Глиссандо

Воздух ночного города обвивал тело Амалии лёгким холодком, той пришлось переодеться дома во что-то более удобное, но тёплое. Несмотря на лето, ночи всё же были достаточно сухими, серыми и холодными. Вокруг лишь безмолвие, пеленой окутавшее каждый переулок, безлюдность играла Амалии лишь на руку. Кутаясь в ткани пальто, девушка шла к центральной площади, каждый шаг эхом отдавался от уснувших фасадов. Город на секунду Амалии показался лишь декорацией: без карет, без людей, без шумов — всё словно фон.

Впереди показался застывший во времени колодец. Каменный обод, потемневший от старости и сырости, он выглядел Амалии немного зловещим, отталкивающим. Она, оглядываясь по сторонам, приблизилась: пусто, свидетелей нету, повезло.

Она опёрлась ладонями о холодный камень, заглядывая в чернеющую бездну, что свет почти не видела. Глубоко внизу едва уловимо поблёскивала вода, отражая далёкие звёзды.

"И что же, ты заставишь меня туда лезть? Так ты решила от меня избавиться? В отличие от тебя, Селестина, я дружу с головой" – Размышляла Амалия. Она чуть запутала палец в локоне своих волос, анализируя ситуацию.

"И снова я лезу непонятно куда, непонятно за кем. До этого мне хотя бы платили."

Следовательница начала медленно хищно обходить колодец, ведя пальцем по неровной кладке. Её взгляд зацепился за ведро, держащееся из последних сил на верёвочке, а также ворот подле. В голову прибежала безумная мысль:

"Залезть в ведро и спустить себя? Странно, опасно и почти невозможно. Мне нравится" – Рука проскользнула к вороту, а нога встала на колодец. Второй рукой она проверила надёжность ведра: несколько раз потянув его вниз. Вроде держалась крепко, несмотря на внешность. Она опустила и вторую ногу в ведро, теперь стоя в нём, Амалия присела на корточки, пытаясь разместиться. Руками она обхватила верёвку, пришлось приложить все свои силы, чтобы потянуть канат вверх, опуская себя вниз. Выпрямляя руки от себя, затем возвращая их к себе и повторяя жест, Амалия рывками опускалась вниз по оголовку колодца, оказываясь между округлыми пропитанными стенами ствола шахты.

Мысли путались, среди них ярче всего витался страх о том, что вот-вот в окне зажжётся свет. Вот-вот она услышит вой псов, гул людей и лица полицейских, заглядывающие к ней вниз в колодец, что заявят:

"Вы арестованы, коллега." – И узнает она Марка среди них, на чьём лице самодовольная ухмылка. Амалия сжала верёвку, останавливаясь. Она старалась не смотреть наверх прямиком, а держать взгляд чуть выше, чтобы видеть руки, но не горлышко колодца, чтобы не увидеть эту картину, что сама построилась уже в глазах. Когда-то она сама так делала — арестовывала людей, а теперь её саму могут поймать.

Она могла бы плюнуть на это всё, забыть о том, зачем вообще полезла в этот колодец, решить одним взмахом руки дело о пропажах, и жить дальше. Однако злость и желание мести перевешивали здравый смысл и попытки понять: кому мстить?

Скрип старого, редко использующегося ворота налип духотой и сыростью в воздухе. Чем ближе Амалия была ко дну, тем сильнее в нос ударялся тягучий запах застоявшейся, зацветающей воды. Вспотевшие руки давали больше сцепки с верёвкой, но не убирали боль и усталость.

Острый треск дерева разрезал тишину. Амалия замерла, вжимаясь в стенку ведра. Она выжидала реакции. Но город продолжал спать. Девушка с выдохом продолжила тянуть канат, опускаясь наконец на самое дно. Она шатко, но смогла достать ногу из ведра. Когда её сапог коснулся ледяной воды, с всхлипом оставляя след во влажной грязи, Амалия огляделась.

"Неужели в воде? В этой грязи? Ну уже нет, ты не заставишь меня. Не заставишь..." – Показательно отвернув взгляд от мутной воды, Амалия ощупывала стенки, почти в полной темноте.

И ей удалось что-то нащупать. Сама того не ожидая, Амалия дёрнулась, но попыталась достать из щели между камнями найденное. Подцепив ногтём, она вытащила вновь карту. Снова карту таро. Но она не смогла разглядеть что на ней изображено, ведь та сразу выскользнула из пальцев, с небольшим всплеском упала в воду. Амалия выругалась шёпотом, топнув ногой, лицо сморщилось, но выбора не оставалось: нужно достать. Она нагнулась, через отвращение касаясь голой ладонью воды, кончиками пальцев подхватывая карту. Следовательница отряхнула её, сдула грязь и капельки, кажется, что несмотря на воду картинка ещё видна.

Амалия села обратно в ведро, на её дне оставляя карту. Теперь пришлось тянуть верёвку вниз, поднимая весь свой вес вверх. Каждое движение уже давалось с трудом, сравнивая с изначальным заходом в колодец. Но она не сдавалась, продолжая вдохновляться и набираться сил с каждым метром, что сокращался между ней и звёздным небом.

Она наконец смогла дотянуть себя к верху. Схватывая обеими руками ободок колодца, вытянула себя из ведра, спрыгивая сначала на оголовок, а затем на землю. Она достала из ведра карту, теперь она смогла разглядеть, что на ней было изображено и подписано:

"Император." – По старой схеме, Амалия сразу же обернула карту и, конечно, там было уже чуть размазавшимися чернилами от воды, написано:

"В его доме найдёшь часть меня. И тебя." – Амалии было уже слишком лень, чтобы решить о чём говорила, подписавшая вновь карту, С.М. Поэтому Амалия вернулась обратно домой, петляя по тёмным улицам.

Уже на утро Амалия обнаружила себя в собственной постели, грязная обувь осталась у кровати, а пальто лежало возле. Она сразу вскочила, чтобы убрать грязь из спальни, и переодеться в чистое. На кухне, за чашкой кофе, Амалия вдруг вспомнила о карте, поэтому вернулась к своему пальто, проверив карманы, она нашла "императора".

Пальцем скользя по карте, Амалия раздумывала:

"Император... В его доме... Допустим Шонбрунн, пока сейчас лето, то Франц Иосиф живёт там. О мой Бог, всерьёз? Дворец? Как бы мне отправиться туда, чтобы у Марка не появилось вопросов. Надо сделать это быстро и бесследно. Селестина, вот ты не могла ли оставить больше подсказок?! Как всегда ты не за меня." – Отбросив карту от себя на стол, Амалия схватилась за голову, которая словно уже раскололась от жара, что отдавался из мыслей. Девушка стала понимать, что наступила в тяжёлую игру с астрологиней, чей сын совсем не подозревает о том, где его мать. В то время как у Амалии появилось пара догадок.

Но она не успела их разобрать, ибо в дверь постучали. Амалия сразу двинулась ко входу, спросив кто там, послышался знакомый голос:

— Ама, это я! — это обращение вызвало лёгкое негодование, но девушка сразу отбросила это, напоминая сама себе, кто за дверью.

— Открываю, — произнесла Амалия, проворачивая ключ в замочной скважине, дверь открылась. За ней оказалась утончённая девушка. Амалия опустила голову вниз, чтобы пересечься с той взглядом.

— Рада тебя видеть, — проскользнув под рукой Амалии, девушка прошла в квартиру, снимая обувь на ходу.

— Хельга, я тебя тоже, конечно, рада видеть, но я как-то... не ждала тебя, — стараясь как можно мягче, сказала Амалия.

— Да-да, но я слышала о случаях в городе, вот и пришла к тебе. Ты же уже решаешь это дело? — томный взгляд Хельги перешёл с сапог на Амалию, что только закрыла дверь. Она прочистила горло, отвечая:

— Ах, да, решаю. Не переживай, тебе ничего не грозит, — Амалию всегда заставляла врасплох прямолинейность и простота Хельги, в разговоре с ней, она всегда чувствовала, что теряет серьёзность в голосе.

— Уборкой не хотела бы заняться? Бардак у тебя тут, — уколола Хельга Амалию.

— Было бы время. Можно подумать у тебя дома всё в порядке, — попыталась ответить Амалия.

— Ты же знаешь, я дома почти не бываю. Дочь конечно старается держать порядок одна, но как без матери то? — и тогда на лице Хельги растянулась добродушная улыбка. Она подкалывающе толкнула Амалию локтём по плечу, ожидая согласия.

— Да, дети без мамы как без рук.

— Вот и я говорю, — подвела Хельга, но сразу продолжила: — А, так и про работу, рассказываю: во дворце совсем уж начался переполох, накатываясь комом с каждым днём, всё хуже и хуже. Я вот сбежала, пока была возможность на денёк. Решила заскочить к тебе, навестить так сказать, — её слова тут же встрепенули Амалию. Она прошла за Хельгой на кухню, попутно осознавая:

"Вот мой ключ в Шонбрунн, как я сразу не вспомнила!? По-дружески навестить подругу, связанную с ней Богом, на её работу, с оправданием, что это может помочь расследованию, ведь некоторые пропавшие были собственно из самого дворца. Молодец, Амалия." — Гордая собой она села за стул у Хельги, оценивая ту взглядом, придумывая, как бы попросить у той помощи.

— Ты знаешь, быть служанкой и наблюдать за всей суетой монаршей семьи вроде и весело, а вроде и утомляет. Каждую прихоть удовлетвори, уйди, не мешай, — жаловалась Хельга. Но тут девушка заметила на лице Амалии незаинтересованность, пустой взгляд куда-то вбок, поэтому она обратилась к ней:

— Амалия? Ты меня слушаешь?

— А! Да-да, прости, задумалась, — ответила следовательница.

— Ой, ну и ты меня прости, что-то я про себя только. У тебя как дела, ну-ка расскажи, — Хельга с искринкой в глазах взялась за кружку недопитого кофе Амалии, внимательно готовясь слушать.

— Слушай да у меня тоже непросто. И возможно ты могла бы мне помочь, — процедила Амалия.

— Выкладывай. Всегда готова, — Хельга придвинулась чуть ближе

— В общем, большинство пропавших были из Шонбрунна, так что мне стоит посетить его, чтобы ну, знаешь, опросить кого-нибудь, поискать следы, — бормотала Амалия, пока подруга одобряюще кивала.

— Собственно.. не могла бы ты мне помочь с этим? Провести во дворец? — глаза Хельги чуть округлились, а бровь вопросительно выгнулась.

— Хм, нет, ну я безусловно рада, и хочу тебе помочь, но как ты себе это представляешь? Я думаю, что ты как следовательница можешь и сама придти в Шонбрунн под тем же самым предлогом: ускорить расследование. В чём проблема, зачем тебе я? — задалась вопросами Хельга. Амалия чуть потеребила костяшки пальцев, ответила:

— Но кто меня туда пустит? Не думаю, что император захочет слышать о предположениях, что в пропажах может быть виновен кто-то из дворца.

— Когда ты устраивалась следовательницей, я думала, что тебе, в отличие от меня, будут открыты все двери, пути и в тот же Шонбрунн. А сейчас ты в очередной раз меня убеждаешь в обратном, — возмутилась Хельга.

— Так пойми же, что я не следовательница при императоре. Я работаю в полиции Вены, а не королевской гвардии, — чуть с напором ответила Амалия. Подруга же прикусив язык, задумалась. Через несколько секунд молчаний Хельга опустила:

— Хорошо, не ругайся только.

— Не буду, — согласилась Амалия.

— Так и что же? Ты может сама уже придумала план, как мне тебе помочь? — полушёпотом сказала Хельга.

— Ну быть может ты сделаешь вид, что я твоя родственница?

— Не вариант, ибо спросят доказательства. Шонбрунн при Франце стал более строгим. Всё теперь по правилам, законам, сводам и подсчётам, видишь ли, — свела Хельга.

— Скорее получится, если я возьму тебя как свою помощницу? Счёт служанок это единственное, за чем мало следят при дворце. Переодену тебя в своё, так тебя никто не узнает. А если спросят, скажешь, мол пришла заменить меня, — предложила Хельга.

— Гм, ну да, хорошо звучит, — подвела Амалия. Так они вроде и договорились о взаимопомощи, однако спустя несколько часов, проведённых за распитием кофе, отпуская сплетни, что накопились за всё время разлуки, Хельга уточнила:

— Ах, я же совсем забыла тебе сказать, — Амалия затаила дыхание в ожидании продолжения.

— Сын пропавшей астрологини должен, вроде, в скором времени посетить Шонбрунн и её кабинет. Может пересечёшься с ним, вместе изучите? — после сказаного Хельгой, с губ Амалии сошёл тяжёлый выдох.

"Только не это. Я не должна с ним пересекаться ни в коем случае, он всё испротит! Ну твою мать, как не вовремя же." — Сотни мыслей пролетело в голове Амалии. Но она постаралась не показать это подруге, оставив лишь пустое и автоматическое:

— Да, хорошая идея, постараюсь встретиться с ним, — тогда их беседа вновь свелась к обычной жизни, обсуждениям. Но часы не ждали, поэтому им пришлось начать собираться, ведь Амалии необходимо было прибыть в Шонбрунн как можно быстрее, раньше, чем начнётся шоу Франца де Лямура. На всё про всё у неё остался всего день и вечер.

Но пока следовательница занималась сборами, Хельга, наблюдая за той из кухни, потягивая кофе, спросила:

— И как ты стала детективицей, диву даюсь, — и в ответ, Амалия смерила подругу недоумевающим взглядом. — Не подумай плохо, Ама. Знаю сколько твои родители старались, чтобы устроить тебя, но... — пыталась скрасить ситуацию Хельга. Но она не успела договорить.

— Давай не будем вспоминать моих маму и папу. Не люблю вспоминать о них. Папа покинул меня, когда я была в десятилетнем возрасте, разве я должна его продолжать уважать? Да я готова ему шею свернуть, если увижу, — произнесла Амалия, но даже намёка на грусть не прозвучало из её губ. Хельга сразу же встрепенулась, ахнула. Она как кошка из укрытия выглядывала с кухни.

— Ах, конечно, конечно, прошу прощения. Я не совсем про них, — подруга прочистила горло и продолжила. — Получается ведь, что ты сама добралась до участка и стала одной из важнейших следователей. Как Ганс тебя принял? Он ведь, как я слышала, даже не женат, ведь женщин не уважает.

— Он уважает всех, тех кто имеет ум и логику. Этого у меня не отнять, уж прости, — наконец на лице Амалии проявилась лёгкая улыбка. — Да и женился он уж года два назад. Тогда-то и стал добрее, — подвела Амалия.

Хельга перестала задавать вопросы, чтобы допить кофе. Поэтому следовательница смогла наконец намного быстрее готовиться к выходу.

Быстро собрав лёгкую сумку, Амалия с Хельгой двинулись на улицу, чтобы поймать карету до дворца. Им повезло и их согласился подвезти какой-то мужчина. Лёгкая карета двигалась в потоке таких же по улице Вены, внутри кабины гулкий шум дороги пррдолжался и сопровождался стуком копыт по брусчатке, оставляя Амалию и Хельгу один на один друг с другом. В разговоре Хельга вдруг нахмурила брови, перебив и себя, и Амалию, указала на пальто второй.

— Что это за пятно? — спросила Хельга. Следовательница сразу же встрепенулась и взглянула туда, куда показывала подруга. И действительно, там было довольно крупное, тёмно-зелёное пятнышко. Она не успела придумать оправдание этому даже самой себе, когда Хельга сразу же ахнула и возмутилась:

— Это тина? По каким канавам ты лазила? — в этот момент у Амалии неожиданно сжалось сердце. Она давно не чувствовала такого, даже находясь ночью в колодце, такого не было. Ей на миг показалось, что подруга, не знающая ничего о настоящем в работе Амалии, догадалась о её ночной вылазке и вот-вот раскроет этот секрет.

— А я говорила, что твои методы поисков улик грязное дело. Ладно, помогу тебе застирать, — Хельга с возмущением и разочарованием в голосе ответила сама себе, не дав Амалии даже промычать, и сама отвернулась к окну. Они продолжили ехать дальше уже в тишине.

И вот конюх постучал по стеклу в карету, приговаривая:

— Прибыли! Два гульдена! — услышав сумму Амалия и Хельга опешили, но не стали начинать спор и честно оплатили поездку. Тогда, когда карета сдвинулась с места, она же и открыла вид на дорожку, вежливо ведущую к самому помпезному дворцу, к красивым источникам. Он стоял вроде и далеко, а вроде и близко. Две статуи льва смотрели прямо на Амалию, словно предупреждая. Площадь показалась чуть пустоватой, однако в окнах всё же были видны мельтешащие люди. Девушки тронулись к воротам, увенчанные по обеим сторонам: справа и слева — пара златых орлов венчала столбы ворот. Их хищный взгляд вновь упал на Амалию, ей стало не по себе. Птицы, пусть и были из золота, но всё таки казалось, словно вот-вот сорвутся с места и спикируют прямо на девушку.

Но ничего страшного не произошло. Перед входом в дворец Хельга напомнила:

— Так, мы пойдём сразу же в домик слуг, там и переоденем тебя, а дальше действуй как знаешь. Прислуг мало замечают, так что твори, — Амалия в ответ кивнула, и они обе вошли во дворец. На следовательницу снова начала давить эта атмосфера замка, этот тягучий воздух здесь, наполненный пафосом, золотом, богатством. Но пришлось спрятать эти чувства в карман, следуя за Хельгой. Высокое искусство встретило Амалию, провожая по всем коридорам, а пробегающие мимо другие слуги задевали иногда её плечом, что раздражало девушку.

Она не знала где находится дом слуг, но была рада, когда Хельга прошла мимо коридора ведущего в тронный зал. Ну и также она была невероятно благодарна, что не встретились им никто из королевской семьи или гвардии. Не столько она их боялась, сколько сомневалась в правильности своего решения, приехать в Шонбрунн.

Они без происшествий дошли до нужного места. Подруга предложила Амалии серую юбку, белый чепец и передник. Такая одежда Амалии показалась унизительной, но она смирилась, понимая, что её ждёт ещё более унизительные часы, чтобы помочь экономке в делах.