Тремоло

Маленькая девочка тянула отца за рукав, пока тот вновь общался с высоким статным мужчиной. Она знала кто это, но не понимала кто он, и зачем разговаривет с её папой.

— Ну папа-а! Когда мы уже пойдём домой? Я хочу поиграть с лошадкой! — повиснув на руке папы, ныла девочка. Но когда она встретилась с ним взглядом, сразу отряхнулась и встрепенулась, встав на ноги. Острый, полный злости взгляд отца упал на девочку. Он был так многозначителен, но самое главное дочка поняла уж давно: отец недоволен ею и будет ругать дома.

— Амалия! Перед кем ты стоишь, помнишь?! Веди себя соответственно, — прорычал папа. Девочка сжалась, опустила глаза в пол. Ведь она не хотела смотреть на папу, ибо не могла вспомнить как он выглядел. Его лицо было будто скрыто дымкой, как за белой пеленой. Дочка не могла совсем вспомнить, как же выглядел её папа?

От нечего делать она решила всё таки прислушаться к их разговору. Перед папой стоял статный мужчина, а за его спиной был мальчик, её же возраста. Когда девочка его увидела, она уже размечталась о том, как поиграет с новым другом. Как они будут хихикать, кидая в своих отцов мешочки, наполненные грязью. Как они будут веселиться, играя с монетками.

Но ничего подобного. Мальчик с серьёзным выражением лица стоял позади папы и внимательно слушал, при этом не проявляя на лице ни единой эмоции, а глаза были пусты и грозны, а также смотрели только прямо.

Поэтому девочка лишь тихо прочистила горло и стала внимать:

— ...вам стоит готовить уже сейчас. Она умна и пойдёт далеко, — утопая в своём грубом тембре, сказал мужчина напротив папы.

— Понимаю, Ваше Императорское Величество, но она совсем юна, как ваш наследник. Зачем портить ей детство? — ответил отец.

—То есть, вы имеете ввиду, что детство наследников можно закончить раньше, а вашей дочери нет? — сделав шаг ближе, томно прозвучал, как поняла девочка Амалия, император Фердинанд.

— Что вы, что вы. Нет. Это совсем не так. Ваш мальчик умный не по годам. Он будет отличным правителем. И коль ваша воля такова, моя дочь станет ему пожизенно верна, — становясь на одно колено перед собеседником, произнёс отец. — И дисциплине она будет обучена как следует

— Не стоит, Франц. Оставим фамильярности моему Францу, — чуть похихикивая, император подал руку отцу.

Тогда они разошлись. Император со своим сыном в одну сторону, Амалия со своим отцом в другую. Девочка уже ждала, когда папа начнёт вновь гнуть и рассказывать сказы о том, как же она важна. И о том, что пора уж становиться старше и забыть детские игрушки.

Но вместо этого, отец остановился и опустился на корточки, сближаясь с Амалией.

— Дочка... — он потянулся к карману. — Тебя ждёт большая история, большая жизнь. Ты добьёшься высот, возле самого императора, я знаю. — отец сделал небольшую паузу на выдох, и тогда полностью достал из кармана нечто. — И оно уж так, что я не буду всегда с тобой, но чтобы ты не забыла обо мне, о доме и о себе, вот тебе часы. — и он вложил карманные часы в ладонь дочки.

— И что мне с ними делать? — с наивностью в голосе спросила маленькая Амалия.

— Открой, — твёрдо произнёс отец. Девочка раскрыла золотую крышку, а под ней оказалась кроме циферблата, прямо на ней вырисована целая карта звёзд ночного неба.

— Ух ты-ы, — широко распахнула рот от радости и удивления Амалия. Её отец придвинулся ближе, и стал указывать на этой карте пальцем:

— Эти звёзды как настоящие. В зависимости от времени, карта меняется. Но фокус не только в этом. — он взял из рук дочки часы, закрывая обратно. — У тебя есть какой-нибудь вопрос? — спросил папа.

— Хм-м, — почти театрально, почесав подбородок, задумалась Амалия. — Есть! А что? — подпрыгивая, спросила.

— Задай его, шёпотом, внутрь часов, — тогда он приоткрыл чуть-чуть крышку, и девочка послушно задала вопрос. Отец не слышал его, но, когда дочка закончила, потряс часы и раскрыл их.

Карта созвездий сменилась. Вырисовался некий ответ.

— Что это значит, что это значит? — прыгала и, недержа себя в руках, дёргала папу за плечи.

— М-м, трактовать можно по разному, но судя по созвездию и, если я правильно помню его планету управитель, то здесь что-то про магию, творчество и... — он чуть поморщился, взвешивая, стоит ли говорить дальше ей. — Предательство, как-то так, — закончил мысль отец.

Девочка Амалия ахнула. Папа вернул ей часы, она сразу, по пути обратно домой, продолжала играть с ними, задавая всё больше и больше вопросов.

Но она вскинула бровь, когда услышала нечто странное из уст отца. Она повернулась к нему, и беззвучно переспросила.

Дымка с лица папы сменилась. Амалия наконец увидела его, но не могла поверить, что это её отец. Черты его будто стали неправильными, не родными. Искажённо красивыми. наполнились усталостью. Он открыл рот и совершенно другим, словно вездесущим голосом спросил:

— Ты действительно готова убить меня? — его глаза побелели. Но ответа он не получил. Амалия не смогла вымолвить ни слова. Она даже не сразу поняла, что стала с ним одного роста. Она оглядела себя: детские ручки пропали. Всё пропало. Ребёнка и отца здесь больше не было. В голове мелькало, будто шептало лишь одно имя: де Лямур, де Лямур, де Лямур.

И всё резко, обрывисто пропало, как провалилось в бездну.

***

Глухой удар об стенку повозки головой, пробудил Амалию. Цоканье копыт лошадей смешался воедино, обвиваясь в монотонный гул. Девушка медленно открыла веки, инстинктивно пытаясь потереть глаза, однако не вышло: руки были связаны.

Она тут же вскочила, но руки были намертво сжаты и не расцеплялись, как бы Амалия не пыталась их разорвать.

И тут она ощутила прикосновение по бедру. Следовательница замерла, оборачиваясь — увидев Елену. Та тоже была связана, но глазами указала девушке вбок, намекая на что-то. Тогда Амалия огляделась в полумраке полностью: вместе с ней в крытой повозке ехали не только принцесса, но и Хельга, Ганс и Флин.

Но если подруга и начальник были также связаны и сидели по бокам, то Флин был свободен, и расслабленно взграмоздился в середине кареты. По левую руку от него были Ганс и Хельга, а по правую собственно Амалия и Елена. Над его головой было окошечко, связывающее повозку с ямщиком.

Амалия встретилась взглядом с юношей.

Когда следовательница увидела хитрое лицо Флина, словно пассажир первого класса, то ей хватило секунды, чтобы построить в голове причину, почему он не связан и сидит в таком месте: "Чёрт! Предал! Предал всех! И мать тоже! Пока все в верёвках." — Глаза её налились кровью, вспыхнув пламенем. Острая ярость вливалась будто в кровь.

— Ты? — колюче прошипела Амалия, вскинув бровь. Она хотела сдержать порыв задушить Флина, оставив на лице спокойствие, но не вышло.

— Ты... — голос сошёл на более грозный. Девушка стояла в центре повозки, чуть покачиваясь от неровного вождения, словно пугало на ветру. Лишь тусклая лампочка освещала её лицо, играясь с тенями, создавая Амалию со стороны Флина ещё пугающей.

Она бросилась вперёд к мужчине и, пусть связанными руками, схватила его щёки. Флин пытался что-то вымолвить, но не мог, пока крепкие руки сцепили его рот и попытались ударить о деревянную стенку повозки.

Но он сдержал её напор, лишь немного коснувшись стены. Сквозь хватку девушки он смог промычать:

— Я объясню! Отпусти! — и Амалия, немного вильнув губой, освободила и отошла от Флина. Тот прокашлялся, стабилизируя дыхание.

— Ну?! — требуя ответа, опустилась на скамью следовательница.

— Он сказал, что вернёт мне мою маму, только если я помогу ему... — сказал с трясущимися устами юноша.

— Ладно она, — указала ладонью на Амалию принцесса. — Но зачем фокуснику я? Когда узнают о моей пропаже, ему несдобровать, — произнесла Елена.

— В том то и дело, что о тебе никто не будет печься, тебя бросил император в пользу сестры твоей. Тебя уж никто не ждёт, — ответила Амалия, пока Флин не успел даже шевельнуть ртом.

— Мне неизвестны все мотивы. С вами всё в порядке будет, я это знаю, — тихо промычал Флин.

— А мы зачем? — подключилась Хельга, указывая ладонью на себя и Ганса.

— Повторяюсь: я не знаю, — юноша сделал тяжёлый выдох, потирая виски. — Он пообещал найти мою маму, — продолжал объясняться Флин. На его слова отреагировала Амалия, яростно цокнув:

— Пойми же, вними к моим словам: он тебя использовал. И использовал всех вас, чтобы тронуть меня... — следовательница словно хотела сказать что-то ещё, но не успела, когда послышался с грохотом стук по деревянному окошку, над головой Флина. В повозке все умолкли, ожидая.

Знакомый голос вновь зазвучал из кабины.

— Я сделаю вид, что не слышал ничего! Но ты, Амалия, должна помнить, что ты собиралась сделать со всеми, кто едет сей момент с тобой, — произнёс голос за стенкой. Следовательница чуть отпрянула, отодвигаясь подальше, поджала губы.

Елена наклонив голову, повернулась к Амалии, спросила:

— Я боюсь даже подтвердить свои мысли и догадки уже, лисица, — обратилась новым прозвищем к следовательнице Елена.

— О чём они, Амалия? — задала вопрос Хельга. В ответ же девушка попыталась обхватить себя руками, никак не оборачиваясь, продолжив смотреть прямо в небольшую щель, в которой была видна дорога, уходящая в горизонт, Амалия приподняла голову выше и сказала:

— Как ты думаешь, кто виноват в пропажах каждый год? Как ты думаешь, как я дослужилась так легко до следователя? Как ты думаешь, зачем я попросила тебя провести меня в Шёнбрунн? — с каждым новым риторическим вопросом, голос Амалии повышался, а сама она медленно поворачивалась ко всем спокойным лицом. — И как ты думаешь, почему я так безразлична ко всем и всему? — из уст сорвался нервный смешок. Подруга в ответ лишь удивлённо моргала глазами.

— Амалия? — обратился Ганс, когда та уже обернулась к ним, наклонив голову, со странной улыбкой смотрела на всех присутствующих.

— Не переживайте уже, всё провалилось. Фокусник убьёт меня, а вас заставит участвовать в своих глупых фокусах, а затем вы станете его солдатами против армии императора Франца Иосифа, — ухмылка сошла с лица Амалии, обратившись в хмурость.

Остальные в повозки смолкли. переглядываясь друг с другом.

В окошко вновь постучали. А стук копыт резко прекратился, а все в повозке дёрнулись вперёд из-за внезапной остановки.

— Прибыли! — заявил голос фокусника из за окошка. Амалия же стала считать свои последние по её мнению минуты жизни.
"И что я сделала не так? Нельзя было выходить на сцену. Надо было сразу кинуть в его грудь нож из ложи." — думала она.

Но ничего более не случилось. Послушалось лишь скучное ржание лошадей. Никто не зашёл в повозку, не освободил, не убил.

"Почему я должна это терпеть? Зачем я здесь? Кто я для фокусника? Что он от меня хочет? Что хочет от Ганса, Елены, Хельги?" — оглядела людей вокруг она.

"Майн готт, почему голова так раскалывается? Меня не мучали мигрени уж больше десяти лет, даже после ударов." — Размышляла Амалия.

"Если с Флином всё ясно: мостик, чтобы надавить на меня. Чтобы я двинулась по картам от Селестины, но остальные... Неужто действительно собирает собственную армию? Иль, чтобы вновь поиздеваться надо мной? Такова сильна его ненависть? Гм, но за что ненавижу его я?" — Мысли продолжали посещать голову Амалию, усугубляя боль и давление в ней.

"И эта тишина... Почему я просто не сбежала когда-нибудь на учениях?"

И тишину нарушил Ганс.

— Ну и? Что-то может стоить сделать самим? — он вильнул руками, обращая внимание на верёвки, стягивающие их.

— А что ты предлагаешь? — язвительно сказала Амалия.

— Уж точно не сидеть ждать, когда же за нами придут.

— И непонятно кто: фокусник или Амалия, — дополнила Хельга.

— Я? Да я... Кого вы слушаете? — вскочив, довольно громко спросила следовательница. оглядываясь на остальных.

— Он мне рассказал: ты крадёшь людей для армии империи. Он пытается тебя остановить, — произнёс Флин. Амалия двинулась медленным шагом к нему.

— Ха-ха, он много чего рассказывает. Да без толку. Твою мамашу украл, манипулирует тобой. Поверь, всё это: лишь волшебство, которое он использует в своих корыстных целях. Я, по крайней мере, служу его императорскому величеству, — говорила она, подходя к Флину.

— Магия это его конёк. Была бы у меня магия, я бы уже сделала хоть что-то, — многозначно выдохнув, сказала Хельга.

Амалия обернулась к той:

— Магия... Точно! Хельга, спасибо, — следовательница заёрзала, пытаясь спешно достать что-то из портмоне, строго прижатое к её подмышке с самого театра, но у неё не получалось, нити сжимали и делали руки немобильными.

Она уже опустила руки, смирившись, что ничего не выходит, но тут она почувствовала, как верёвки на кистях кто-то стал теребить.

Амалия опустила голову и увидела, как Елена торопливо разрезала маленьким лезвием нитки на запястьях.

— Я уже не раз тебе помогла, когда же ты отплатишь мне? — игриво, почти мурчаще, и тихо прошептала Елена.

— Обдумаю ваше предложение, — ответила Амалия. Когда её руки были свободны, она наконец смогла достать свои карманные часы.

Все присутствующие вопросительно посмотрели на девушку и вещь, что она держит.

— Много они нам не дадут, но короткий ответ, хотя бы что-нибудь... — проговорила Амалия.

— И что же нам спросить, дабы получить внятный ответ? — разведя руками, сказал Флин.

— Спрашивать будешь как раз таки ты, — Амалия вновь шагнула к Флину. — Если хочешь вернуть свою мать, спроси: что поможет против фокусов Лямура? — девушка поднесла часы ко рту юноши, намекая.

— Вот прямо говорить им? — юноша растерянно моргнул, переводя взгляд с Амалии на Ганса и Хельгу, которые следили за каждым движением рекрутерши.

— Шепчи, — следовательница приоткрыла крышку часов. Флин задал вопрос, данный Амалией.

Часы долго крутили звёздное небо в разные формы, пока они не соединились наконец в финальное созвездие-ответ.

— Понять, — вглядываясь в знак, спустя несколько минут истолковала Амалия. — И принять, — завершила она.

— Понять что? Фокусы? — Елена чуть рассмеялась, прикрыв ладошкой рот.

— Что и следовало ожидать, ответ расплывчатый. Что он нам даёт? — Ганс опустил руку на плечо Амалии. — Секрет фокусов тяжело понять, — продолжил он.

— Тихо! — остро, как лезвие, прикрикнула следовательница. Она сложила ладони в замок, держа в них часы, приставила руки ко лбу, обдумывая.
"Это просто невыносимо." — Остальные не стали мешать ей, опустившись на скамьи.
"Эти часы... Их изобрёл Лямур и продавал как сувенир своего волшебства. Если механизм связан с фокусником... Они отвечает так, как удобно ему."

Она вновь раскрыла карманные часы, разглядывая циферблат и звёздное небо.

"Отец каждый удобный раз повторял: эти часы могут спасти мне жизнь, стоит только... понять..." — Она рвано выдохнула. "Ни черта не понимаю."

"И также он упоминал, что они могут отравить и мою, и чужую жизнь, настоящий яд." — она постучала по циферблату, затем по созвездиям. Карта ответила звуком, будто внутри было полое пространство.

— Возможно, стоит разобрать их. Внутри может быть нечто полезное, — предложила Амалия. — У кого-то есть инструмент, чтобы вскрыть?

— Могу предложить напильник, — сказал Ганс.

— Давай сюда, — начальник достал из глубокого кармана действительно напильник. Амалия перехватил его из рук, отчаянно стараясь поддёрнуть накладку с созвездиями.

Крышка с треском отцепилась, вылетая, упала звонко на пол. Все заглянули внутрь.

— Это порошок? — спросила Хельга.

— Не просто, а настоящий мышьяк, — прошептала Елена.

— Отлично, пригодиться, — Амалия аккуратно, чтобы не рассыпать найденное, опустилась на корточки, доставая откинутую крышку. И попыталась её скрепить обратно.

— Может быть стоит спросить ещё что-нибудь? — проговорил Флин.

— Да, стоит, — Амалия уж хотела продолжить и стала придумывать новый вопрос, однако её прервал резкий щелчок снаружи повозки. Дверцы с той стороны перестали быть заблокированными, а затем и вовсе отворились, и перед ними оказался:

— Что же, что же. Где мои манеры? Извольте представиться, Франц де Лямур и я приглашаю вас на истинное чаепитие в своём новом поместье, — фокусник шире открыл двери, выпуская на волю заложников, однако Амалия не стала спокойно выходить.

Она с разбегу побежала на Лямура, выставив руки вперёд, словно уже представила как душит того.

Но фокусник просто резко испарился в дымке, укнувшись в плащ. И Амалия лишь выпрыгнула из повозки и врезалась в каменистую дорогу, обдирая себе всю кожу рук и коленей.