глава 1 . Цена перемирия

        Война....

       Четвертый год.

     Грязь въелась под ногти так, что не отмыть даже царской водкой. Карты на столе лгали — флажки на них стояли ровно, но Германская Империя чувствовал, как гниют балки его трона.

     Он смотрел на Российскую Империю сквозь сизый сигарный дым. Тот сидел, вальяжно раскинувшись в кресле, огромный, как медведь в зимней спячке, но с голодным блеском в глазах. Альфа. Сильный. 191 сантиметр давящей на психику мощи.

— Хватит, — голос РИ прозвучал низко, с хрипотцой. — Четыре года мы режем друг друга. Мои мужики хотят сеять рожь, а не удобрять ею поля Галиции. Твои прусские юнкера устали считать покойников в гробах.

— Чего ты хочешь? — ГИ выпрямился. Спина затекла. Ему стукнуло пятьдесят в этих окопах, и каждая зима ощущалась как последняя.

— Союз. Кровный. Свадьбу.

ГИ хмыкнул, стряхивая пепел мимо пепельницы. В кабинете воняло йодоформом и старой кровью — где-то за стеной стонал раненый офицер.

— Свадьбу? У меня нет дочерей. И у тебя, насколько я помню, тоже. Одни волчата.

Российская Империя подался вперед. Стул жалобно скрипнул под его тушей. Взгляд уперся в переносицу ГИ.

— Ты дашь сына замуж за моего. Я слышал, твой младший — омега.

В комнате повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита. ГИ почувствовал, как желваки заходили под кожей. О Третьем Рейхе говорили много. Слишком много. Слухи ползли по фронтам, смакуя детали: «видавший виды», «красивый, как падший ангел», «беленький, голубоглазый».

— Ты предлагаешь мне продать мальчика в бордель победителя, чтобы заткнуть дыру в бюджете? — процедил ГИ.

— Я предлагаю миру миллионы жизней, — отрезал РИ. — А то, что он омега... мы оба знаем, что война делает с красивыми мальчиками. И с девочками. Их насиловали, играли ими, унижали. Твой сын всё это прошел. Мой старший спустит пар и успокоится. Твоему сыну не привыкать раздвигать ноги.

ГИ дернулся, как от удара током. Хотелось размозжить эту холеную рожу тяжелым пресс-папье.

— Завтра, — РИ встал, застегивая шинель. — Завтра я жду ответ. Подумай, ГИ. Второго раза не предложу. Либо вы отдаете младшенького под венец, либо мы войдем в Берлин по колено в вашем дерьме. И тогда его будут иметь в подворотне не мои сыновья, а пьяная солдатня за пайку хлеба.

РИ ушел, оставив после себя запах мороза, табака и абсолютной, беспросветной безысходности.

➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️

Берлин.

Резиденция ГИ.

Ночь.

Веймарская Республика, старший сын, стоял у окна, сцепив руки за спиной. От него веяло усталостью и обреченностью. Рядом, застыв статуей в кресле, сидел Третий Рейх. Светло-желтые волосы нимбом лежали на бледной коже. Светло-голубые глаза смотрели в одну точку — в паркет. В свои двадцать он выглядел на тридцать. Война выпила румянец, оставив только болезненную, фарфоровую красоту, от которой у альф срывало крышу.

— Ты не сделаешь этого, — Веймар обернулся к отцу. — Это... это скотство. Отдать его этим варварам. Ты же слышал про старшего сына РИ. СССР. Это машина. Он сломает Рейха за месяц.

— А какие варианты? — голос ГИ был сух. — Ты предлагаешь сдохнуть всем?

Слова давили камнями. Третий Рейх вдруг пошевелился. Движение было плавным, ленивым, как у сытого хищника, хотя какой он хищник — загнанная жертва.

— Я согласен.

ГИ и Веймар синхронно повернулись.

— Что?! — Веймар подскочил к брату. — Рейх, ты спятил! Ты знаешь, что с тобой будет?

Рейх поднял голову. В его глазах плескалась такая лютая, черная тоска пополам с цинизмом, что Веймар отшатнулся.

— Я знаю, — тихо сказал младший. — Я знаю лучше вас обоих, что со мной будет. Я прошел это в окопах, когда нас накрыли под Верденом. Я прошел это, когда меня поймали в плен эти... партизаны. А потом меня выкупили, и я снова «красивый сын Империи». — Он горько усмехнулся. — Мы проигрываем эту чертову войну, отец. Мы не тянем. Еще месяц — и начнется голод. Я поеду. Раздвину ноги перед этим ублюдком СССР, рожу ему наследника, и пусть он подавится.

ГИ молчал. Веймар смотрел на брата с ужасом.

— Я отдам приказ готовить бумаги, — глухо произнес ГИ. — Прости меня.

— Ты ни в чем не виноват, — Рейх встал. — Мы просто уроды, живущие в уродливом мире. Я пойду. Спать хочется.

➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️➖️

Петроград.

Резиденция РИ.

То же время.

Российская Империя скинул шинель на руки лакею и прошел в малую гостиную, где его ждали сыновья. Двое. Близнецы. Два каменных столпа, два зверя в расцвете сил.

СССР — 195 см чистой доминантной ярости, с тяжелым подбородком и вечно прищуренными красными от бессонницы глазами.
РСФСР — на сантиметр выше брата,  с той же звериной грацией.

— Ну? — СССР даже не обернулся, поигрывая штык-ножом. — Сдох фриц со страху?

— Нет, — РИ налил себе водки. — Завтра даст ответ. Но скорее всего, будет союз.

— И кто же из нас будет жениться на этом фашистском ублюдке? — фыркнул РСФСР, садясь на подлокотник дивана. — Морда у него, говорят, смазливая, но я брезгую. Я пас.

— Я тоже не буду, — СССР бросил нож в столешницу. Лезвие вошло на палец, задрожало. — Я лучше пойду и перережу ему глотку. За все, что его отец сделал.

Российская Империя медленно, со вкусом выпил. Граненый стакан стукнул о столешницу.

— Остынь. Женишься ты.

СССР замер. Воздух в комнате стал вязким, как кисель. РСФСР поперхнулся дымом папиросы.

— ЧТО?! — взревел СССР. Голос ударил по ушам. — Я?! На этом подстилке?!

— А ну сел! — рявкнул РИ, и СССР по инерции шлепнулся в кресло. Доминант, но отец пока еще был главнее. — Мы еще не решили, будет ли союз. Но если будет — женишься ты. Ты старший. На тебе долг.

— Я УБЬЮ ЕГО! — СССР вскочил снова, сметая со стола стакан. Осколки брызнули по паркету. — Слышишь, отец?! Лучше я его на куски порежу! Я ему в первую брачную ночь кишки на кулак намотаю!

Российская Империя не шелохнулся. Только смотрел на беснующегося сына с ленивым интересом биолога, наблюдающего за инфузорией.

— Не убьешь, — отрезал он. — Я запрещаю.

— Я...

— Я СКАЗАЛ НЕТ! — рявкнул РИ, вставая. Он был ниже сына на пять сантиметров, но в этот миг казался выше. — Ты успокоишься, наденешь лучший мундир и будешь улыбаться. А потом отведешь его в спальню. Посмотри с другой стороны, дурья твоя башка. Он красивый. Я наводил справки. Волосы как лен, глаза как лед. И он омега. Тебе нужен наследник. Империи нужен наследник. Ты трахнешь его столько раз, сколько потребуется, чтобы он понес.

СССР тяжело, со свистом дышал, сжимая и разжимая кулаки.

— Я его ненавижу, — прошипел он.

— Вот и отлично, — РИ усмехнулся. — Ненависть в постели — лучшее топливо. А когда он родит крепкого альфу... хоть в бордель его отдай, мне плевать. Хоть солдатам на потеху. Главное, чтобы война кончилась нашей победой без последнего выстрела.

РСФСР молчал, глядя на брата. В его глазах читалась смесь гадливости и жалости. Не к Рейху. К СССР. Быть прикованным браком к врагу, которого хочется разорвать голыми руками, — хуже каторги.

СССР резко развернулся и вышел в коридор. Через секунду раздался грохот — он кулаком пробил дубовую филенку двери.

Российская Империя спокойно взял новую папиросу.

— Перебесится. Завтра придет ответ от ГИ. Готовьте бумаги.

В комнате пахло разбитой водкой и кровью из разбитых костяшек СССР.

Продолжение следует😘

Здравствуйте и я снова здесь 👋🏻, рада что снова начала писать , если вам понравился или хотите продолжения прошу вас поставить звёздочки и писать коменты мне пиздец как интересно почитать о том что вы думаете😊