Запись 5

Нас уже только четверо.

Вчера, когда все спали, (кроме меня и Рэя, который дежурил у «постели» Джена), раздался надрывный крик:

— Джен!..

Жан и Лина тут же проснулись, а я поднял взгляд на Рэя. Он, сгорбившись, сидел на коленях. Его рука всё ещё сжимала безжизненную кисть Джена, а голова была бессильно опущена. Остекленевший и пустой взгляд был устремлен на застывшее, восковое лицо друга.

Смерть пришла за ним.

От осознания воздух стал густым и тяжелым, им было больно дышать. Я наблюдал, как слеза Рэя медленно скатилась с подбородка и упала на пальцы, все еще впившиеся в холодную руку Дженa. Казалось, с каждой каплей из него вытекает его часть вместе с последними силами.

Мы вынесли труп и закопали его недалеко от убежища.

Когда мы закончили, я посмотрел на могилу, потом на брата. Жан стоял, ссутулившись, его руки были в грязи и обнимали Лину, которая плакала, уткнувшись лицом в его майку, и её плечи мелко дрожали. А Рэй... Рэй смотрел прямо перед собой. Его лицо было непроницаемой каменной маской. Ни боли, ни гнева — ничего.

Словно почувствовав мой взгляд, он резко повернул голову, и его глаза, пустые и тёмные, как колодцы, уставились на меня. Я не выдержал, быстро отвёл взгляд. Я не мог смотреть ему в глаза, Жану и Лине — тоже...

Вина, словно кислота, разъедала изнутри.

Если бы не я...

Если бы я не взял те листовки... Если бы я не предложил пойти на тот квест... Мы бы не оказались здесь. Джена бы не ранили, и он бы не умер! Мы бы не думали, что в любой момент наши жизни может окончить Оборотень!

Ветер, гуляющий среди развалин, донёс до нас приглушённый, знакомый звук — далёкий, но неумолимый. Словно удары барабана, выстукивающие похоронный марш.

Шаги.

Как раз когда мы закончили свое печальное дело и собрались возвращаться, эта тварь снова дала о себе знать.

— Оно может нас не трогать хотя бы сейчас?! — воскликнул Жан, но в голосе не было злости, лишь слышалась истеричная нота.

Брат потянул Лину за собой. Мы собрались бежать от Оборотня, но не Рэй. Он стоял, вцепившись взглядом в приближающийся силуэт и сжимая кинжал. А затем направился к твари навстречу.

— Рэй, что ты делаешь?! — крикнула Лина, её голос сорвался на визг.

— Рэй! — я рванулся вперёд, хватая его за плечо, пытаясь развернуть, оттащить, впиться в него всеми силами.

— Отвали! — рыкнул он, сбрасывая мои руки. Его черные глаза горели безумием. — Он должен заплатить!

— Он убьет тебя!

— Пусть попробует.

Я вцепился в него с такой силой, что у меня свело пальцы.

— Джен бы не хотел этого! Он бы не хотел, чтобы ты обрекал себя на смерть!

Имя друга будто ударило Рэя. Он на секунду замер, сжав челюсти. Его взгляд дрогнул.

— Он должен заплатить! — голос Рэя был хриплым от сдавленной ярости, но в нём уже появилась трещина.

— Потом, — прошипел я, не отпуская его. — Отомстишь потом, когда у нас будет шанс. Не сейчас, Рэй! Сейчас ты просто подаришь ему ещё одну смерть!

Я перевёл взгляд на приближающийся силуэт. Оборотень, будто почувствовав наше замешательство, стал двигаться быстрее.

— Бежим! — рявкнул уже я, но на мой крик Оборотень резко сократил оставшиеся метры одним мощным прыжком.

Клинок пронесся в сантиметрах от моего лица, разрезая воздух со свистом расстроенных струн. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом от леденящего дуновения, что шло перед лезвием. И руку Рэя, отталкивающую меня.

А сам Рэй, уворачиваясь от лезвия, которое пронеслось между нами, скользнул вниз. Целясь в уязвимое место, его кинжал резанул по сгибу колена.

Оборотень вздрогнул всем телом, его движение прервалось. Из-под капюшона вырвался короткий, хриплый выдох, больше похожий на шипение. На миг фигура твари потеряла свою плавность, и вес переместился на здоровую ногу.

Рэй, видя шаткое положение твари, не собирался останавливаться. Его глаза всё ещё пылали. Он инстинктивно рванулся вперёд, чтобы добить.

И это было ошибкой.

— Рэй, назад! — закричала Лина.

Оборотень, даже искалеченный, отреагировал с нечеловеческой, рефлекторной скоростью. В этот момент его меч блеснул, парируя атаку Рэя. Лезвие описало короткую, смертоносную дугу и резануло плечо парня.

Рэй отпрянул со сдавленным вскриком, полным поли и шока. Ослабевшая рука разжалась, и кинжал с глухим стуком звякнул о камень. По тёмной ткани куртки мгновенно расползлось влажное пятно.

— Блядь! — вырвалось у Рэя сквозь стиснутые зубы.

Оборотень, опираясь на неповреждённую ногу, вновь взметнул руку с клинком, готовясь к следующему удару — на этот раз добивающему.

Но его прервал удар кирпича в спину. Жан, бледный как смерть, но сжимающий в руке ещё один обломок, кинул его с отчаянной силой. Кирпич ударил в ткань плаща с глухим звуком. Оборотень на мгновение замер, его движение прервалось. И в этот миг его свободная рука неожиданно выстрелила вперёд, хватаясь за грудки Рэя и с нечеловеческой силой поднимая в воздух.

— Отвали от него! — рявкнул я, без раздумий швыряя в монстра горящий факел.

Описав огненную дугу, факел, рассыпаясь мириадами искр, врезался в землю у самых ног Оборотня. Вспыхнувшее пламя тут же взметнулось вверх, обнимая тело твари. Раздался оглушительный хрип, наполненный болью, но хватка на Рэе не ослабла. Вместо этого горящая рука швырнула его в нашу сторону.

Рэй, перевернувшись по земле, приземлился словно мешок с костями в паре шагов от меня.

— Живой?! Идти сможешь?! — крикнул я, подбегая к другу.

— Его добить надо! — прохрипел он, поднимаясь с моей и Жана помощью.

— Надобивался уже! — отрезал Жан. — Бежим, пока есть время!

Мы, не оглядываясь, побежали прочь. Рэй бежал, прижимая руку к ране; его лицо было искажено гримасой боли, но он не отставал.

Я рискнул бросить взгляд через плечо. Оборотень преследовал нас. Огонь не нанес ему никакого видимого урона. Он не бежал. Его движения были резкими; рывковые скачки сокращали расстояние с пугающей скоростью, а плащ развивался словно крылья коршуна, почуявшего кровь.

— Туда! — крикнул Рэй, указывая в сторону развалин.

Мы рванули в лабиринт развалин, надеясь запутать оборотня среди построек. Но он не отставал. Его шаги за спиной, подобно раскатам грома, звучали всё чётче и ближе.

Рэй споткнулся, и я, успев подхватить его, почувствовал липкую теплоту, сочившуюся сквозь ткань его куртки.

— Держись, — произнес я, таща его за собой.

Развалины сомкнулись вокруг нас узким, темным проходом между двумя полуразрушенными стенами. Воздух пах сыростью, плесенью и страхом. Гулкие, отрывистые скачки Оборотня эхом разносились по разрушенному зданию, сливаясь со стуком сердца.

А потом звук прекратился. Мы остановились, озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Но оглушительная тишина после погони нарушалась лишь нашим тяжелым дыханием.

— Куда он делся? — хриплым голосом прошептал Жан.

— Ты как? — спросил я Рэя.

— Пойдет. — ответил тот.

Мы замерли, прислушиваясь. Ни шагов. Ни скрежета. Только наше дыхание и тиканье ритма сердца, отсчитывающего секунды до того, как тварь снова появится.

— Нужно выбираться отсюда. — хрипло сказал Рэй, прислонившись спиной к стене. — Должен быть другой выход.

Мы двинулись, стараясь ступать как можно тише. Каждый наш шаг отдавался в тишине пушечным выстрелом. Скелеты изломанной мебели и канделябры отбрасывали чудовищные тени в синеватом свете луны, просачивавшемся сквозь окна.

— Тупик. — цокнув, выдохнул Жан.

— Лина! — закричал я.

Он появился из ниоткуда, возникая прямо перед девушкой, будто тень, оторвавшаяся от стены. Удушающий запах гари заполнил пространство.

Лина застыла перед атакующей тварью. Её крик застрял в горле, превратившись в беззвучный выдох.

Я рванул вперёд, оттаскивая девушку от удара. Лезвие пронеслось в миллиметрах от её лица, разрезая воздух.

Мы окружили Оборотня. Жан, с лицом, искажённым гримасой ярости и страха, поднял с пола тяжёлый обломок кирпича и швырнул его твари в голову. Рэй, забыв о боли, выхватил меч у статуи рыцаря и метнулся вперёд. Со звоном его клинок встретился с лезвием Оборотня, высекая сноп искр, которые на миг осветили пустоту под капюшоном. Рэй отшатнулся — раненое плечо пронзила молния боли, — но он удержал оружие.

— Зачем вы меня там оставили? Мне одному там холодно и одиноко. — зарябив, проговорил пустота, приобретая черты Джена.

А затем резко обернулся, но было уже поздно. Жан, вооружившись напольным канделябром, словно шестом, замахнулся, целясь по ногам Оборотня. Монстр, принявший облик Джена, дернулся, но удар импровизированного шеста пришёлся точно по уже повреждённому колену. Раздался сухой, костлявый хруст, и тварь, уже не шипя, а издавая протяжный, скрипучий стон, осела на одно колено.

— Я тебя предупреждал: не используй его лицо! — прошипел Рэй, занеся ногу для пинка, но монстр перехватил её. Цепкая рука Оборотня, как стальной, капкан сомкнулась на его лодыжке и дернула вниз.

Рэй потерял равновесие и рухнул на пол. Меч выскользнул из его ослабевших пальцев и, звякнув, откатился в сторону. Лицо «Джена» на миг склонилось над ним, искаженное мукой, но глаза были пусты, как у куклы.

— Мне плохо там... — произнес «Джен», пока Рэй пытался оттолкнуть руку с клинком, направленным в сторону его шеи.

Я, схватив, выпавший клинок Рэя, бросился вперед и вогнал его прямо между лопаток Оборотня, протыкая насквозь. Тот вздрогнул всем телом. Пальцы, вцепившиеся в рукоять его меча, разжались, и клинок, занесённый над шеей Рэя, с пронзительным звоном грохнулся на каменный пол.

С противным, влажным звуком я выдернул меч обратно. Оборотень очень медленно, с точностью сломанного механизма, повернул голову ко мне. Маска Джена, полная боли и недоумения, зарябила. А затем изо рта брызнула струйка тёмной, почти чёрной жидкости — Рэй вонзил в шею твари его же клинок. Черты «Джена» окончательно поглотила пустота, и тело Оборотня обмякло, рухнув на бок.

Но Рэй не остановился.

Даже когда тварь перестала двигаться, он не выпускал рукояти меча. Скинув тяжёлое тело с себя рывком, он поднялся на колени. Его лицо было белым, глаза остекленели от слепой, кипящей ярости и, казалось, не видели ничего, кроме поверженного врага. Он занёс клинок и с глухим звуком вогнал его в грудь твари.

Затем еще. И еще.

— Рэй, хватит! — бросился я к нему, хватая за руку. — Он мёртв! Он мёртв, слышишь?!

Рэй не реагировал. Его рука, занесённая для очередного удара, замерла в воздухе, дрожа от напряжения. Он не видел меня, не слышал, словно он был где-то далеко.

Жан, побледнев, бросился помогать, обхватив Рэя с другой стороны. Лина стояла в стороне, её глаза были полны слёз и ужаса.

— Рэй, прекрати! — голос Жана дрожал. — Ты же его уже убил!

— Зажигалка.

— Что?..

— Дай, блядь, сюда зажигалку! — рявкнул Рэй, резко поворачиваясь.

Жан, ошеломленный, замер на мгновение. Затем он лихорадочно полез в карман своей потрёпанной куртки, вытащил потёртую металлическую зажигалку и сунул её в окровавленную ладонь Рэя. Тот сжал ее в кулаке, его пальцы побелели.

Он снова повернулся к бесформенной массе на полу и щёлкнул колесиком.

Маленькое, жалкое пламя вспыхнуло в его окровавленной руке. Оно танцевало, отражаясь в его пустых глазах. Он присел на корточки и поднёс огонёк к краю плаща.

Огонь побежал по мокрой от темной, металлической жидкости материи, быстро набирая силу, пожирая останки с каким-то неестественным, жадным треском. Пламя стало высоким, яростным, окрасив стены разрушенного коридора в оранжево-багровые тона. Воздух наполнился едким, сладковато-гнилостным смрадом горящей плоти.

— А теперь валим отсюда. — глухо сказал Рэй, посмотрев на нас взглядом, полным пустоты и усталости.

Улица встретила нас ледяным, безразличным дыханием. Холодный воздух, лишённый теперь знакомого запаха гари от бочек, обжёг лёгкие, но не смыл вкус пепла с языка. За спиной оставалось лишь слабое, багровое зарево, мерцавшее в провалах окон и двери.

Тыльной стороной ладони Рэй вытер лоб, оставляя на перепачканном лице черный, кровавый след.

— Раз этой штуки больше нет, — сказала Лина, — то нам ничего не угрожает?

— Получается, что да. — выдохнул Жан.

Мы механически шли к убежищу и не могли поверить, что Оборотня больше нет. Его смерть должна была принести облегчение, но вместо этого пустота, более обширная и холодная, пожирала изнутри, выжигая всё, кроме усталости. В Рэе. И нас.

Потому что мы понимали самую горькую истину. Даже если Оборотень мертв. Даже если мы, истерзанные и опустошенные, найдём выход из этого проклятого места... Джена не вернуть. Он навсегда останется здесь. В холодной земле под уродливым холмиком. В запахе гари и крови, который теперь будет преследовать нас как призрак.

Мы добрались до сарая, вошли внутрь. Рэй прислонился к стене и медленно сполз на пол, уставившись в темноту, где ещё вчера лежал Джен. Его глаза были открыты, но в них отражалось ничего. Его месть состоялась. И теперь у него не осталось даже её. Только холодная, абсолютная тишина после бури и та часть его навсегда осталась там, у того костра, и ничто уже не могло её согреть.