Глава 3.🩸 Брачная ночь 🌙

Свадьба прошла как в тумане. Рейх стоял перед алтарем в белом костюме - насмешка, белый цвет для того, кого вели на заклание. СССР в черном мундире сжимал его холодные пальцы железной хваткой, и каждый взгляд, брошенный на омегу, обещал ад.

Пир был долгим. Водка лилась рекой. РСФСР произнес тост, полный грязных намеков, от которых гости ржали в голос. Рейх сидел с каменным лицом, ковыряя еду, и ждал. Ждал, когда это закончится. Когда начнется то, чего он боялся больше всего - но к чему был готов.

Российская Империя перед уходом хлопнул сына по плечу:

- Не сломай до смерти. Он нам еще наследника должен родить. А так... делай что хочешь.

СССР кивнул. Взгляд его, обращенный на Рейха, был маслянистым и тяжелым.

- Пошли.

°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°

Спальня СССР.

Ночь.

Комната была огромной, с кроватью, способной вместить пятерых. Горел камин, отбрасывая пляшущие тени на стены. СССР втолкнул Рейха внутрь и захлопнул дверь. Лязгнул засов.

Рейх стоял посреди комнаты, прямой как струна. Лицо белое как мел, но подбородок вздернут.

СССР подошел, схватил его за воротник и потащил в смежную ванную комнату.

- Мойся, - рявкнул он, бросая омегу на холодный кафельный пол. - Быстро. Я не собираюсь трахать грязного фрица.

Рейх поднялся, потирая ушибленное колено. Ванна уже была наполнена горячей водой - слуги постарались. От воды поднимался пар, пахло хвоей и какими-то травами.

- Отвернись, - тихо попросил он.

- Что? - СССР расхохотался. - Стесняешься? Я уже видел все, что у тебя есть. Раздевайся. Живо.

Рейх сжал зубы. Пальцы дрожали, расстегивая пуговицы белого свадебного сюртука. Ткань упала на пол. За ней - рубашка. Брюки. Белье.

СССР смотрел. В полумраке ванной, освещенной лишь свечами, кожа Рейха казалась светящейся, мраморной. Шрамы выделялись серебристыми нитями. Альфа сглотнул.

- В воду. Быстро.

Рейх шагнул в ванну.

Горячая вода обожгла кожу, но он не издал ни звука.

Погрузился по плечи, закрыл глаза.

От воды действительно исходил приятный аромат - хвоя, лесной орех, что-то сладкое, почти медовое. Его собственный запах, природный запах омеги, смешивался с этим, создавая дурманящий коктейль.

СССР стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел. Он вдыхал этот запах, и в паху становилось тесно, тяжело. Член наливался кровью, упираясь в ткань брюк.

- Хватит, - хрипло бросил он через несколько минут. - Вылезай.

Рейх поднялся. Вода стекала по бледному телу ручьями, капли блестели в свете свечей. Он перешагнул бортик ванны, потянулся за полотенцем.

- Не надо, - остановил его СССР. - Так иди.

- Я мокрый...

- Я сказал - так иди.

Рейх сглотнул.

Капли воды стекали по его груди, животу, бедрам. Он чувствовал, как холодный воздух комнаты касается влажной кожи, вызывая мурашки. Босые ноги ступали по ковру спальни, оставляя влажные следы.

СССР сел на край огромной кровати. Расставил ноги. Его член уже полностью встал, упираясь в ширинку, требуя выхода.

- Сюда, - он указал на пол перед собой. - На колени.

Рейх подошел. Медленно опустился на колени между разведенных бедер альфы. Снизу вверх смотрел на этого огромного мужчину, и в его светло-голубых глазах плескалась смесь ужаса и покорности.

СССР расстегнул ширинку. Член вырвался наружу - толстый, красный, с набухшими венами. Крупная головка блестела от выступившей смазки. От него пахло мускусом, солью и возбуждением.

- Отсоси, - приказал СССР. - И смотри мне в глаза. Хочу видеть твое лицо, фашистская шлюха.

Рейх облизал пересохшие губы. Протянул дрожащую руку, обхватил горячую плоть пальцами. Член дернулся от прикосновения. СССР шумно выдохнул.

Омега наклонился. Кончик языка коснулся головки. СССР зашипел сквозь зубы. Рейх открыл рот шире, вобрал головку, начал посасывать, двигая языком.

- Глубже, - рыкнул альфа.

Рейх повиновался. Продвинулся дальше, чувствуя, как толстая плоть растягивает его челюсти, давит на горло. Слезы выступили на глазах - член был слишком большим. Он давился, но продолжал.

СССР смотрел сверху вниз. Видел, как эти светло-голубые глаза наполняются слезами. Как бледные щеки вваливаются от усилий. Как тонкая шея напрягается, принимая его член.

Это было прекрасно.

Он запустил пятерню в светло-желтые волосы - мягкие, шелковистые, влажные после ванны. Сжал в кулак. И резко толкнул голову Рейха вперед, одновременно подаваясь бедрами навстречу.

Член вошел в горло до основания.

Рейх захрипел, забился, но СССР держал крепко. Волосы намотаны на кулак. Движения стали грубыми, резкими. Он трахал его рот, как влагалище, не заботясь о том, может ли омега дышать.

- Смотри на меня! - рявкнул он. - Глаза не отводи!

Рейх поднял взгляд.

По щекам текли слезы, смешанные с тушью. С подбородка свисала нить слюны и смазки. Он был прекрасен в своем унижении - раздавленный, покорный, сломленный.

СССР кончил с глухим рыком. Сперма ударила в горло Рейха горячей волной. Омега закашлялся, пытаясь отстраниться, но альфа держал крепко, заставляя глотать.

- Все. До капли, - процедил он.

Рейх давился, но глотал. Горькая, соленая жидкость обжигала горло. Когда СССР наконец отпустил его волосы, он отшатнулся, закашлялся, сплевывая остатки на ковер. Грудь ходила ходуном, по лицу текли слезы.

СССР смотрел на него с мрачным удовлетворением. Но этого было мало. Член снова начал наливаться кровью.

Он встал, схватил Рейха за плечо и швырнул на кровать. Омега упал на спину, раскинув руки. Мокрые волосы разметались по подушке. Он смотрел на нависшего над ним альфу с ужасом.

- Нет... - прошептал он. - Подожди... нужно... нужно подготовить...

СССР усмехнулся.

- Подготовить? Ты думаешь, я буду с тобой нежничать? Ты - враг. Ты - трофей. Ты - дыра для моего члена. И я буду трахать тебя так, как захочу.

Он развел бледные бедра Рейха в стороны. Омега всхлипнул, попытался сжать ноги, но куда там - против силы альфы он был как тростинка против урагана.

СССР плюнул на пальцы, грубо размазал слюну по своему члену. Этого было недостаточно. Катастрофически недостаточно.

Он приставил головку к сжатому, сухому входу. Рейх замер, перестав дышать. В его глазах плескался животный ужас.

- Пожалуйста... - прошептал он. - Не так... Прошу...

СССР толкнулся.

Рейх закричал.

Член входил туго, разрывая нежную плоть. Внутри было сухо и горячо. СССР рычал от усилия и наслаждения, проталкиваясь глубже. Рейх извивался под ним, впиваясь ногтями в его плечи, пытаясь оттолкнуть.

- Больно! - кричал он. - Больно! Прекрати! Пожалуйста!

СССР не слушал.

Он вошел до конца одним грубым толчком и замер, давая себе привыкнуть к тугому жару. Рейх выгнулся дугой, захлебываясь криком. Слезы текли ручьями по вискам, мочили подушку.

- Тише, - СССР наклонился к его уху. - Будет только хуже, если будешь дергаться.

И начал двигаться.

Без жалости.

Без ритма.

Грубые, резкие толчки, от которых кровать скрипела и билась изголовьем в стену. Рейх вцепился в простыни так, что костяшки побелели. Он кусал губы до крови, пытаясь сдержать крики, но они вырывались помимо воли - жалобные, высокие, полные боли.

- А-а-ах!.. А-а-а!.. Н-нет... Не так глубоко!.. А-а-ах!..

СССР наклонился и впился зубами в его плечо. Сильно, до крови. Рейх вскрикнул, дернулся. Альфа зализал ранку, оставил багровый засос на бледной шее. Укусил снова - в изгиб между шеей и плечом. Там, где у омег находится самая чувствительная точка.

Рейх застонал.

На этот раз в стоне было что-то кроме боли. Что-то темное, невольное. Его тело предавало его - внутри начало выделяться смазка, облегчая скольжение. СССР почувствовал это и усмехнулся.

- Нравится? - прохрипел он, вбиваясь глубже. - Тело-то не врет, шлюха. Течешь уже.

- Н-нет... - всхлипнул Рейх. - Я не... А-А-АХ!..

СССР нашел внутри какую-то точку, и омегу выгнуло дугой. Глаза закатились. Из горла вырвался долгий, протяжный стон, полный мучительного наслаждения.

- Вот так, - рычал альфа. - Вот так, сука. Кричи. Стони. Я хочу слышать, как фашистская подстилка кончает подо мной.

Он перевернул Рейха на живот.

Поставил на четвереньки. Вошел сзади - глубоко, резко, до упора. Рейх уткнулся лицом в подушку, но стоны все равно прорывались - приглушенные, жалобные, развратные.

СССР намотал светлые волосы на кулак, заставил прогнуть спину сильнее. Свободной рукой сжимал бледные ягодицы, оставляя синяки. Шлепал по ним, заставляя омегу вздрагивать и всхлипывать.

- Считай, - приказал он. - Каждый удар. Вслух.

- О-один... - выдохнул Рейх после первого шлепка.
- Д-два... - голос срывался.
- Т-три... А-АХ!..

На четвертом он сорвался в крик - СССР одновременно ударил его по ягодице и толкнулся особенно глубоко.

- Я сказал - считай! - рявкнул альфа и ударил снова, на этот раз по лицу. Не сильно, но унизительно. Пощечина обожгла щеку.

- Ч-четыре... - прошептал Рейх, и слезы закапали на подушку.

СССР кончил во второй раз, излившись глубоко внутрь. Рейх чувствовал, как горячее семя заполняет его, и тихо скулил, уткнувшись в мокрую от слез подушку.

Но альфа не остановился.

Он вышел, перевернул омегу на спину. Развел дрожащие ноги в стороны. Вошел снова - в третий раз. Теперь медленнее, но так же глубоко. Смотрел в заплаканное, раскрасневшееся лицо, в полуприкрытые светло-голубые глаза.

- Смотри на меня, - приказал он. - Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь. Потому что ты кончишь, Рейх. Ты кончишь подо мной, хочешь ты этого или нет.

Он обхватил член омеги - тот, несмотря ни на что, стоял, прижатый к животу, истекающий смазкой. Начал двигать рукой в такт толчкам.

Рейх замотал головой из стороны в сторону. По щекам текли слезы. Губы искусны в кровь.

- Нет... нет... пожалуйста... не надо... я не хочу...

- Хочешь, - СССР наклонился, лизнул соленую дорожку на его щеке. - Твое тело хочет. Твое тело - шлюха. Моя шлюха. Кончай.

Он сжал член сильнее, провел большим пальцем по головке. И одновременно толкнулся в ту самую точку внутри.

Рейх закричал. Громко, отчаянно. Его выгнуло дугой, глаза закатились, из горла вырвался долгий, хриплый стон наслаждения, смешанного с болью и стыдом. Он кончил, пачкая собственный живот и грудь СССР белесыми нитями.

Альфа смотрел на него - дрожащего, всхлипывающего, раздавленного. И чувствовал дикое, животное удовлетворение. Он сломал его. Хотя бы на эту ночь.

СССР кончил в третий раз с низким, утробным рыком. Рухнул на омегу, придавив его своим весом. Несколько минут они лежали так - тяжело дыша, мокрые от пота и слез.

Потом СССР скатился на бок.

Рейх остался лежать на спине, глядя в потолок пустыми, красными от слез глазами. По ногам текло - сперма, кровь, смазка. Все смешалось в грязное месиво.

СССР повернул голову, посмотрел на него. На бледном теле расцветали синяки - на бедрах, на плечах, на шее. Засосы багровели на коже. Следы зубов. Кровь из прокушенной губы.

Он был прекрасен в своей разрушенности.

- Привыкай, - хрипло сказал СССР. - Теперь так будет каждую ночь. Ты - мой. И я буду делать с тобой все, что захочу.

Рейх не ответил.

Только слезы продолжали течь из глаз, собираясь в ушных раковинах.

СССР встал, накинул халат.

Подошел к столу, налил водки в стакан. Выпил залпом. Посмотрел на сжавшуюся в комок фигуру на огромной кровати.

- Приведи себя в порядок, - бросил он. - Завтра завтрак с отцом. И улыбайся. Ты умеешь.

Он вышел, хлопнув дверью.

Рейх остался один. В комнате пахло сексом, кровью и хвоей - его собственным запахом, который теперь, казалось, навсегда смешается с запахом этого дома. Этого человека.

Он медленно сел.

Тело болело.

Между ног саднило так, что каждое движение отдавалось болью.

Он дотронулся до лица - щека горела от пощечины. Провел пальцами по шее - там, где альфа оставил засосы и укусы.

В зеркале напротив кровати отражалось чужое лицо. Бледное, с синяками под глазами, с распухшими от слез веками. С разбитой губой. Со следами чужих зубов на плече.

- Вот и все, - прошептал он своему отражению. - Теперь ты действительно шлюха. Фашистская подстилка. Поздравляю.

Он медленно встал. Ноги дрожали. Пошел в ванную, шатаясь, держась за стену. Включил воду. Залез в ванну - ту самую, где час назад мылся, не зная, что его ждет.

Вода окрасилась розовым от крови. Рейх закрыл глаза и позволил себе разрыдаться - беззвучно, уткнувшись в колени.

Где-то за стеной СССР пил водку и смотрел в огонь камина. И думал о том, что только что произошло. И о том, что он хочет еще. И о том, что где-то глубоко внутри, под слоями ненависти и жестокости, что-то дрогнуло. Что-то, похожее на... жалость? Восхищение?

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли.

- Нет, - сказал он пустой комнате. - Это просто трофей. Просто тело. Просто дыра.

Но запах хвои, ореха и чего-то сладкого, казалось, въелся в его кожу. И он знал, что не сможет забыть этот запах. И эти светло-голубые глаза, полные слез.

Никогда

Продолжи следует.....

Воооооот м-да.... я предупреждала что здесь полный пиздец 😶, хотите читайте хотите нет , надеюсь вы ещё здесь😅