Пролог

Если ты читаешь это, то меня уже нет в живых.

Я всегда был до жути азартен, если дело касалось пари, карт. В особенности моя страсть лежала к хоррор-играм и квестам, в которых за прохождение можно было заработать реальные деньги. Удача сопутствовала в этом. Этим я жил.

Тогда я не думал, что все это приведет к последствиям.

В один из выходных, вечером, когда я с друзьями направлялся на тусу в клуб, возле подземного перехода стояла девушка с кипой листовок, которые мало кто брал. Она протянула листовку Лине, девушке моего брата, но та просто проигнорировала ее. Тогда, чтобы дело у девушки пошло быстрее, я взял у нее несколько таких.

«Один против пятерых» — это был хоррор-квест, за прохождение которого полагалась денежная награда в десять тысяч долларов. Внизу был адрес провождение и дата, время начала. Завтра.

Раздав листовки своей компании, я предложил им попробовать пройти, и если мы выиграем, то поделим выигрыш напополам. Все с энтузиазмом согласились, не считая моего старшего брата Жана. Он никогда не был в восторге от подобных вещей и моё увлечение ему не нравилось. Но раз его девушка, Лина, согласилась, то и он конечно согласился.

****
Приехав на место, где проходил квест, мы осмотрелись.

Вокруг был лес. Деревья были настолько густыми и близко росшими, что почти полностью закрывали небо, погружая все в полумрак. Было тихо. Не пели даже птицы.

В глаза сразу бросился старый запущенный особняк — единственное построение в этом месте.

— Это точно здесь? — спросил Жан.

— Вроде. — ответил я.

— Что-то у меня плохое предчувствие. Этот дом даже на картах не отображается.

— Зассал? – поддел его Рэй и перевел многозначительный взгляд на Лину, показывая, что она подумает о Жане, что он трус.

— Нет. – буркнул тот, поправив лямку рюкзака. – Пошлите.

Тихо усмехнувшись, я последовала за остальными.

Краску на воротах съела ржавчина. Во дворе были посажены мертвые деревья, чуть дальше виднелась беседка без крыши и двумя фигурами ангелов по бокам — один был без головы, у другого — крыльев, а лицо потрескалось возле глаз.

Я посмотрел на дом. Потрескавшиеся стекла, обветшалый и потемневший от времени кирпич, местами отколотая черепица на крыше и гнилые ступени — то, что нужно, чтобы придать зданию мрачный вид, вызывающий трепет у игроков. Типичный декор.

В зал, где принимали участников квеста нас проводил мужчина в маске, полностью скрывающей лицо. Он не произнес ни слова, лишь склонился в приветственном поклоне и жестом пригласил нас следовать за ним.

Не смотря на обветшалый снаружи вид, внутри дом выглядел ухоженным, но воздух был все равно спертым и пропахшим резким приторным запахом увядших роз. На антикварной мебели не было ни единого повреждения, ни пылинки, — лишь бархатная обивка кресел поблекла.

Везде царил полумрак. Шторы были настолько плотно задернуты, что, казалось, отсекали не только свет, но и сам внешний мир. Со стен, подсвеченными костлявыми на вид канделябрами-руками, на нас смотрели пары глаз — взгляды с портретов бывших хозяев поместья и потускневших со временем гобеленов, изображающих абстрактные сцены.

Одна из них привлекла меня (не знаю, было ли это тогда знаком, повернуть обратно): мужчина в полностью скрывающем лицо капюшоне, словно ведомый штуками сверху, напоминающий паучьи лапы, насквозь протыкает мечом подвешенного вниз головой человека, чей рот замер в беззвучном крике.

Взгляд отвести было невозможно. Меня словно что-то удерживало. Картина казалась настолько реалистичной, будто я стал свидетелем всего происходящего. Я слышал каждый звук: от завывания ветра до скрежета, с которым входило холодное лезвие в плоть жертвы. В какой-то момент мне даже показалось, что голова убийцы повернулась в мою сторону, и из-под темного капюшона на меня уставилось что-то безумное и бездушное.

Сердцебиение участилось. Я вздрогнул, когда Рэй коснулся моего плеча, выводя из оцепенения. Взгляд снова упал на гобелен: на ней ничего не двигалось.

Швейцар распахнул массивную дверь, и мы вошли в гостиную. Во главе огромного овального стола в высоком тронном кресле восседал мужчина, опирающийся на трость с набалдашником в виде паучих лап (похожих на те, что я видел на гобелене!), красный шар. Сзади него горел камин с тикающими часами с маятником.

В глаза сразу бросилась внешность хозяина дома. Лицо. Оно было разделено на две половины. Левая — гладкая, принадлежавшая молодому мужчине, с ясным взором и лёгким румянцем. Но правая... Правая сторона была словно картой прожитых веков. Кожа на ней была изборождена глубокими морщинами, стянута к виску. Губы оттянуты вниз в подобии вечной усталой гримасы. Глаз на этой половине был широко раскрыт и поражен бельмом.

«Грим?» — подумал я.

— Приветствую Вас, — воскликнул мужчина низким голосом.

Швейцар возле каждого из нас поставил по чашке с чаем и листки с договором. Других кандидатов на участие не было.

Хозяин дома, смотря на нас белым глазом, объяснял, что от нас требуется, и предложил подписать договор, если мы согласны на участие. Мы взяли листки. Бумага была плотной, но гладкой, почти кожистой на ощупь. Шрифт был старомодным и мелким, буквы были начертаны бурыми, напоминающими кровь, чернилами. Я опустил взгляд, вчитываясь в текст.

Организация не несет ответственности за:

...за временное или постоянное изменение восприятия Участником окружающей действительности...

Жан, читая документ нахмурился, но тем не менее подписал со всеми документы и отпил содержимое из чашки.

— Что за... — начал брат, вздрагивая после глотка и смотря на содержимое.

— Да начнется игра! — воскликнул мужчина.

С этих слов, которые оказались нашим проклятием, все и началось...