Запись 3

За время, пока мы спали и сменяли дежурство, это существо не объявлялось. Эта тишина была обманчивой и тягостной. Не знаю почему: то ли мы в прошлый раз ослепили его и тем самым напугали, то ли оно просто выжидало. Но, глядя в непроглядную тьму за окном, я все больше ощущал гнетущее предчувствие, подсказывающее, что второе.

Так же за все наше нахождение здесь, ночь не сменялась днем. Но по внутренним часам, по тяжести в веках и усталости от недостаточного отдыха, я чувствовал — прошло достаточно часов, чтобы наступило утро. Но утра не было. Лишь сплошная темнота, которую изредка пробивал холодный свет луны. Он выхватывал из мрака жуткий пейзаж: те же бочки, те же груды хлама, те же крюки, холодно поблёскивающие во тьме и ожидающие своих жертв.

Отдохнув — если это вообще можно было назвать отдыхом, — мы: я, Жан и Рэй выбрались наружу. Лину мы оставили с Дженом, чтобы она присматривала за раненым.

Воздух снаружи был холодным, пропахший гарью и чем-то металлическим. Всюду горел огонь в бочках и на факелах. Его прыгающий свет отбрасывал уродливые, шевелящиеся тени. Земля местами была покрыта темными пятнами, такими же как на зловеще сверкающих в ночи крюках. Где-то местами на досках сидели черные вороны — единственная, не считая нас и Оборотня (так мы назвали убийцу из-за его способности менять облик), жизнь.

— Как думаете, — спросил Жан, когда мы осматривали механизм, — эта тварь выйдет «прогуляться» с нами?

— Не каркай. — отрезал Рэй.

Его голос прозвучал резко. Сам Рэй на нас даже не смотрел, взгляд был направлен на механизм. По напряжённому профилю, по тому, как челюсть была сжата и по коротким, отрывистым движениям, которыми он ворочал детали, было понятно — все его мысли были там, в нашем хилом убежище, где остался раненый Джен, который спал, когда Рэй уходил вместе с нами.

— Ты понимаешь, что нужно делать? — спросил Жан.

Рэй не ответил. Его пальцы и глаза скользили по шестеренкам, с внимательностью прощупывая каждую. Внезапно он замер, а затем словно с хирургической точностью поддел ножом одну из шестеренок, извлек ее и повертел под светом своего фонарика.

— Тут шпонки нет. — произнес он глухо.

— И что нам делать? — спросил Жан. — Мы же сможем это починить?

Рэй снова повертел деталь в руках, размышляя над словами брата, затем огляделся, словно что-то ища.

— Нужно сделать похожую штуку.

— У нас же инструментов нет! — воскликнул Жан.

— Не переживай, малыш Жан. — За все это время уголок рта Рэя дрогнул в подобии улыбки, но в глазах не было ни капли веселья. — Думаю, я смогу обойтись ножом. — Он сунул в карман шестеренку. — Мне нужна прочная деревяшка.

Мы вернулись в наше "убежище". Вытащив оттуда ящик, мы принялись его ломать. Дерево трещало и крошилось под нашими ногами. Тогда мы, увлеченные работой не думали о том, что привлечем громкими звуками Оборотня. Перед нами стояла цель завести механизм.

Присев на корточки, Рэй взял обломок и принялся его обтесывать ножом. Каждое движение его руки было точным и уверенным. Лезвие снимало тонкую стружку за стружкой, и под его пальцами грубая щепка начала медленно приобретать форму недостающей детали.

Взяв шестеренку, он поместил ее на место. Затем, прижимая деталь, чтобы та не соскочила, Рэй вставил в шпоночный паз кусочек обтесанного дерева и дернул рычаг.

И, нахмурившись другой. Третий.

И...

Ничего.

На скулах Рэя заиграли желваки. Он снова осмотрел механизм. Все было исправно. Починенная шестеренка не выпадала и подходила, но мертвая груда металла отказывалась работать.

— Блядь! — выругался Рэй, разрезая гнетущую тишину.

В ярости он ударил по корпусу устройства. Глухой удар отозвался скрежетом, и с внутренней стороны отскочила массивная крышка, открыв скрытый резервуар. Рэй скривился, будто уловил запах из открывшейся гробницы. Резервуар был пуст, но его стенки изнутри были густо запачканы чем-то тёмным и вязким, источавшим тошнотворный, гнилостно-металлический запах.

Рэй молча провёл пальцем по внутренней поверхности. Когда он вытащил руку, подушечки его пальцев были покрыты липкой субстанцией. Он посветил фонариком на руку, и в луче тёмная жидкость отдала густым багровым отблеском.

— Кровь. — сказал он, с отвращением вытирая пальцы об штаны, оставляя на ткани ржавые, нестираемые полосы.

Sanguis est... Слова из чертежа пронеслись в голове. Мои догадки подтвердились. Этой штуке для работы нужна была кровь.

Рэй выпрямился и обернулся ко мне.

— Марк, — начал он, но его прервал звук шагов из темноты за нашими спинами.

Мы обернулись. Это был он. Оборотень.

Он стоял неподвижно, всего в десятке шагов, его тёмный силуэт чётко вырисовывался на фоне пляшущих огней. Длинный плащ ниспадал с его плеч и медленно развивался за его спиной, словно его окутывала собственная, мрачная аура, хотя ночной воздух был абсолютно неподвижен. Под капюшоном, в глубокой тени, таилась все та же пустота, но мы чувствовали его взгляд — пронизывающий, безжалостный и голодный.

Краем глаза я заметил, как рука Рэя инстинктивно сжала рукоять ножа. так, что костяшки его пальцев побелели, а само лезвие дрогнуло в его руке, поймав отблеск огня.

— Сука! — прошипел Рэй, и всё его тело напряглось, как у зверя, готовящегося к прыжку. Он уже был готов ринуться на оборотня, двигавшегося в нашу сторону, но я резко схватил его за плечо, приказав бежать.

Рэй прорычал что-то нечленораздельное. Все его существо мгновение сопротивлялось, желая вступить в схватку с Оборотнем. Но затем он резко повернулся, и мы побежали прочь.

Ноги подкашивались, цепляясь за неровности почвы. Мы проносились мимо других построек — тёмных, безмолвных, с выбитыми окнами, похожими на глазницы черепов. Каждый вздох обжигал лёгкие, каждый удар сердца отдавался в висках криком. Воздух свистел в ушах, но сквозь этот шум ясно доносился ровный, неумолимый гул шагов за спиной.

Оборотень не отставал. Он не бежал, его движения были неестественно плавными и быстрыми, словно он скользил по поверхности. Его меч с свистом рассекал воздух, пытаясь настигнуть нас.

— Вот же привязался... — голос Жана сорвался на хриплый выдох, выдавая его усталость.

Я обернулся как раз в тот момент, когда его нога подкосилась, споткнувшись о невидимую в темноте кочку и рухнул на колени, поднимая за собой облако пыли.

Мы бросились на помощь Жану.

— Что, уже на ногах не стоишь? — сквозь зубы процедил Рэй, Жан открыл рот, чтобы огрызнуться, но тот резко оборвал его: — Потом расскажешь.

Мы побежали дальше. За спиной нарастал тяжёлый, мерный нагоняющий гул шагов Оборотня.

В отчаянии я увидел покосившуюся деревянную перегородку и тут же врезался в неё плечом. С грохотом она рухнула, ненадолго преградив путь. Но этого было мало.

Рэй, не сбавляя шага, сорвал со стены смоляной факел — пламя взметнулось, осветив его яростное лицо, — и, резко развернувшись, швырнул его прямо в надвигающуюся тварь.

Оборотень в ответ издал пронзительный нечеловеческий вопль.

— Ага, не нравится?! — воскликнул тут же Рэй, а потом рассмеялся — и это был хриплый, дикий, почти безумный звук.

Огонь сделал своё дело — преследование прекратилось. Мы, запыхавшиеся и потрёпанные, вернулись в наше убежище. Лина метнулась к нам навстречу, её лицо в полумраке было маской беспокойства. Не говоря ни слова, она осторожно обняла Жана. Лицо брата было бледным, а кровь от вчерашнего пореза снова пропитала рубашку.

— Рада, что вы вернулись, — голос Лины дрогнул, пока она осматривала Жана, а затем отвела в угол, где на столе стояла аптечка.

— А мы-то как, — Рэй попытался улыбнуться, но получилось лишь кривая гримаса.

— Больше никто не пострадал? — Девушка разматывала бинты и поливала антисептиком рану брата.

— Как твое плечо? — спросил Рэй, смотря на меня.

Я потер ушибленное место, чувствуя, как под кожей пульсирует глухая боль.

— Жить можно, — буркнул я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Рэй кивнул и снова обратился к Лине:

— Как Джен?

— Утешить нечем. — покачала та головой. — Ему становится только хуже. Температура не спадает, он в основном спит.

Лицо Рэя потемнело. Он ничего не ответил и направился к Джену. Словно почувствовав его присутствие, тот сразу же приоткрыл глаза. Между ними начался тихий разговор, не доходящий до наших ушей.

— Он может не протянуть до завтра. — тихо сказала Лина.

Я посмотрел в сторону раненого. И в этот момент Джен болезненно улыбнулся, его грудь сотряслась в тихом смешке — видимо, Рэй сказал что-то смешное, какую-то старую, глупую шутку, пытаясь подбодрить. Даже в тяжелом состоянии, с лицом, осунувшимся от боли и жара, он оставался собой — оптимистичным, пытающимся улыбнуться и не показывать своих страданий.

И вся ситуация, вся несправедливость этого проклятого места сдавила мне горло. Почему именно Джен, чья улыбка была единственным светом в этой тьме, должен был угаснуть? Почему не я, на которого тогда напала та тварь?

Когда Джен снова заснул, Рэй подошел к нам. Его взгляд был прикован ко мне, а голос, когда он задал вопрос, напряженным подобно натянутой струне.

— Что-то еще было написано на чертежах?

Я секунду смотрел на друга, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Горло пересохло, а слова, которые я думал, что никогда не придется произнести, встали комом.

— Там было написано: «Кровь — это...» — дальше смазано, — хрипло ответил я.

— Та штука работает на крови? — тут же спросил Жан, его голос дрогнул от внезапного осознания.

Не в силах вынести их взгляды, я отвел взгляд и кивнул. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Жан перевёл взгляд на спящего Джена. На его лице читалась внутренняя борьба: брови сдвинулись, а губы плотно сжались. Затем он медленно обвёл нас взглядом. И я уже знал, какие слова он произнесет. Эта чудовищная, ядовитая мысль, словно личинка, уже проникла в наши умы, отравляя изнутри, и брат собирался ее озвучить.

— Тогда... — начал Жан.

— Нет. — отрезал Рэй и его глаза предупреждающе сверкнули.

— Он все равно умрет! — взорвался брат. Ведомый страхом и отчаяньем, он был готов схватиться за любую соломинку лишь бы выбраться из этого места. И ему было плевать, если этой соломинкой придется замарать руки. — У нас нет способов его спасти! И нет других способов как выбраться отсюда! Надо выбирать меньшее из зол!

Лицо Рэя исказилось от ярости, и он сделал резкий шаг к Жану. Его рука взметнулась вверх, готовая нанести удар. Но Лина тут же вскинула руки, вклинившись между ними. Я же, не раздумывая, схватил Рэя сзади за плечи, изо всех сил оттягивая его назад.

— Прекратите! — воскликнула Лина.

— Меньшее из зол?! — Рэй пытался вырваться из моей хватки. — Повтори это еще раз, и Оборотень за дверью покажется тебе меньшей угрозой!

— Успокойся ты! — Я вцепился в него крепче. — Дракой мы ничего не решим!

— Джен не расходный материал!

— А ты хочешь, чтобы мы все сдохли, если не решимся?! — крикнул Жан. — Я не хочу убивать Джена, но ставить его выше наших жизней тоже!

— Заткнитесь, он вас слышит! — прервала их Лина и посмотрела в сторону Джена.

Из угла, где лежал Джен, донёсся слабый, хриплый звук. Мы все обернулись.

Джен лежал с приоткрытыми глазами. Его взгляд, мутный от жара и боли, но понимающий, был направлен на нас. Он всё слышал.

— Ребят...

Рэй тут же вырвался из моей хватки и подлетел к парню. Он опустился на колени, его руки неуверенно потянулись к Джену. Вся его злость ушла под грузом стыда за то, что друг слышал весь их спор.

— Мы тебя разбудили... — его голос, до этого срывавшийся от ярости, стал теперь тихим, а движения — осторожными. — Прости...

Он провел рукой по влажному от пота лбу Джена, поправляя слипшиеся пряди волос.

Джен прикрыл глаза и сглотнул.

— Хватит, — выдохнул он. — Не... не ссорьтесь из-за меня. — Он посмотрел на Жана. — Если... и моя кровь может помочь... то берите.

— Нет, — выдохнул Рэй. Его рука сильнее сжала руку Джена. — Нет, Джен. Мы найдём другой способ. Мы...

Джен слабо улыбнулся и посмотрел на него.

— Рэй, хватит... Лучше я... чем все.

— Нет...

— Это мой выбор.

В комнате воцарилась тишина, более громкая, чем все предыдущие крики. Воздух стал тяжёлым, как свинец. Жан стоял, опустив голову, его плечи тряслись. Рэй замер, его рука, сжимавшая руку Джена, побелела в костяшках.

Я стоял, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Решение было принято, но мы оказались к нему не готовы.

Рэй медленно поднял голову. Его глаза, наполненные бездонной болью и отчаяньем, встретились с моим взглядом. Он снова посмотрел на спящего Дженa, чьё дыхание стало ещё тише и реже, затем перевёл взгляд на Жана, который всё ещё не мог поднять голову.

— Мы не можем... Должен быть какой-нибудь другой выход!..

Жан резко вытер лицо рукавом.

— Боюсь, что нет.

— Может быть попробуем охотиться на воронов? — предложил я. — Будем выпускать из них кровь.

— А если не сработает? Вдруг механизму нужна именно... человеческая? Тогда мы просто потеряем время.

— Стоит хотя бы попробовать. — ответил Рэй, снова смотря на меня и в его глазах вспыхнула слабая надежда.

Он осторожно высвободил свою руку из ослабевших пальцев Джена и поднялся.

— Лина, останься с ним, — сказал я, перед тем как снова выйти наружу.

Это сработало! Он работает! Кровь Джена не понадобится.