Трещина

Сырость камеры стала привычной, а голые стены перестали казаться мучительными. Марк присел на кушетку, опираясь на локти. Его хриплое дыхание отбивалось эхом от железных прутьев. Он уже потерял надежду, что за ним придёт Ганс, папа или мачеха. Их слова заботы, обережения, любви и верности оказались пустым сотрясением воздуха. Марк более не поднимал голову, когда за решёткой, вдали по коридору слышались шаги или разговоры. Он просто сломленно, притупленным взглядом смотрел себе под низ.

И вновь чьи-то шаги. Этот стук сапог по бетону показался издевательски надоедливым, будто он приближался, но ничего не менялось. Однако показалась выплывающая тень из-за угла, что Марк заметил краем глаза. Он заёрзал на месте, не ожидая человека здесь. Мужчина поднял голову и за прутьями оказалась она.

— Как тебе твой новый дом? — отчеканила девушка. Бывшая коллега.

— Зачем пришла? Поиздеваться? — вновь раслабившись, ответил Марк

— Конечно... знаешь...Ты был неплохим напарником, Марк. Немного наивным... но старательным, — продолжила Амалия.

— Уйди. Мне не нужна глупая поддержка от дамы, — голос Марка погрубел.

— Ах-ха-ха, — внезапно рассмеялась Амалия, что напугало мужчину. Звонкий холодый смех рассёк давную тишину, хранившаяся в этих каменных стенах. Он вздёрнул головой, задавая немой вопрос.

— Ты так и ничего не понял, — успокоившись, перейдя на безразличный, монотонный тон, она подошла к решётке ближе. — Как ты думаешь, с чего вдруг тебя арестовали, а? — Марк промолчал, стиснув зубы, собирая ладони в кулак, а его ноги уже ходили ходуном. Она прочистила горло.

— Кхм, хорошо, я уйду, — она чуть помолчала, глядя ему в глаза. — Сегодня вечером на главной площади устраивают публичную казнь. Как думаешь, кого? — на её лице расплылась лёгкая, но искренняя и надменная улыбка. Было видно, что у Амалии не получается скрыть своих чувств по отношению к этой новости, как бы она ни старалась.

Марк хмыкнул. Он прикинул кто заключён в тюрьме, и насколько их преступления достойны казни, однако ничего не вспомнил, кроме...

— ...Что? — его голос сорвался. — Меня?! Меня казнят?! Амалия, какого чёрта?! Меня даже не предупредили! — он рванулся к решётке, вцепившись в прутья. Амалия не отступила. Она смотрела на него с тем же спокойным, почти ласковым выражением. На её лице не дрогнул ни мускул.

— Тише, тише... Я же сказала — сегодня казнь. Я не говорила, что это тебя, — она помолчала, наслаждаясь моментом, а потом её улыбка стала едва заметно шире, почти детской. Глаза мужчины расширились, в них сливались воедино ужас и закипющая ярость.

— Хотя... кто знает, — Амалия медленно развернулась и пошла по коридору. Её каблуки стучали по мокрому камню размеренно и спокойно.

— Амалия! — закричал Марк ей вслед, его голос эхом разнёсся по коридору. — Амалия! Вернись, сука! — но она не обернулась. Ей было неинтересна последующая истерика мужчины, хотя возможно в любой другой день, она была бы рада потешиться этим спектаклем. Скрежет на душе больше не давал ей расслабиться. Она должна попасть на шоу фокусника.

Амалия шла по длинному тюремному коридору, и стук её каблуков звучал непривычно громко в этой тонущей тишине. За спиной ещё слышались приглушённые крики Марка, но они становились всё тише, пока не превратились в далёкий, почти неразличимый шум. Она не чувствовала ни торжества, ни вины. Только холодную, спокойную пустоту.
"Он сам виноват" — подумала она, поднимаясь по каменной лестнице.
"Слишком много вопросов задавал. Слишком близко подобрался ко мне. Слишком заносчивый, он должен был получить по заслугам. И слишком оказался наивным, поведав мне о своём прошлом, управа на него нашлась." — Немного затрепетав, уже перед самым выходом из тюрьмы, в голову снова влетела тревожная мысль:
"Хотя... и на меня тоже нашлась ведь... Нет, прекрати, хватит." — Отбросив от себя липучую мысль, Амалия вышла из темниц.

На улице уже стемнело. Вена вновь встретила её сырым, тяжёлым воздухом и редкими огнями фонарей. Амалия плотнее запахнула плащ, укутываясь в меховой ворот, и направилась домой. Каждый шаг отдавался в голове тяжёлым ритмом. Она не жалела Марка. Она жалела только то, что пришлось потратить на него время. Он оказался удобен, чтобы скинуть на него вину за пропавших в театрах. Ведь ранее, по молодости, его уже обвиняли в способствии похитителям.

Она, склонив голову, смотрела себе под ноги, как вдруг заметила украдкой знакомые окна кафе, в котором она несколько дней назад скромно отмечала закрытие дело баронессы.

Перед глазами возникли моменты, как она искала вора сумки. Амалия тогда долго искала след, в итоге выйдя на парня, что работал в этом кафе. После успешного обвинения и последующих доказательств, привёдших к тому, что паренька отправили в тюрьму, Амалия, желая поиздеваться, пришла по иронии на место его работы, чтобы отпраздновать его поражение. До этого она уже посещала кафе, ведь именно там баронесса потеряла сумку.

И тут Амалия поняла: "Со мной общались лишь прислуга мадам. Я в лицо никогда её не видела... И один из слуг упомянул её имя..." — Амалия невольно остановилась у окна кафе, поворачивая голову, насквозь просматривая посетителей: "Елена." — Имя всплыло в голове сразу, как только следовательница увидела за столиком сидящую принцессу баварскую.

Следовательница стояла в темноте и смотрела на принцессу сквозь стекло. В голове медленно поворачивались шестерёнки:"Значит, вот кто тогда потеряла свою сумку..." — Амалия не сдержалась и зашла в кафе.

Звон колокольчика будто ознаменовал её появление, как гром среди ясного неба. Все присутствующие невольно оглянулись на двери. Большинство просто сразу отвернулись, вернувшись к разговору с собеседником, но вот Елена сохранила пристальный взгляд на Амалии.

Девушка прошла внутрь, выбирая столик, за которым расположиться бы. Она украдкой посматривала и на принцессу, пока та продолжала буравить следовательницу. Амалия уже хотела сесть, как вдруг вздёрнулась от неожиданности, когда за спиной раздался громкий радостный возглас:

— Ах! Амалия! Не узнала ли меня? Ну же, присаживайся с нами, — принцесса стояла над столом, приглашающе махая Амалии. Девушка молча подошла к монаршему столику. Она узнала среди лиц лишь племянницу самой Елены, но вот остальные, по видимости, были прислугой.

— Амалия, дорогая, какими ты судьбами здесь? Точно нитки сошлись, как ты уже здесь, — играюче говорила Елена.

— Добрый вечер. Да, встреча очень приятная, — сказала Амалия, намеренно выделяя каждое слово, наполняя их переигранностью — Я шла уже домой, когда внезапно решила зайти сюда. Давно не заглядывала в это место уже, — продолжала подыгрывать Амалия.

— Понимаю. Мы, кстати, ожидаем шоу фокусника, — принцесса бросила взгляд на годовалого ребёнка, добрым, весёлым взглядом, а ей на встречу на лице малышки появилась детская, озорная улыбка и радость. Но Амалии стало не по себе. Дело было даже не в самом ребёнке, сколько в этих противных пятнах на руках и голени ребёнка. Следовательница не успела сделать предположений, как Елена натянула рукава и носочки девочки, скрыв следы. А затем вернулась к Амалии, резко выбив ту из мыслей.

— Так что, Амалия? Вы идёте на представление? — поставила нативный вопрос Елена.

— Да. Иду, — жестоко, уже без игры, отчеканила Амалия.

— Может пойдём все вместе, а? Или быть может в театре сядем неподалёку, что думаете? — спросила принцесса, при этом будто надавливая на положительный ответ.

— Мне стоило бы зайти сначала домой. Поэтому, да, встретимся в театре. Я, пожалуй, выйду в уборную, — немного замешкавшись, забормотала Амалия, встав из за столика.

Елена просто молча кивнула, но следовательница и не желала знать её ответа, она в любом случае уже собралась.

Щеколда щёлкнула, оставляя Амалию одну, наедине с собой в пустой, запертой комнате. Девушка хотела взглянуть на себя в зеркало, привести в порядок.

Она взглянула на себя в отражении, оперевшись ладонями об края фаянса. Она долго всматривалась, неподвижно, в свои же глаза. Лицо всё также было спокойным, слишком спокойным. Она смотрела на своё отражение и пыталась понять лишь одно.

— Кто я такая, — невольно произнесла вслух Амалия. Но ответа не последовало. Лишь тяжёлое, сломленное, надрывистое дыхание, наровящее сломатся, сбиться, прямо как сердце сбиваеться, пропуская удары.

Она нежно прикоснулась ладонью к своей щеке, ощущая как холод пальцев обжигает тёплую кожу лица. — Я более не узнаю себя. Что я с собой сделала, — с глаз покатилась первая за долгие годы слеза. За ней последовала и вторая. — Нет, нет. Я не плохая. Я ведь делаю лишь добрые дела, к-ха, — навзрыд голосила себе Амалия. С её губ срывались всхлипы, а слёзы полились ещё большей струёй. — Где она? Где Амалия, которая хотела на шоу Франца де Лямура, не для того чтобы убить его? Где тот самый ребёнок, который видел мир яркими красками? Где я? — последнее слово вырвалось с ещё большим возгласом, криком, перед тем, как Амалия закрылась от зеркала, опустив голову вниз. Долгий ком, что таился в голове наконец развалился.

Склонившая голову ниже плеч, девушка издала последний мокрый всхлип, освободившись от груза.

Тяжёлое дыхание наполонило дамскую комнату. Маска безразличия, цинизма, холода, что носила на себе Амалия почти всю жизнь, дала трещину и сорвалась. И из под неё вылезла настоящая роза, без шипов.

Девушка вновь взглянула на себя в отражении: на неё никогда уже не смотрела добрая, понимающая, отзывчивая женщина. На неё смотрела лишь прислужница императора, крадущая людей.

Она ведь начала это расследование, заведомо зная — виновата она. Она похититель. И если кого и арестовывать, то её. Эта игра была ради того, чтобы выйти на след Селестины.

Амалия собралась с мыслями. Поправила выбившийся из кармана браслет. Браслет, что она по глупости потеряла в театре неделю назад. В суматохе, в некой панике и суете, Амалия и не заметила как он слетел. За это она поплатилась, пришлось покупать новый. Но после неожиданного устранения Марка, оригинальный браслет смог вернуться к ней.

Она вновь взглянула на своё заплаканное лицо. Умылась. И собиралась вернуться к Елене, но когда она вышла из уборной, перед ней уже оказалась с надменным выражением лица принцесса.

Следовательница устало вздохнула. Елена подошла ближе, пальцем вытерая нижнее веко Амалии, приговаривая:

— И что же? Сорвалась? — по-матерински шепнула Елена, пока Амалия остро пронзала её взглядом.

— Тебе то какое дело, баронесса? — Амалия выплюнула последнее слово с издёвкой, её язык сам повернулся это сказать. Следовательница попыталась шагнуть, но принцесса не пустила, на её лице пропала прежняя доброжелательность.

— Всё таки догадалась? А я уж думала, твоя голова более не способна мыслить очевидно, — склонив голову на бок, сказала Елена. — Не только ты одна скрываешся. Во дворце я принцесса... — она задумчиво осмотрела задную сторону своей ладони. — А вот для таких как ты, я баронесса, что прячеться под маской, — вернув взгляд на Амалию, договорила Елена.

— Досадно, конечно. Дай дорогу! — рыкнула Амалия. И принцесса пропустила, молча оставляя взор на том месте, где только что стояла Амалия.

Амалия прошла мимо прислуги, провожавшей следовательницу глазами, вышла из кафе.

Опустевшая Вена провожала Амалию до её дома, в объятиях сыпучей тишины, поглаживая лёгкими дуновениями ветра, несущего слившиеся запахи из разных частей города.

Наконец она дома. Но задерживаться времени нету. Скоро пора на шоу Франца де Лямура. Амалия решила подобрать подходящий наряд. Пока она перебирала все свои платья, юбки, брюки и сарафаны — всё это лежало перед ней в беспорядке, как будто она собиралась не на представление фокусов, а на войну. Хотя отчасти это было так. Девушка думала:
"Стоит надеть нечто удобнее. Мало ли бегать придётся? Да и чтобы выглядеть достаточно значимо, но не вызывающе? Чтобы Лямур заметил меня... но не сразу понял, кто я."

В итоге она выбрала чёрное платье, облегающее тело, с короткой юбкой, а ворот был обшит белым пышным мехом. Оно было одним из тех, в которых Амалия появлялась на закрытых приёмах. Платье, которое она никогда не наодевала, являясь следовательницей. Платье, в котором Амалию никто не видел больше недели назад на закрытом представлении, которое организовала сама Амалия, вместе со своей напарницей по похищению людей: Селестиной.
"Он и она разрушили все наши планы в тот день. Вывел почти всех тех, кого мы собирались украсть. Они все были здоровы! Все обязаны были отправиться на войну! Все должны служить императору и его воле. Австрия должна вернуть своё право величайшей немецкой державы в Европе. Пруссия или Франция ничего не смогут сделать, когда наша армия наберёт столько людей, сколько не живёт в самой Пруссии. Больше никакого Наполеона." — Гневаясь, сжимала край платья Амалия. Её взгляд упал на зеркальце у туалетного столика, она посмотрела прямо на себя. Теперь она вновь увидела цельную маску. Больше она не треснет.

Отвернувшись к более крупному зеркалу, что отразило её холодное, сосредоточенное лицо, Амалия провела рукой по ткани и талии, переходя вновь на лицо, будто проверяя, насколько крепко сидит маска.

И снова сама себе напомнила:

— Сегодня ты должна быть идеальной. Ни одной трещины больше — больше никогда, — тихо промычала Амалия своему отражению.

Через некоторое время она уже входила в театр. Коридоры переполнялись людьми, разговорами, зудящим гулом, от которого Амалия хотела бы уйти как можно скорее.

Шум голосов, шелест платьев, дополнялись уже запахом дорогих духов и смердящих сигар. Амалия медленно шла по фойе, сканируя лица. И почти что сразу заметила тех, кого искала, подсознательно.

Елена стояла чуть в стороне, окружённая небольшой свитой, Амалия пыталась разглядеть неподалёку от неё Франца Иосифа или же Сиси, однако не увидела их. Рядом с принцессой был Флин, чьё лицо Амалия желала видеть меньше всего — по нему было видно, как он напряжён, но старательно держал лицо. Ну а чуть поодаль, у колонны Амалия заприметила Ганса, тот тоже её заметил и коротко кивнул, привествуя. И краем глаза, следовательница увидела макушку Хельгу, но она стояла очень далеко и была скрыта за волнами высоких статных джентльменов в пиджаках, которых Амалия в моменте хотела бы сбить с ног.

Амалия решилась подойти ближе к Гансу, проплывая между другими светскими особами. Хотя скорее прорывала себе путь, без наглости, но отталкивая людей, стараясь идти по прямой. Она хотела подойти именно к Гансу, чтобы показательно доказать, что она именно его подчинённая, что она сомневается в себе, находясь здесь, и ищет в мужчине защиту.

— Какая неожиданная компания, — донеслось слева от Амалии. Она медленно повернула голову, там стояла Елена. Следовательница коротко кинула взгляд обратно туда, где стоял Ганс, понимая, что к нему она так легко уже не подойдёт. Поэтому, чтобы подыграть, Амалия останавливаясь перед Еленой.

Принцесса повернулась к ней с лёгкой, но уже не такой тёплой улыбкой, с легко вскинутой вбок рукой, как бы удивляясь, или же желая обнять Амалию.

— Амалия. Ты всё-таки пришла, — спокойно произнесла Елена.

— Я же сказала, что буду, — ответила следовательница ровно.

Флин посмотрел на неё с едва заметным удивлением, но промолчал. Пока Ганс стоял чуть в стороне и внимательно наблюдал за их разговором. Хельга стоящая где-то тоже неподалёку, общающаяся наверняка, флиртуя, с мужчинами. Елена прямо перед носом. Все они окружили Амалию в кольцо, что сужалось и вот-вот схлопнется.

В этот момент по залу разнёсся первый, низкий и протяжный звонок, отстукивающийся об каждую стену, шевеля каждую ниточку в ковролине, постеленному на полу, и каждый холст на стенах.

Свет в фойе начал медленно гаснуть. Люди потянулись в зал.

Амалия почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой, холодный ком. Скоро всё должно было закончиться.
"И либо в мою, либо в пользу Селестины, вместе с её господином." — Кратко подумала Амалия.

Шоу начиналось.