Каденция

Голова раскалывалась, также как и горели ладони, пропитанные дорожной пылью и кровью, но в правой руке она мёртвой хваткой сжимала крышку от часов с серым порошком мышьяка. Ганс подбежал к ней, помогая встать, пока Хельга и Флин испуганно озирались.
"Благо я успела подставить руки, а то всё лицо изодрала бы себе, а не Лямуру." — Про себя подумала она.

Амалия медленно поднялась с коленей, переваливаясь с одной на другую ногу. Хельга и Ганс, пусть их руки и были всё ещё связаны, но смогли поддержать следовательницу под локти, чтобы та не упала.

— Ха-ха-ха. Кажется ты стала хоть что-то понимать, Амалия, — прозвучал как гром среди ясного неба голос фокусника, хоть и его самого нигде не было видно.

И в эту же секунду девушка ощутила, как руки вновь сжимаются, она опустила взгляд на ладони, а они уже стягивались верёвками.

— Твою мать, — с отчаянием выругалась она.

— Ты в порядке? — побеспокоилась Хельга, прижимая Амалию ближе.

— В полном.

— Кажется, нам туда, — обратила внимание остальных Елена, головой указав в сторону серого поместья. Оно было построено на французский манер, но намного меньше размером и размахом.

Амалию как проткнули сотни иголок, при виде этого здания. Пальцы сами сжались в кулак.
"Только не оно. Я не войду туда. Снова." — И попятилась следовательница назад, сходя с дороги на обочину.

— В чём проблема, Ама? — поинтересовалась Хельга.

— Ты даже не представляешь, что я пережила в этом месте.

— Так забудь же? То, что было в прошлом, осталось в прошлом и не должно тебя беспокоить сейчас и, тем более, в будущем. Так ты мне говорила однажды? — убаюкивающе говорила подруга, подкалывая в бок Амалию локтём.

— Да... — сквозь зубы процедила следовательница и, поправляя порванный на подоле платье, решилась сделать шаг вперёд к поместью. Остальные же уже двинулись в сторону здания.

Перед ними, посреди густого загородного венского леса, высилось мрачное двухэтажное поместье из тёмного камня с высокими стрельчатыми окнами. Амалия замерла. Сердце вновь пропустило удар. Именно здесь, в закрытом крыле этой усадьбы, её годами ломали, муштровали и обучали быть идеальной ищейкой и рекрутером для короны.
"Неужто круг замкнулся?" — Подумала она.

Двери поместья были гостеприимно распахнуты. Первым вошёл Ганс, затем Елена с Флином, а Амалия и Хельга замыкали и после того, как девушки переступили порог, двери, будто сорвавшись с петель, с громким хлопотом закрылись.

Пройдя через холодный вестибюль, они оказались в огромном бальном зале, над которым возвышалась помпезная люстра. Посреди помещения стоял длинный дубовый стол, просто ломящийся от фарфоровых чашек, пирожных и дымящихся чайников.

Но самым жутким было не это. За столом сидели десятки связанных в нити людей: мужчины, женщины, молодые — все те, кого Амалия лично выслеживала и похищала по всей Австрии для имперских казарм последние годы.

Она пусть и не узнала каждого лично, но точно помнила как крала каждого. Она не знала уж ни их имён, ни статусы, однако знала лишь одно: всех их перехватил Лямур.
"Козёл — фокусник! Я даже и подумать не могла, что почти все мои труды пошли насмарку! Он мешает. Мешает мне, мешает империи, он просто преграда!" — Голова просто уже кипела от злости, а с губ вот-вот сорвались бы оскорбления.

"Это была всё моя добыча!" — В глазах Амалии промелькнула искра азарта и вбитые в голову намертво помыслы.

Люди за столом были словно заворожённые, сидели смирно, глядя в одну точку. Но взгляд их был всё ещё осмысленным, живым.

— Боже правый... — прикрывая рот, прошептала Хельга.

Но Амалия лишь медленно обходила стол, разглядывая каждого сидящего, как падальщик на мясо.

— Пусть наши руки связаны... — следовательница перевела взгляд на руки, пожимая плечами. — Но мне необходимо закрыть план, — она выдержала паузу, подходя в своим знакомым. — Ганс, Хельга, быстро собирайте их, — приказала Амалия, делая шаг уже к столу. — Повозка снаружи. Мы заберём их обратно в Орденштадт. Император ждёт привоз, — поставила ногу на стул одного из сидящих.

— Ты с ума сошла?! — Флин загородил ей дорогу, его лицо исказилось от злости, заливаясь краснотой. — Они свободны! Лямур спас их от твоей бойни! От неминуемой смерти! Он мне всё поведал про их ожидающую судьбу, если б ты их забрала. Посмотри на них, они не хотят воевать за твою империю!

— Замолчи, щенок! Это приказ короны! И я, — она указала на себя пальцем, поджимая того из под верёвок. — И я буду его выполнять! — рявкнула Амалия.

— Почему ты так зла ко мне? — с покатившейся слезой на щеке прикрикнул Флин. Девушка медленно, угрожающе повернула голову в его сторону.

— Ты меня ударил. Из-за тебя я снова здесь, — после её слов, он смолк.

И тут же она перевела взгляд на лица заложников — бледные, измученные, уставшие, точно такие же, как у Селестины в закулисье. Синяки... и эти нити, обвивающие тело, сжимая руки в торсу.

Внутри Амалии что-то будто хрустнуло. Как переключили рычаг. Как сняли занавес с чего-то очевидного, но тут же его прикрыли, самодельными заклёпками.

«Понять и принять», — набатом застучало в голове предсказание часов. Она посмотрела на свои окровавленные ладони, порванное платье, заляпанное уже грязью и пылью.

— Нет! Я не могу. Я потратила лучшие годы молодости, чтобы научиться подбирать нужных людей, а в итоге должна теперь их отпустить? — Амалия вопросительно развела руками. — Лямур сам не ожидал, что я стану такой опасной, но когда опомнился было поздно. Готовился, жук, долго, — она злостно оглядела толпу, сидяшую за столом.

Но умолкнув, тишина надавила на голову, вынуждая веки чуть опуститься.

— Ама, — подошла Хельга к следовательнице, касаясь её ладоней пальцами. — Остынь, прошу. Мы все живые. Со своей историей и ролью, и никто не имеет права за тебя решать и её менять. Те, кто заставили тебя стать такой полные глупцы, — она уткнулась в плечо Амалии.

— Ошибки делают все. Без них мы бы все были бы лишь мясом, — подошедшая ближе высказалась Елена.

Амалия слушала. Её лицо водоворотом крутилось в эмоциях, а всё внутри пылало, заставляя тяжело дышать.

Следовательница огляделась снова, отмахнув от себя Хельгу и Елену, осмотрела весь зал ещё раз.

Затем перевела взгляд на Ганса, который смотрел на неё с тяжёлым укором. На Хельгу, чьи глаза были полны разочарования, печали и страха. Резко обернулась, выискивая взглядом Елену , что всё ещё ровно стояла, с лёгкой ухмылкой, но абсолютно серьзёным выражением лица, смотрела на следовательницу. За принцессой был Флин, потрёпанный, испуганный, теребящий пальцы рук, постукивающий ногой.
"Один хотел любви, получив её, стал добродушнее, но вот-вот может потерять и её. Вторая всегда была добра, всегда желала мне помочь, хотя сама не просила в ответ ничего, даже когда самой помощь нужна была. Елена, пусть и держит лицо, но потерянная, любовь отвергла её и теперь она нянчится с чужим ребёнком, желая лишь смерти ему, дабы отомстить. Флин... он просто не имел никого сильного рядом никогда, Селестина пропадала на работе со мной, отца совсем нету и, поэтому всё что желает он это — вернуть мать." — Амалия в ходе долгого рассуждения у себя же в голове, сделала вывод:
"Они все недостойны. Также как и недостойны эти люди за столом. Никто не достоин жалкой смерти на фронте, если нет желания. Никто не сможет защитить нашу империю без должного интереса и энтузиазма, а также обучения"

Амалия шумно выдохнула, чувствуя, как внутри с грохотом рушится вся её железная империя.

— Ладно, — глухо, с огромным трудом выдавила она, сжимая зубы так, что уж заболели скулы. — Пусть убираются. Бегут из Вены, али пусть прячутся в городе. Все до единого. Мне плевать куда, только бы я их не видела, иначе... не отвечаю за себя.

В ту же секунду из дальнего конца зала, словно соткавшись прямо из полумрака, вышел Франц де Лямур. Он медленно наигранно аплодировал, и его фрак с золотым шитьём зловеще поблёскивал в свете канделябров.

— Какое великодушие, Амалия. Я знал, что ты способна на правильный выбор. Знал, что ещё не всё потеряно, — его бархатный голос окутал зал, отстукиваясь об оббитые деревом стены. Он подошёл к главе стола, где для него уже был налит чай в изящную фарфоровую чашку с золотой каёмкой.

Амалия, почувствовав, как ярость захлестнула её с новой силой, не смогла сдерживать её и шагнула вперёд, загораживая фокуснику обзор.

— Ты правда думаешь, ты победил, Лямур?! Думаешь, твоя дешёвая магия спасёт тебя от праведного гнева и суда его императорского величия? — громко, отчаянно и исподлобья заговорила она, сознательно наступая на него и привлекая всё внимание к себе. Она кричала, сыпала угрозами, делая всё, чтобы фокусник смотрел только на неё.

И это сработало. Лямур хищно улыбался, упиваясь своей мнимой победой над следовательницей.

— Тот, кто научил тебя такому был глуп. Мне жаль, что тебе удалось пережить в этом поместье, ты не должна была здесь быть. Поверь, это была ошибка... сознательная, но ошибка... — горделиво шептал он.

Лямур и не заметил, как сбоку, со шёлковой грацией дикой кошки, проскользнула принцесса Елена.

Амалия под чутким взглядом фокусника села на свободный стул подле Лямура, когда и Елена сделала то же самое, сбоку от следовательницы. Обе сложили руки на колени, скрывая их под скатерть. Это вызвало у Лямура улыбку.

— Смирно сидите? Неужели? Не похоже на завистливую неудавшуюся императрицу и лживую следовательницу, — смеялся над ними Франц.

Но ни принцессу, ни следовательницу не задели эти выпады, пропустив их мимо ушей, но изнурительно продолжая смотреть на фокусника, подыгрывая.

Пальцы принцессы аккуратно перехватили у Амалии часы с мышьяком под столом, закрытым от взора фокусника скатертью.

Следовательница вскочила, проводя, но не осмеливаясь дотронуться до Франца. Тот продолжал следить за ней.

— Что это ты удумала? Твоё место одно: клетка, в которой ты будешь гнить, пока не поймёшь, — угрожал он, совсем убрав взгляд от стола.

— Просто не могу смириться с этим фактом. Я ненавижу тебя, — улыбнулась она.

Затем встала Елена и, пока Амалия вновь отвлекла внимание Лямура, одним точным, бесшумным движением высыпала весь серый порошок прямо в чашку фокусника. Мышьяк мгновенно растворился в тёмном чае.

Елена отступила назад, изящно садясь на стул и возвращая лицу маску скучающей аристократки.

Лямур хмыкнул, прерывая тираду Амалии:

— Твой пыл достоин лучшего применения, дитя. Но шоу окончено. Пора всё таки выпить за твой новый путь. Праведный, — Он элегантно поднял чашку и в два глотка осушил её до дна.

Амалия замерла, считая секунды.

Прошло мгновение. Вдруг Лямур резко схватился за горло. Его идеальное, мраморное лицо исказилось в жуткой судороге. Чашка с треском выпала из его рук, разлетаясь на мелкие осколки по каменному полу.

— Что... что это... — хрипло смог лишь выдавить он.

И тут началось то, чего так ожидала Амалия: Золотое шитьё на его фраке стало тускнеть и превращаться в обычные гнилые нитки. Дымка вокруг него рассеялась, позволяя до него дотронуться. Серебряные искры в глазах погасли, оставляя лишь смертный, человеческий страх. Все его иллюзии, весь его величественный морок рухнул. Перед Амалией стоял обычный, тяжело отравленный, слабеющий человек. Магия фокусника перестала работать.

И даже его лицо сменилось. На другое.
"Что-то знакомое... Словно я его недавно видела. Но я ничего не могу вспомнить из прошлого... Я всё забыла... специально, намеренно" — вглядываясь в новое лицо фокусника думала Амалия.

Но это и был её шанс. Девушка не стала медлить ни секунды.

Она с диким, острым, разрезающий в секунду воздух, кошачьим криком бросилась вперёд, прыгая прямо через стол. Посуда с грохотом полетела на пол. Следовательница повалила Лямура на ледяной каменный пол, её пальцы намертво вцепились в его воротник. Из её подсознания лавиной хлынули заблокированные воспоминания: эти же неправильные черты лица, эти же уставшие глаза из её детского сна.

Словно кто-то ломился в запертую дверь. И этот кто-то была память.

Она занесла руку для финального, смертельного удара, готовая размозжить ему голову о брусчатку зала.

Но вместо этого, она подозвала рукой Ганса, и сама достала напильник из его кармана.

Занесла над животом Франца и...

Острие замерло в воздухе, Амалия держала, чуть подрагивая, чтобы задать последние вопросы:

— Из-за тебя я стала рекрутершой? И ты всё знал обо мне, ведь был когда-то невероятно близок, но побоялся меня, ведь сам отправил меня стать монстром? Отдал меня в чужие лапы, а сам уехал купаться в лучах славы? — она ухмыльнулась. — Но ты прогорел, — и нанесла удар в брюхо фокусника.

Лямур же почти не защищался, яд парализовал его тело. Но перед тем, как удар обрушился на него, он хрипло, сквозь кровавую пену на губах, тихо прошептал, заглядывая ей прямо в душу, доставая словно всё:

— Кажется, ты наконец поняла, кто ты есть, — произнёс последние слова, хрипя, постанывая, фокусник, держась за кровоточащую рану в животе.

Амалия, нависшая над ним, будто переключилась. Будто свет, наконец внутри головы загорелся, раскрывая все тайны, что таились долгие годы на полках в сознании.

Её мир треснул.