-1-

Для всех, кто не пожалеет время на прочтение этой истории.

Спасибо 🪞✨

Здесь будет слишком темно. Если пришел за влюбленностью — тебе не сюда. Тут любовь перерастает в одержимость.

Я предупреждала...

Янтарь
_________________
Двадцать шестая

— Спасибо, Хью, — благодарю своего водителя, выползая из чёрного «Мерседеса».
— Хорошего дня, Кейтлин.
— И тебе.

Машина постепенно исчезает из вида, и меня накрывает чувство вязкого, тянущего страха.

Первый день в новом колледже. Середина года. Что может быть хуже, чем перейти в колледж, в котором обитают богатые, напыщенные, оборзевшие снобы, да ещё и, мать его, в середине года?

Неудачница, — шепчет внутренний голос, но я тут же гоню прочь навязчивые мысли.

Не то чтобы Рейджхилл — дерьмовое учебное заведение... Я читала о нём, много. Начиная с его постройки в 1926 году. Значит, в этом году ему исполняется 100 лет. Охренеть. В принципе, он и выглядит на этот возраст.

Несмотря на трещины, проросшие зелёные ветви, окутывающие некоторые части здания, и мрачный коричневый цвет — колледж выглядит довольно величественно. Напоминает мне тот самый Иордан-колледж. Такие же старинные каменные корпуса с высокими арочными окнами, крыши из тёмной черепицы, витые башни и каменные лестницы, обрамлённые коваными перилами. Между зданиями — узкие мощёные дорожки, клумбы с цветами и аккуратно подстриженные газоны. Лёгкий туман над колледжем придаёт ему загадочность, а фонари вдоль стен создают тёплое, волшебное свечение.

Мне нравится эта готическая, почти вампирская атмосфера. Думаю, люди, что учатся здесь, такие же могущественные и опасные.

Оливер Рейдж застрелился. Именно он был основателем этого учебного заведения. Но при нём был построен лишь один корпус, а остальные два — уже после. Его так называемое наследие в виде этой шараги передаётся из поколения в поколение. И сейчас один из его правнуков всем здесь заправляет.

Мрак.

Туман и не думает рассеиваться, хоть утро с каждой секундой всё больше вступает в свои права.

Я приехала рано. Очень рано. Но всё же несколько машин уже стоят на парковке кампуса. Наверное, это тачки учителей.

— Какого чёрта твоей маниакальной заднице не спится в такое время? — я слышу знакомый писклявый, но при этом чересчур нежный, словно пудинг, голос.

Я оборачиваюсь, разглядываю копию Аманды Сейфрид в фильме «Время». Такие же огромные серо-зелёные глаза, тонкий миниатюрный носик и пухлые губы бантиком, но волосы не рыжие, а тотально неестественно белые.

На ней белые леггинсы, чёрный топ, который словно ремень едва удерживает и прикрывает её шикарную грудь третьего размера, куча цепей на шее и бордовый пиджак (на несколько размеров больше) с эмблемой моего нового колледжа. На толстом пятисантиметровом каблуке она стала выше меня.

— Занятия начинаются в полдевятого, — сказала Селеста, топая ко мне походкой Пэрис Хилтон.
— Да, но мы договорились приехать в семь, чтобы ты устроила мне экскурсию. А сейчас уже двадцать минут восьмого, — напомнила я, и мы обнялись.
— А ещё мы договорились, что оденемся нормально. Что ты на себя нацепила? — она покружила меня.
— Я? Это ты почему ограбила гардероб Бьянки Цензори?

Мы посмеялись.

Перед выходом я полчаса стояла у зеркала, приглаживая свои длинные вьющиеся бледно-голубые волосы и стягивая вниз юбку из комплекта с формой, чтобы она не казалась слишком короткой.

Селеста говорила о правилах, связанных с формой: можно носить что угодно, но на тебе обязательно должно быть что-то с эмблемой колледжа.

Но я надела ещё белую рубашку, а поверх — вязаную бордовую безрукавку с нашивкой в виде трёхголового Цербера с хвостом змеи и буквами RGH. Жутковато для колледжа... думала я перед тем, как увидела его впервые и убедилась, что эмблема с мифическим существом полностью соответствует загадочным зданиям, словно вышедшим из фильма ужасов.

— Готова стать частью сатанинского общества? — спросила девушка, с которой я дружу с пятого класса.
— Господи... — я закатила глаза и первой ступила на ярко-зелёный мягкий газон своими грубыми чёрными ботинками с множеством ремешков.

Селеста поспевает за мной на каблуках, которые периодически проваливались из-за размякшей земли.

Она начала рассказывать об университете, и я вроде как даже стала понемногу запоминать, что где находится. Самое главное — библиотека и обеденный зал. С остальным разберусь по ходу. Тем более что Селеста обещала никуда от меня не отходить, пока я не освоюсь (слабо верится), но я уже не маленькая, и это не Сайлент Хилл, а всего лишь колледж. Мрачный, жуткий, «кажется-я-где-то-видела-привидение» колледж.

Закончив с экскурсией по половине кампуса, мы уселись на край каменного фонтана перед самым входом в центральное здание. Мои ноги уже гудят. Здесь невероятно огромная территория, окружённая лесом.

— Мне здесь нравится, — пропела подруга.

Да, потому что она уже привыкла — учится здесь с начала года.

С каждой минутой людей становится больше. И на всех есть что-то с эмблемой. Неужели для всех это настолько строгое правило?

Если честно, мне плевать на правила, я просто надела это, чтобы не отсвечивать. Но, как оказалось... ошиблась. Все здесь ходят в настолько дорогой, яркой и разнообразной одежде, что на их фоне я выгляжу как та, что захотела выделиться, полностью облачившись в форму. И я такая одна... что ж...

— Насколько здесь все...
— Высокомерны? — продолжила подруга.

Я кивнула.

Она поднялась и встала напротив.

— Настолько, что если бы это можно было превратить в топливо, хватило бы, чтобы объехать весь земной шар раз триста.

Мисс Говард, кажется, вы в полной заднице.

— Всё как ты любишь, — добавила она.

Нет, я не люблю. Я просто отлично справляюсь с подобными заносчивыми ублюдками и знаю, как ответить колкостью на колкость. Это неизбежно, и я уже морально подготовилась.

— Мы не были с тобой в общежитии, — пробормотала подруга, всматриваясь куда-то вдаль.
— Никто из нас там не живёт, поэтому ещё успею.
— Все словно изменились после двухнедельных каникул, — резко сменила тему Селеста.

Я осмотрелась. Да... людей уже очень много. Все о чём-то говорят, смеются, а кто-то валяется прямо на мокром газоне. Видимо, соскучились друг по другу.

— Слушай... я хотела тебя кое о чём попросить, — начала я.
— Мой отец говорил вчера с твоим, и я в курсе. Не знаю, зачем тебе это нужно, но поддержу любой твой закидон, — сказала моя понимающая подруга.

Я встала и обняла её.

Не хочу, чтобы учащиеся знали меня как дочку владельца международной транспортной компании «Говард Глобал Логистикс». Да, почти все здесь «золотые детишки», и я в их числе. Они не будут относиться ко мне как к кошельку, как ребята из прошлого колледжа, но и я не хочу выглядеть так же, как они... богатенькие, наглые, не знающие границ, думающие, что им всё дозволено. Я хочу быть собой. Миллиарды у моего отца. Не у меня. Вот когда заработаю свой первый миллион, тогда и буду выпендриваться, а пока... я просто хочу поиграть.

Кейтлин Говард — дочь адвоката и учительницы истории. Попала в этот колледж благодаря тому, что вступила в наследство, оставшееся после смерти бабушки.

Вроде правдоподобно...

— Правдоподобно, — засмеялась Селеста.

Я что, сказала это вслух?

— Ладно... где долбаный придурок-братец? — оторвавшись от меня, спросила Селеста.

Она начала разглядывать толпы идущих студентов.

В последний раз я видела Дрейка примерно полгода назад. Сомневаюсь, что он изменился в худшую сторону. Он старше нас на год. Ему 19. И да... он стал только красивее...

— Почему так долго? — спросила Селеста, когда парень с каштановыми кудряшками подошёл к нам.

На нём солнцезащитные очки, а солнцем здесь даже и не пахнет. Кажется, кто-то продуктивно отметил последний день каникул.

— Какая, мать твою, тебе разница? Я ночевал у Декса.
— Я заметила, — цокнула Селеста.

— Привет, Мардж Симпсон, — он обратился ко мне и протянул кулак.
— Привет, Фродо, — сказала я, и мы стукнулись.

Селеста посмеялась.

— Где твой Голлум? Неужели свистнул кольцо и сбежал? — спросила она.

— Иди к чёрту, Форт, — сказал пробирающий до дрожи низкий голос за нашими спинами.

Перед нами появился парень с каштановыми волосами, слегка спадающими на лоб.

— Кэт, знакомься. Это Декстер.

Его незаинтересованный, потухший взгляд пробежался по мне с ног до головы, а затем повторил это несколько раз.

Он в бордовой толстовке с такой же нашивкой, как у всех, драных чёрных джинсах, с кожаным рюкзаком с шипами и убийственно холодным взглядом. Его глаза настолько янтарные, что кажется, я вижу в них вывеску янтарно-добывающей компании.

Вид у него отстранённый. Вряд ли он протянет мне руку, да и я не собираюсь.

Этот тип — как раз один из тех, кого я называю «оборзевшими снобами». Бросается в глаза сразу. Высокомерный взгляд, говорящий о том, что ему всё позволено, раскрепощённая поза, которой он показывает, насколько уверен в себе, и аромат... дорогие духи вперемешку с запахом салона новой тачки и свеженапечатанных купюр.

Оборзевший сноб.

— А это Кейтлин — моя подруга. И с этого дня она будет учиться с нами, — объяснила Селеста и приобняла меня за плечи.
— Кэтлин? — спросил он и сначала посмотрел на Селесту, а затем снова на меня. — Ты что... ирландка?

Я осмотрела его с ног до головы взглядом «ну и?».

— Моя бабка умерла в семидесятых из-за ваших протестов, — зачем-то сказал он.
— Согласно истории, именно Англия начинала большую часть конфликтов, но мы живём в 2026 году, и, стало быть, тыкать этим человеку, который родился спустя 400 лет после первой войны, — не очень подобающе. Я не политик и не военный. Я не мятежник, и да — я ирландка. Ирландка с русскими корнями, которая, вдобавок, родилась в Англии. И знаешь что... — я подошла ближе. — Меня зовут Кейтлин. Кейтлин, — произнесла по слогам я, выделяя букву «й», так как он её пропустил.

На секунду мне показалось, что его взгляд стал заинтересованным. Но мне показалось. Его каменное выражение лица может любого ввести в ступор... но не меня. Подобных ему я уже встречала, и поэтому прекрасно понимаю, что он скажет дальше.

— Кто ты, мать твою, такая? — усмехнулся он, хоть его глаза по-прежнему мёртвые.
— Девушка, которая будет здесь учиться.
— Твоя фамилия? — грубо спросил он.
— Моя фамилия очень красивая, — съязвила я.
— Ты захотела проблем? Судя по твоему виду, твоей семейке едва хватило денег, чтобы пропихнуть тебя сюда. Или, может быть, твоя мамочка раздвинула ноги перед руководством, чтобы тебя зачислили?

Твоя мамочка...

В моих ушах болезненно зазвенело. Как бы я ни ненавидела эту стерву — никому не позволю её оскорблять. На это имею право только я и мой отец. А этот подонок даже не знает её и смеет делать такие оскорбительные предположения.

— Язык проглотила? Неужели я нашёл «ахиллесову пяту»? — его карие глаза сузились.

Дрожь пробегает по позвоночнику и щекочет, достигая макушки. Я готова взорваться, нагрубить ему, толкнуть в грудь и послать нахрен, но я держусь. Делаю незаметный глубокий вдох и выдох, чтобы не сотворить хрень в первый учебный день и не подвести отца. Он мечтает, чтобы я влилась в коллектив мажористых детишек его соучредителей и коллег. Для него это важно, и я не стану подводить самого дорогого мне в этом мире человека.

— Всего лишь хочу, чтобы ты нашла с ними общий язык. Не прошу о дружбе до гроба, но от этого может зависеть наше будущее и будущее нашей компании, милая. В Рейджхилле есть факультет психологии, знаю, ты мечтала о нём. А преподаватели там просто невероятно умны и опытны.

Я вспомнила слова отца, сделала очередной глубокий вдох и натянула улыбку.

— Может быть, разговоры о моей матери и делают меня слегка уязвимой... — начала я.

— Ребят, остыньте. Первый день, — вмешался Дрейк.

— А вот сейчас заткнись, — одёрнул его оборзевший сноб. — Я хочу её дослушать, — и снова уставился на меня, сжимая скулы.

Он злится? Тогда почему его глаза по-прежнему пусты и не выдают буквально ни-че-го?

— Может, и делают уязвимой, и давят на больную мозоль, — продолжила я. — Но я это и не скрываю. А почему я оказалась здесь — точно не твоё дело. Даже если мне пришлось продать дьяволу душу.
— Ты хоть знаешь, с кем говоришь, замухрышка?
— С оборзевшим снобом?

Он хмыкнул и встал вплотную. Так, что аромат его духов резко ударил в нос. И я совру, если скажу, что они не понравились мне. Словно тяжёлым радиоактивным облаком этот дорогой запах осел в моих лёгких. Амбра, табак, кардамон и ещё что-то цитрусовое.

— Не думай, что после этого разговора я буду думать о тебе, что это вообще хоть как-то меня зацепит, несмотря на весьма оскорбительные высказывания в мою сторону. Я просто пойду и займусь своими делами. Поверь, мне плевать на тебя так же, как и на всех остальных, и даже если ты сейчас набросишься на меня, дабы завоевать хоть грамм моего внимания — я забью и пойду в туалет, потому что ужасно хочу отлить, — сказал он, сунул в рот зубочистку и отошёл от нас.

Я засмеялась, и он остановился к нам спиной.

Не знаю, почему мой мозг не согласовал с разумом это действие. Он просто смешон. И чертовски предсказуем.

— Ты ошибаешься, думая, что все хотят твоего внимания. И меня совершенно не колышет твоя жизнь и то, что ты там собираешься делать, — сказала я, сложив руки на груди.

Он посмотрел на меня через плечо, и по телу пробежал холодок. Наверняка такой же холодный, как и его душа.

Он ведь обычный богатенький папенькин сынок.

Тогда почему мне хочется отвернуться и не смотреть ему в глаза? Они словно пытаются высосать мою и без того неспокойную душу.

Она никогда не найдёт покой.

Что-то в нём, чёрт возьми, есть такое, что заставляет меня незаметно пошатнуться. Весь мир расплылся, и чётко я вижу лишь его лицо, которое кричит о безразличии и чем-то жестоком... но, может, я ошибаюсь.

Он усмехнулся. Сраная дьявольская улыбка. Совершенно нечеловеческая. Грёбаный демон.

Ублюдок заметил, что сдвинул меня с места одним взглядом.

Чёрт! Что с тобой, Кэт?

Может, он сраный телекинетик?

— Идём, Кэт, — Селеста подхватила меня за локоть, и мы пошли в сторону второго здания.

Её голос слегка трясся... или мне показалось?

— Привет, Нокс, — сказала она темнокожему высокому парню в баскетбольной широкой красной форме и чёрном дюраге на голове.

Он улыбнулся и кивнул ей, проходя мимо нас.

Как только мы отошли от громких голосов и толпы — Селеста остановилась.

— Какого чёрта, Говард?! — никогда не видела её такой нервной.
— Что?
— Зачем тебе всё это? Зачем начала с ним спорить?
— Ты слышала, что он сказал?
— Да. И ещё слышала то, что говорила ты.

Я хмыкнула. На чьей она стороне?

— Декс — больной, долбанутый ублюдок!

Я взглянула на неё. Кажется, её волосы даже слегка встали дыбом.

— Почти все здесь такие. Не сомневаюсь, — осмотрелась я.
— Я не про высокомерие и бабки. Я про состояние души и психическое здоровье. Декс — настоящий псих. В прошлом году он отправил в кому одного парня просто за то, что тот толкнул его плечом в коридоре. Но это ещё цветочки, Кэт...

Мы прошли дальше и сели на скамейку.

— Видела моего брата?

Что за странный вопрос.

— Декстер Роуэн, Нокс Шоу, Джереми Браун, Гаррет Рейдж... и мой брат — настоящая шайка подонков. Они делают, что хотят, и им всё сходит с рук. Они вне правил. Их воспитывают как богов — бесчувственных ублюдков, которые будут править империями своих отцов. Они уже акулы... точнее, охотящиеся машины, способные управлять миром. Это не просто колледж, Кэйтлин. И это не просто заносчивые придурки. С ними лучше не связываться... Ты ещё не понимаешь, но скоро поймёшь. Мой брат — обаяние и общительность, Нокс — доверие и расположение, Джереми — сила, Гаррет — ум, а Декстер — жестокость. Всё, что нужно для идеального контроля. И когда эти наследники объединятся, их отцы будут лишь наблюдать. Представляешь, что будет, когда они станут одной командой? Они смогут поставить на колени весь мир...

Если бы в тот момент я хоть немного предположила, чем это всё закончится — держала бы язык за зубами...