Красивые источники

Запах дешёвого мыла впивался в кожу Амалии, втирался вместе со смывающейся грязью от посуды, что девушку заставила мыть экономка. Белый чепец туго затянутый на голове казался тяжелее шлема рыцаря, тяжелее ноши, что несёт на себе совесть Амалии. Злость переполняла следовательницу, ломало, надламывала всё, кем себя считала девушка.
"Селестина ещё пожалеет за то, что вынудила меня делать. Пожалеет. Я придумаю сотню способов мести ей, пока она будет реветь после того, как я найду её. Она всегда меня недооценивала, но я знаю все её слабые места. И звёзды её тут совсем не при чём. Такая себе ты напарница. Напарница-предательница." — Моя посуду, сжимая губку в ладонях, Амалия сдерживала злость, чтобы не разбить тарелки.

Она часто оглядывалась на часы, удачно расположенные на кухне. У неё оставалось несколько часов, до начала шоу Лямура. Она не должна его пропустить.
"В этот раз он не уйдёт от меня." — Думала Амалия. Но от мойки её отвлекла влетевшая в помещение экономка, снова с недовольным видом, она стала на повышенном тоне, вроде и не крик, просто говорит, однако несмотря на громкость, звучала она, по мнению Амалии, будто орала.

— Ты! Что ты там намываешь?! Давай, сервиз в руки и понесла в обеденную! Сегодня приём венгерского короля у его величества Франца, — указала экономка Амалии. Девушке такой тон не понравился, она не привыкла, чтобы к ней так обращались. Тем более женщина. Поэтому она, пусть уже и за час знакомства с экономкой поняла, что спорить с ней бесполезно, попыталась возмутиться:

— Вы сами сказали мне помыть всю утварь! — женщина подошла ближе, хотя она и была на голову ниже, но выражение лица не уступало авторитетом перед Амалией.

— Не дерзи мне! Кто тебя взял такую никчёмную? С посудой даже управиться за двадцать минут не может. Времени нету! Накрывай стол в обеденной! — монотонно, властно прошипела экономка, и ушла куда-то, наверно, командовать другими служанками. Амалии ничего не оставалось, кроме как оставить свою гордость глубже и заняться подготовкой застолья.

Она смотрела на свои ладони, подушечки пальцев сморщились от воды, а под ногтями собралась грязь. Ещё вчера она этими руками тянула верёвку, в не менее грязном колодце, а теперь Амалия стала обслугой. Пришлось нести поднос с форфором очень аккуратно. Но шаг её был уверенный, голова поднята, будто она не старалась и не задумывалась о том, что она несёт.

Коридоры Шёнбрунна, ведущие в обеденную, пропахли воском, дорогими тканями, материалами, но и интригами. Мимо краем глазом Амалия замечала проплывающие позолоченные двери, за которыми мог скрываться кто угодно. Даже Селестина, а может и Флин, или гвардеец, а что ещё страшнее: император. Запах дворца продолжал оседать на коже, напоминая Амалии о многих моментов, связанные так или иначе со дворцом.

Каждый встречный взгляд обжигал, Амалия отводила, пытаясь не пересекаться глазами ни с кем, но чувствовала, как они её смеряли. Для аристократов дворца Амалия была лишь известна как служанка, мебель, мелкая и никчёмная часть помпезного интерьера Шёнбрунна, которая осмелилась поднять голову и держать взор наравне с ними. И быть выше ростом. Амалия вынудила всех смутиться из-за того, что она выделялась от других слуг и служанок. Но самой следовательнице под прикрытием мучало совершенно иное: она почувствовала себя невидимой в этом огромном дворце, в самом сердце империи, и эта роль ей претила. Никто на неё более не смотрел с уважением, лишь с либо принижением, либо с осуждением и удивлением.

Наконец добравшись до обеденной, Амалия присоединилась к работе остальных служанок: расставлять сервиз по столу и приводить в порядок место вообще. Она молча занималась своим делом, но вот по соседству были другие девушки служанки, и Амалия невольно подслушивала их разговор. Они ведь сами достаточно громко разговаривали, чтобы следовательница их чётко слышала:

— Что с твоим братом то? Не нашли так? — спросила одна другую, протирая тряпочкой форфор.

— Нет... ничего не изменилось, — немного поникше ответила служанка. — И не найдут его! Я тебе говорю: помер он на войне, — продолжила девушка.

— Изабель, о чём ты? Как он мог оказаться в армии, так ещё и прусской? Ну ты видела своего брата? Ну забрал кто, сейчас также как и мы протирает кафель у какого-нибудь барона, — эмоционально размахивая тряпкой ответила первая девушка.

— Да вот тебе крест, я видела его тело в лазарете Фленсбурга. Думаешь я родного брата не узнаю? Он был так близок ко мне, но спасти я его уже не могла, — в глазах Изабель накатывались слёзы. Подруга постучала её по спине, успокаивая:

— Почему бы не надеятся на лучшее? Что он ещё жив? Забудь ты про этих наёмных рекрутеров. Это преступление, карающееся каторгой, именем императора. Их нету, мужчин должны призывать официально, а не красть, как скот по ночам, — Бетт нежно поглаживала Изабель по голове, пока та уткнулась в плечо подруги.

Амалия, продолжая расставлять серебро, замерла на полудвижении. Слово про рекрутеров кольнуло её, точно игла. Она медленно выпрямила спину, чувствуя, как по шее пробежал неприятный холодок, пронизывая каждую клетку своей ниточкой. Стягивая, внушая страх.

Она быстро взяла себя в руки и продолжила работу, но пальцы всё же слегка дрожали.

— Потому что я люблю правду. И хочу знать только правду. Бетт... — но Бетт промолчала. Амалия хотела было бы послушать их разговор дальше, но тут, пока она согнувшись расставляла приборы, по плечу кто-то постучал. Она обернулась и оказалось, это была Хельга.

— Ты расскладываешь посуду, а не ощупываешь чьё-то тело — скромнее взгляд, Ама, — шепнула Хельга подруге. Следововательница выпрямилась и ответила:

— О, так ты тут? — оставив сервиз на столе, Амалия опустила руки на плечи Хельги, держа ту, продолжила — У меня совсем мало времени, где кабинет пропавшей астрологини? — брови Хельги нахмурились, а на лице проявился немой вопрос, поэтому Амалия пояснила сразу:

— Там могут быть улики или хоть что-то, из-за чего её могли украсть, понимаешь? — тогда Хельга кивнула и, оглядевшись по сторонам, убеждаясь, что на них никто не смотрел, махнула головой к дверям и сама пошла к выходу. Амалия послушно устремилась за ней.

Следовательница шла за подругой, стараясь подстроить свой уверенный шаг под её семенящую походку слуги. Хельга обратила внимание на вид Амалии и упрекнула:

— Глаза в пол, Ама. Служанки не смотрят на мир, будто хотят его вскрыть! Ты прислуга, а не дочь Франца Иосифа, — Амалия подозрительно смерила взглядом девушку, но прислушалась к совету и опустила голову вниз, и больше она не замечала совсем проходящих мимо высокомерных аристократов, но продолжала ощущать их осуждающий взор на себе.

Спустя долгий путь по запутанному дворцу, они кажется уже почти у цели. Амалия и сама стала узнавать что-то в этом месте. Но когда до нужного кабинета оставалось несколько дверец, путь им преградила женщина. От неё повеяло сразу дорогой пудрой и ароматным парфюмом, пока её платье осело на месте после движений. Амалия пересеклась взглядом с ней и сразу почувствовала от женщины искру, а хищный прищур бросал вызов. Но следовательница сразу опустила глаза в пол, придвинувшись к Хельге шепнула той:

— Это Елена? — в ответ Хельга исподлобья ответила:

— Да, будь аккуратна, — но в голове Амалии образовывался план, который мог помочь ей.
"С помощью сестры Сиси, у меня есть шансы обелиться в случае чего. Нужна её поддержка. Только как бы с ней сблизиться? Хм. Отвергнутая самим императором, позорно нянчущаяся с его ребёнком от её сестры. Можно многое придумать, как на неё надавить." — Рассчитала Амалия. Тогда принцесса подошла ближе к служанкам и спросила их:

— Разве слуги не должны сейчас готовить дворец к прибытию принца из земель короны святого Стефана? — Амалия не стала отвечать, сложив ответственность на Хельгу и та пояснила Елене.

— Всё верно, принцесса, этим мы и занимаемся: приводим в порядок гобелены и картины, — стараясь не выдавать себя, она довольно наигранно кинулась к висящему рядом на стене гобелену и принялась смахивать с него пыль пипидастром, что удачно был спрятан под передником. Амалия решила подыграть и сделала то же самое, но с другой картиной.

— Хм, хорошо. Работайте, но только попрошу вас быть тише, ибо я сижу с дочерью Франца и Элизабет, — и тогда принцесса Елена скрылась в комнате, откуда и вышла, широкие и незакрытые двери, а оттуда же послышался детский плач. И, к сожалению, принцесса бы увидела из покоев, что служанки более не продолжают убираться, а ушли куда-то. Амалия украдкой поглядывала в комнату, замечая, что Елена поглядывает на работу служанок, пока сама укачивала новорождённую у кроватки. Хельга также знала о слежке, но нужно было действовать дальше и поэтому, чтобы не вызвать подозрений, она перед покоями Елены подошла к Амалии.

— Прямо по коридору, третья дверь за гобеленом с охотой, — прошептала Хельга, делая вид, что поправляет Амалии передник.

— Там её кабинет. У тебя есть десять минут, пока экономка проверяет кладовые, а принцесса здесь. Я постараюсь вернуться в домик прислуги, когда закончишь, то можешь ждать меня там, — Амалия не ответила. Она сразу аккуратным шагом двинулась по наводке подруги. Пока она шла, думала о принцессе и её положении:
"Навряд ли у меня останется время перед шоу Лямура, хотя... Она наверняка приглашена, также как и остальная императорская семья. Тогда мы ещё встретимся, Елена..." — Но раздумывать больше уже никак, кажется, она уже пришла куда нужно.

Как только она увидела нужный гобелен, душа внутри, не скрываясь, завосторжествовала. Пусть даже на её лице ничего не изменилось. Она осмотрелась по сторонам коридора: никого не было видно и тогда Амалия сбросила маску покорности. Пальцы привычно нырнули в складки юбки, проверяя, на месте ли отмычки. Проверив ручку двери, девушка лишь подтвердила очевидное: заперто, поэтому пришлось самой вскрывать замок.

Когда замок щёлкнул, Амалия не медля вошла в кабинет. Заперев за собой дверь, она обернулась к помещению, небольшая комната, но вся захламлённая: бумаги раскинуты по всюду, на столе в центре кабинета полный хаос. Амалия сразу узнала запах, застывший в этой давно непроветриваемой комнате: тягучий воск, переплетающийся с пепельно мягким и тёплым вкусом красок, чернил и бумаг.

Она прошла вглубь кабинета, перешагивая через груды записей, карт звёзд. Она подошла ко столу, разбирая листы, пытаясь найти что-то стоящее.
"Часть меня и тебя? И что это значит? Волос мой оторвала когда-то? Боже мой, Селестина, что за беспорядок ты здесь развела? Или это тебя твой руководитель заставил в спешке уходить, пока не пришла я? Надеюсь. Тогда у твоего господина высокое мнение обо мне, льстит." — Думала Амалия попутно разгребая стопки, вчитываясь в заголовки, даты.

Но её внимание привлекла колода карт таро, аккуратно стоящая в углу стола, под самим подоконником и окном, выделяясь на фоне всего остального хаоса в комнате. Амалия приблизилась к колоде, замечая, что та лежит на плотном листе пергамента: там расчерчен был круг, разделённый на двенадцать сегментов. Убрав мешающий соседний лист с заголовка, Амалия увидела своё имя над кругом.
"Это моя натальная карта?! Селестина, что за чёрт, как ты посмела?" — Буря эмоций накрыла девушку, но она быстро их укротила и, успокоившись, решила разобраться логически:
"Она рассказывала многое об астрологии. Каждый сектор это дома планет, в то время, когда я стояла, каждая планета стояла в каком-то знаке. Хм, кажется это Марс, а это знак козерога, дом - десятый. Дурочка отметила с краю: Карьеризм, преданность системе.. Опасно: если система её предаст, она выжжет всё вокруг." — Тогда Амалии стало ещё интереснее, и она развернула пожелтевший лист полностью, избавляясь от мешающих.

В центре красовался её личный гороскоп, но это был не тот салонный лепет, что читают аристократки. Это была разделочная доска.

Прямо поверх знака Асцендента Селестина размашисто написала красными чернилами: "Слишком много гордыни. Легко заманить, пообещав статус".

Ниже, в секторе двенадцатого дома — дома тайн и врагов — стояла жирная точка и приписка, от которой у Амалии похолодели кончики пальцев: "Сама себе злейший враг. Умрет от того, что не сможет простить".

— Значит, ты знала... — прошептала Амалия, сминая край пергамента — Ты знала, что я приду за тобой, и всё равно ушла, — следовательница продолжила исследовать карту, открывая всё больше и больше страшного о себе: Соединение Плутона и Сатурна. Страх разоблачения. Постоянная потребность в доминировании, подтверждении.

Тогда Амалия перевела медленно взгляд с натальной карты на таро. Она помнила старые слова Селестины: карты, чтобы показать верную информацию, должны напитаться энергией человека.

Девушка посчитала, что она достаточно долгое время провела неподалёку от колоды, поэтому вполне себе, могла уже прошептать вопрос ей, а затем вытянуть карту. Это она и сделала, с вежливостью взяла таро и прошептала:
"Кто я такая." — Ответ на этот вопрос она сама прекрасно понимала, но именно он ей первый пришёл в голову. Поскольку, несмотря на очевидность, Амалия сама невольно, но часто задумывалась о правильности пути, который она выбрала.

Перемешала колоду. Теперь оставалось лишь сдвинуть, а затем вытянуть любую. Амалия всё сделала, и теперь в её пальцах была карта, изображающая шута. Как и до, Амалия повернула карту, на обороте было подписано Селестиной: "Шут всегда подчиняется королю".

Гнев обуял Амалию. Она кинула карту от себя, та улетела куда-то под стол. Взгляд девушки притупился. Она сама от себя не ожидала такой реакции, но она случилась.

— Нет. Нет, нет, нет. Я не плохая, — но слова показались даже ей самой фальшивыми. — Мы все в той или иной степени подчиняемся: императору. Это глупость, — она не могла сдержать эмоции более. Не могла больше шептать, слова вырывались наружу. Но ей было всё равно, услышит ли её кто-то. Она прочистила горло, собираясь с мыслями. Пальцы немного тряслись.

Настроение сменилось вновь:

— Глупость! Селестина, а сама то, а? Сама подчиняется! Я найду тебя, найду твоего короля. Ты заплатишь за стыд, который я испытала тогда, в театре, — но гневный монолог перебил резкий звук. Амалия тут же смолкла и обернулась к дверям: там стоял Флин. Она пересеклась с ним взглядом, на его лице была растерянность.

— Что вы здесь делаете? — Амалия сразу опустила голову вниз, отходя от стола. Самое опасное в данный момент: возможность того, что Флин её узнает, поэтому она таким образом скрыла лицо от него. Следовательница, стараясь не выдавать своё недоумение, ответила не раздумывая:

— Господин, по приказу принцессы Елены Баварской я ищу в запустевшем кабинете астролога книгу, что герцогиня забыла здесь после последнего сеанса с пропавшей, — оправдывалась девушка. Но выдавливать из себя тон забитой, зашуганной служанки было невыносимо тяжело физически. Мужчина зашёл за порог двери, осматривая весь беспорядок и предположил:

— И это всё вы устроили? — тут уже глаза Амалии округлились, она чуть было не подняла взгляд, чтобы запротестовать, но всё же осталась неподвижной, лишь немного качнулась.

— Нет, что вы, господин, я вошла и всё было уже так, — Амалия не видела Флина, кроме его ног, но была почему-то уверена в том, что мужчина выгнул бровь, и не верил ей с охотой.

— Я услышал, как вы разговаривали вслух здесь? Вы с кем-то, или сами с собой? — спросил мужчина. Амалия молча выругалась, но ему пояснила:

— Вам послышалось. Принцесса в соседних покоях занимается новорождённой Софией, так что... может вы услышали её плач, — эта ложь далась Амалии легко, хоть и она понимала: звучит неубедительно. Но мужчине этого, вроде, хватило.

— Ах, извините за обвинения. После потери я уже, знаете ли, совсем брежу, — он уже будто собрался уходить, но сразу вспомнил, и вернулся в кабинет обратно. Прочистив горло обратился к Амалии:

— Это кабинет моей матери. Позвольте мне осмотреть его. После того как она пропала, я не успевал сюда придти. Тут может быть много подсказок о её пропаже. В лучшем случае всё должно было оставаться так, как было. Поэтому давайте вы спокойно выйдете, ничего больше не трогая, — спокойно разъяснил Флин. Девушка устало вздохнула.
"Да уйди же ты уже." — Злостно пролетела фраза в голове Амалии. Похоже, что ей всё таки придётся уйти. Она уже устремилась к выходу, Флин вежливо уступил ей проход, но в дверном проёме появились роскошное платье.

— Кто обо мне здесь говорил? — Амалия подняла голову, перед ней оказалась вновь принцесса Елена, с ребёнком на руках.

— Всё в порядке, ваше высочество, я найду вашу книгу, — сказал без капли сомнений Флин. В этот момент губа Амалии поджалась, а время будто в голове замедлилось, а уши словно заложило, звуки заглушились.

Её ложь может вскрыться вот прямо сейчас. При присутствии неё самой. Она посмотрела, как сама надеялась, с жалобными глазами и бесшумно губами принцессе прошептала:

— Поддержите, — и Елена вроде поняла. Она посмотрела за спину Амалии вновь на Флина. Теперь от её слов зависело: потеряет ли Амалия последний шанс на победу во дворце красивых источников.