени, прижимая к себе покалеченную руку.

— Андреа! Ты с ума сошёл! — заорал он.

— Моя вещь, — спокойно сказал Андреа, вытирая руки платком. — Её никто не трогает. Даже ты, Маттео. Понял?

Маттео, скуля, пополз прочь. Амелия стояла, прижавшись к стене, дрожа. Она смотрела на Андреа, и впервые в её голове промелькнула мысль: он сломал палец своему кузену, потому что тот приставал к ней. Он защитил её. Но эта мысль была мгновенной.

— Ты плачешь? — спросил Андреа, глядя на неё сверху вниз. Его лицо было бесстрастным.

— Это был ужас, — прошептала она.

— Ты моя, — сказал он, и в его голосе не было любви. Только собственничество. — Даже если я тебя ненавижу, ты всё равно моя. Никому не позволяй думать иначе.

Он ушёл, оставив её одну в коридоре, и Амелия поняла: она для него — собственность. Кусок мяса, который он не даст съесть другим. Это не защита. Это забота о своём имуществе.