Пряжа

Шумная Вена за стеклом. Амалия сидела одна за столиком у окна в кафе, наблюдая за торопящимися повозками и каретами, чьих лошадей стук от копыт разносился дребезжанием стекла. И пока привычное давление от корсета удерживало ровную осанку, следовательница словно струна сидела на плотно выбитом кожей стуле, подстелив свои перчатки, что она сняла перед тем, как прикоснуться к чашке. С приоткрытой двери с кухни, зацепившись на волны сквозняка, доносился запах горячих, свежих булок. Нежная пена от ароматного белого кофе осталась на губах, после глотка из чашки. Амалия окинула взглядом свой столик: круассан, подставка для кружки и её алый берет. Пока за другими столами посетители обсуждали идущий день, Амалия сидела одна, сохраняя серьёзность лица, но не переходя на угрюмость.

Недавно девушка закрыла дело о краже дорогой сумки местной баронессы, наконец Амалия смогла выдохнуть с пустой головой, не нагружаясь мыслями о расследовании.

Оперевшись о локоть, Амалия сложила подбородок на ладонь, задумчиво смотрела, как рука расслабленно помешивала сахар ложкой, стараясь, чтобы та звонко не стучала о стенки чашки. Но её внимание привлекло снова окно: ветер прибил к стеклу либретто. Амалия присмотрелась, заголовок на бумаге значил:

"Выступление великого Франца де Лямура в Вене! Узрите его фокусы вживую, отдайтесь энергетике его шоу. Послезавтра, в девять часов вечера." — Прочитала про себя девушка. Она тут же вспомнила, как читала с самого детства в газетах о фокуснике из Бремена, что завораживает с первого взгляда. О нём слагали легенды, о том, как же он умудрялся проворачивать такие безумные фокусы! И она сама всегда мечтала побывать на его шоу, но он словно специально не отправлялся в Вену. Шло время, и Амалия совсем забыла о нём, утонув в своей работе, больше не было времени следить за городами, где побывал фокусник. Но тут подворачивается такой шанс.

"Да! Я должна побывать. Ради меня ребёнка. Больше он не ускользнёт от меня" — Улыбка сама сошла на лицо, пришлось приставить к губам чашку, улыбаясь в неё, чтобы не показаться больной перед присутствующими в кафе.

Допив кофе до последней капли, она стала собираться. Накинула пальто и двинулась из кафе. Теперь стоило зайти в бюро, узнать как обстоят дела с правопорядком. Амалия когда только вышла на дорогу, тут же выскочила карета, пролетевшая на огромной скоростью прямо перед носом девушки. Она не сдержалась и вслух, сквозь зубы, выругалась:

— Чёрт, а не ямщик! — со злости перекинула шарф, что от поднятого ветра распутался. Она уже прочным шагом устремилась переходить дорогу, когда со спины послышался голос:

— Фройляйн, у вас берет слетел, — Амалия сначала даже не поняла, что обращаются к ней, поэтому сначала молча обернулась и увидела мужчину в сером сюртуке. В его руках был берет Амалии, она, перейдя дорогу, потянулась за ним к мужчине, но он отдёрнулся, пока за спиной вновь и вновь пролетали конницы.

— Отдайте же, — возмутилась Амалия, снова потянувшись за своей вещью

— Я с радостью отдам, только пока вы не убежали, можете мне помочь? Только ответить, ничего более, — проронил неизвестный. Амалия молча кивнула. Тогда мужчина прочистил горло и продолжил:

— Я знаю, что у вас выходной, но вы уже слышали о пропажах? — Амалия выгнула бровь, ей совсем не хотелось думать о таком. Она специально старалась не читать ни газеты, ни слушать местные сплетни, чтобы не погружаться вновь в работу. Поэтому она сухо процедила:

— Нет, не слышала, — снова потянулась за беретом, мужчина тогда его, пусть и будто нехотя и расслабленно, отдал вещь, но пока она не успела отвернуться, добавил:

— У меня пропала мама. Извините если доставил вам дискомфорт, поймите и меня. Флин, — он потянул ладонь в знак знакомства. Амалия устало выдохнула, не боясь за то, что могла обидеть, в ответ пожала руку, указав:

— Амалия я. Идите в полицию с этим, может решат, а теперь до свидания, — Амалия освободилась от хватки Флина и ушла прочь. Стук каблуков отстукивался об брусчатку, девушка широким шагом плыла к своему отделению. Проскальзывая сквозь толпы народа, шум разговоров затекал в уши Амалии, заглушая поток мыслей, пока она без капли сожалений втискивалась даже в самые узкие проёмы между людьми, разделяя даже пар. Пока кто-то её окликивал, ругался на неё, голову самой Амалии загрузила лишь мысль о предстоящем шоу легендарного фокусника, и сбывающейся мечты.

Прибыв к должному месту, Амалия преодолела пару ступенек, распахнув деревянную тяжёлую дверь. Звон колокольчика нарушил местную тишину, к Амалии сразу обернулось несколько знакомых ей людей, что стояли у доски с объявлениями, новостями. Один из мужчин обратился к вошедшей:

— О, ты как раз вовремя. Появилось дело, оно точно для твоей головы, — с надоедливой ухмылкой сказал парень в форме. Амалию как окатила холодная вода, выводя из паутины мыслей о предстоящем послезавтра. Голов вопросительно дёрнулась, девушка требовала больше информации:

— Ганс, я только закончила, у меня выходные. Какого хрена? — возмутилась Амалия, брови нахмурились, но Ганс поднял руки, сдаваясь. Мужчина подошёл ближе, опуская руки на плечи девушки и вкрадчиво заговорил:

— Одного дня вполне хватило? Разве нет? — но Амалия сжала кулаки, сквозь зубы процедив:

— Если бы. Выкладывай, что случилось уже. Мать чья-то пропала? — заявила девушка. Глаза Ганса округлились, он недоумённо спросил:

— А ты откуда уже знаешь? Ладно, неважно, но это не единый случай. С той недели стали пропадать люди, как сквозь землю, ей Богу, — мужчина отпустил Амалию, пока та задумчиво почесала переносицу.

— Пойдём в участок, — они вдвоём двинулись в другую комнату, где стоял крупный стол, на котором стопки бумаг, раскиданные ручки, а также слабо освещающая керосиновая лампа. Они оба опустились на стулья, Амалия спросила:

— Так и что? Какой информацией обладаем? — собеседник чуть выдохнув, ответил:

— Не особо густо: жертвы поздно ночью возвращались со светских мероприятий, но до дома не доходили. Свидетелей не нашлось: слишком позднее время, слишком тихие места. Ничего более не оставалось, ни одежды, ни украшений, никаких следов, — пока Ганс говорил, Амалия старалась слушать и анализировать внимательно, однако полностью отвлечся от мысли, что скоро приедет в Вену Франц де Лямур, не получалось, она плотно стянулась узелком в голове Амалии. Как только Ганс закончил, она процедила:

— И что требуется от меня? Найти несуществующую иголку в стоге сена? — и откинулась на спинку стула.

— Требуется взять себя в руки и начать работать, – заигрывающе сказал Ганс. Но Амалия не менее игриво проронила:

— А если я не хочу? Почему этим не может заняться кто-нибудь другой, кто свободен? Например Фридрих или Генриетта? — глаза Амалии невольно закатились, а язык цокнул об зубы. Ганс чуть привстал над столом, опёрся ладонями об стол, взглянул более грозно прямо на Амалию. Голос мужчины погрубел, потерял былую приветственность и доброжелательность, оборачиваясь в обёртку холода, властности.

— Потому что я твой начальник, и я решаю, когда и с каким заданием должна работать ты. А подобные извивания повлекут за собой последствия, Амалия. Усекла? – после этих слов Амалия, прочистив горло, выпрямила спину, напряглась. Ей редко приходилось видеть начальника в таком в состоянии, и даже если видела, то ругался он на кого-то другого из коллег. Но на Амалию Ганс никогда ещё не поднимал голос, потому что она стабильно и успешно выполняла задания, приказы. И стоило ей один раз ослушаться, как тут же под ногами рухнул пол из уверенности в себе. Её згляд проскользнул с Ганса куда-то между рукой мужчины и столом. С языка чуть было не выпал язвительный ответ, но Амалия сдержала эмоцию, осознавая серьёзность ситуации. Пришлось подобрать нужные слова, чтобы вернуть доверие Ганса.

— Да будет так, – она чуть выдержала мысль, обдумывая, что сказать дальше, продолжила — А ты мне кого-то дашь в напарники? Такое серьёзное дело мне не выяснить в одиночку, – ей показался этот вопрос логичным и правильным, да и ей действительно было интересно. Однако Ганс резко цокнул, да так, что Амалия дёрнулась от неожиданности, и устало ответил:

— Конечно будет, – он это сказал так, словно это как само собой разумеющаяся вещь, самая очевидная. Он дополнил

— Сейчас пока начинай сама, завтра придёт твой помощник, Марком зовут, – тогда Ганс убрал руки со стола, направился к выходу, оставляя Амалию наедине.

Когда дверь захлопнулась, девушка наконец смогла спокойно выдохнуть, снова растекаясь по стулу, как у себя дома. Её взгляд проехался слева направо, окидывая всё помещение. Она скинула берет, вместе с перчатками на стол, а пальто свесила на спинку стула. Собравшись с мыслями, она перекрестила руки у груди и задумалась:

"Паразит, Ганс. Лезет не в своё дело." – Глаза сами по себе закатились, а из грудной клетки подался усталый выдох. Тогда Амалия решила начать строить план расследования:

"Ничего не видели, ничего не слышали. Обнадёживающие данные. Тут лишь поможет самой примкнуть к этим светским мероприятиям, нарвавшись на похитителя. Фуй, побыстрее бы разобраться с этим, я не должна пропустить шоу. Я не должна оказаться завёрнутая в рогожу, скинутая в сточную канаву, пока остальные радуются фокуснику." – Амалия хмыкнула, и всё таки наклонилась вперёд, поднимаясь, чтобы покинуть здание. Но как только она потянулась к ручке двери, голову пронзила мысль:

"Архив. Сначала должно узнать личности пропавших. Быть может кто-то конкретный подходит?" – Тогда она опустила ручку вниз, пробираясь через коридоры участка, добралась до двери с табличкой: архив.

Три ряда полок до потолка, с которых стекал запах уже старой бумаги, растекающийся по всему полу. Амалия стала проводить пальцами по торчащим корешкам, что уточняли дату дела. Добравшись до совсем недавних, девушка достала крупную стопку бумаг, в которых было ещё больше закладок, обрамляющие именами людей, сведения пропавших.

Амалия вернулась в комнату допроса, скинув папку на стол. Сама опустилась на стул и принялась изучать. Глаза быстро бегали по тексту, принимая информацию моментально.

"Женщина 23 года, безработная, возвращалась с выступления паяцев. Мужчина 33 года, столяр, уходил с театра. Мальчик 13 лет, школьник, был также в театре..." – Текст дал понять Амалии мало. Она не нашла очевидной связи между жертвами — все были разными. Оперевшись кулаком об висок, Амалия продолжала нарочито перелистывать личные дела, совсем при этом потеряв счёт времени.

"Совсем стариков нету, только молодые или юные. Гм, неплохо. Да и судя по описаниям, ни у кого нету травм, инвалидностей. Абсолютно здоровые." – Вычитывая имена, информацию далее, подводила у себя в голове Амалия.

В какой-то момент девушка всё таки взглянула на часы, стоящие в углу, они указали уже пол-одиннадцатого. Амалия выругалась, не сумев сдержать эмоции, она не ожидала, что так сильно засиделась: "Шайсе, потратила столько времени за этим бесполезным занятием. Могла бы уже столько всего успеть..." Поругав себя за то, что потратила весь день на работу, следовательница решила всё таки дочитать последний абзац, погружаясь вновь в завитковый почерк Флина. Однако из омута её вырвал стук в дверь. Следовательница тут же встрепенулась, выровнявшись, подбородок заострился сам же. Она спросила:

— Заходи...те, – чуть задумавшись об обращении к стоящему за дверью, Амалия с возмущением выдохнула, ибо подумала:

"Кто ещё пожаловал? Меня устраивала работа до сих пор в одиночку, без лишних ушей и слов. Хотя мой комфорт здесь никого давно не волнует, как и не только мой личный." – В это же время дверь отворилась, за ней показался уже знакомый:

— Флин?! – Амалия искренне удивилась, совсем уже забыв о встрече с этим мужчиной и совете, что она дала ему.

— Да... Как вы и предложили, я пришёл к вам в участок. Мужчина в фойе ответил мне тем, что вы уже начали расследование, связанное с моей мамой. Это правда? Если да, то могу ли я к вам присоединиться? – мужчина говорил плотно, наполненно, совсем не давая Амалии вставить ни слова, даже когда она пыталась его перебить, то он уже начал говорить следующее слово.

— Ну. Можете? У вас есть какие то данные? – в голове Амалии закрались нотки сомнений о намерениях Флина, но решила понаблюдать за его действиями.

— Да, вот смотрите, – мужчина прошёл в комнату, опустился на стул у Амалии, а из сумки достал какие-то свои документы. Попутно, продолжая, описывать — Моя мама ушла из дома около семи часов вечера, мне она сказала, что идёт на закрытый показ в театре. Упомянув: само представление будет на следующей неделе в открытом для общества варианте. Значит уже совсем скоро! Я остался один дома, ждал мать сначала час, два, три, четыре... А когда она так и не вернулась под утро, когда даже я уже встал от своего кратковременного сна, мне пришлось отправиться самому в этот самый театр, – наконец он сделал достаточную паузу, и Амалия успела спросить:

— Так, постойте, кем работала ваша мама, что её пускали на закрытые шоу, и ходил ли с ней кто-то ещё? Муж, подруга? – но Флин быстро, ради продолжения своего рассказа, ответил, доставая из папки некие бумаги:

— Мама у меня придворная астрологиня. По приглашению императорской знати пришла на показ, одна, поскольку достать билет для кого-нибудь чуждого тяжело. Муж, мой папа, умер уже давным давно, я даже не помню как его зовут, — Флин выдержал паузу, сложив ладони на папках. — Так. Вот на этих бумагах я оставил всё, что видел в том театре. Прошу вас изучить, я надеюсь вам это поможет в любом случае, – заметив в её глазах уже усталость и раздражение, Флин отряхнулся.

— С чего вы ко мне прониклись таким доверием? Мы едва знакомы, а вы уже поведали мне всю свою жизнь, — спросила Амалия.

— Вы меня поймите, я потерял маму... Я не знаю к кому обращаться уже, у меня более никого нету близкого у кого можно спросить совета. Вот у вас есть мама иль папа? На моём месте, что бы вы делали? — не дождавшись ответа на вопрос, спросил юноша, переходя в атаку.

Амалия немного задумалась, опустив взгляд ниже. Она затруднялась высказить то, что она делала бы. Но Флин будто требовал ответа.

— Я бы забыла о них. Я взрослая и самодостаточная. И стала бы печься о них только, если они мне нечто сделали. Собственно, это я и делаю, — постараясь выжить максимум, сказала следовательница. Флин лишь кивнул головой.

— Эм, пожалуй я оставлю вас, не буду мешать. Мне пора, дома осталась моя сестрёнка, за которой мне теперь приходиться ухаживать. Удачи, – Амалия не успела даже разобрать его слов, пока Флин уже встал и двинулся к двери прочь из комнаты. Она снова, наконец, осталась одна в тишине, теперь работа пойдёт снова быстро и качественно, как подумала следовательница.

Оставшийся вечер Амалия провела, изучая то, что расписал Флин. В какой-то момент ей показалось:

"Вот тебе и свидетель... Столько расписал, да даже Гайдн симфоний столько не написал. Каждую пылинку описал. Господи, всё, я домой." – Амалия закрыла все папки, попытавшись сложить их в первозданном порядке, но когда всё пошло по кривой дорожке, просто схватила бумаги и сложила в сумку, и унеслась домой.

Тёмная Вена осветилась тёплым светом из окон зданий, а масляные фонари подсвечивали дорогу, совсем опустевшую после бурного дня. Амалия широко шагала, пролетая вдоль стены из жилых домов. Было относительно тихо, что даже немного напугало следовательницу. Она стала чуть чаще оглядываться за спину, когда слышала резкие шорохи то позади, то сбоку, то впереди. С одной стороны ей всегда нравилось возвращаться одной после работы, а когда кто-то её провожал, особенно мужчина, ей это доводила дискомфорт, словно её считают слабой. Словно думают, что она не способна дойти до дома сама.

А также удовлетворение в одиноком пути ей доставляло то, что она остаётся наедине со своими мыслями, может обсудить случившееся за день, а в то время как когда с ней кто-то рядом говорит на ухо, то приходилось слушать чужие мысли, соглашаться или обсуждать. И делать это было немного лень ей. Время не вечно, и тратить его на пустые разговоры Амалии не хотелось.

Перед последним поворотом к родному дому, девушка завернула в телеграфное отделение, ей нужно было поделиться некоторыми новыми вводными.

Наконец Амалия добралась до своего дома, открытая дверь подъезда встретила её, вынуждая пригнуться, чтобы не удариться об проём. Тёмная лестница, квартиры соседей, потрескавшаяся отделка стен встретили девушку, провожая её до жилья Амалии. Холодный шум обволок уши, шаги по ступеньками нарушали тишину, обозначая девушку.

Как только ключ позволил открыть дверь, следовательница закинула бумаги себе на писательский стол, а сама, скидывая с себя верхнюю одежду, забежала в ванную.

Тёплая вода стекала из крана, пар облепил весь кафель комнаты. Амалия расслабилась, опускаясь в воду чуть ниже, размышляя: "Дело доведёт меня к новому, более страшному делу. Но я разберусь. Никто не встанет у меня на пути, я должна всё решить."

Следовательница немного умылась, после процедур из горячей ванной двинулась к себе в прохладную спальню, рухнула на кровать, моментально проваливаясь как в диван, так и в сон.