Синкопа

Пройдя в зал, она вновь увидела эту ложу, эти кресла, а за ними всю арену, что напоминали о предательстве от казалось бы когда-то такой же верной императору Селестины. Зал уже погружался в полумрак, когда Амалия направлялась занять своё место в ложе второго яруса. Лампы на хрустальных люстрах медленно угасали, оставляя лишь приглушённое золотистое сияние вокруг сцены.

Воздух был стянут тяжёлым запахом парфюмов, и едва уловимого дыма от масляных ламп. Сердце Амалии затрепетало. Стучало ровно, но сильно — как всегда перед охотой.

Она ещё не успела полностью сесть, когда чья-то рука внезапно схватила её за запястье, потянув за собой.

— Идём, — прошептали ей на ухо. Амалия резко повернула голову. Рядом стояла Селестина. В невзрачном, скупом чёрном платье, с аккуратно уложенными волосами и потерянным от усталости взглядом, стояла Селестина, под глазами синяки и мешки. Это лицо стало совсем чужим для Амалии за две недели. Она сильно дёрнула следовательницу за руку, утаскивая её из ложи в боковой проход, ведущий за кулисы.

— Ты! Ты с ума сошла?! Я тебе сверну руку, если не отпустишь! — тихо, но яростно прошипела Амалия, вырывая руку. — Что ты творишь, предательница?

— Молчи и иди за мной, — Селестина почти бежала по узкому коридору за ложами, тянув за собой следовательницу. — У нас мало времени, — тогда они свернули за тяжёлую бархатную портьеру и оказались в полутёмном закулисье. Здесь пахло гримом, пылью и свежими декорациями.

Селестина наконец остановилась и резко развернулась к Амалии. Следовательница прищурила глаза, обжигая девушку взглядом. Астрологиня поджала губы, перебираясь с ноги на ногу.

— Ты должна меня выслушать, прошу, — быстро заговорила она. Её голос дрожал от напряжения. Селестина нежно вложила ладони Амалии в свои. Следовательница поморщилась. — Я не предавала тебя. И не предавала императора. Это всё Лямур, он... Он похитил меня тогда, заставил меня завести тебя сюда, на шоу. Он знает слишком много... слишком много про наше дело с императором... И он пришёл уже за тобой, — голос Селестины срывался, она говорила почти навзрыд. В ответ же Амалия прищурилась ещё сильнее, вздымая подбородок выше.

— И почему я должна тебе верить, после того что случилось? — выплюнула Амалия.

— Мой сын. Он обращался к тебе? — протараторила Селестина.

— Этот надоедливый уж? Да, обращался.

— Слава Богу, я боялась, что Лямур и за ним придёт. А что до меня... Амалия, я бы никогда тебя не бросила, это всё фокусник. Он хочет остановить императорских рекрутеров, — она выдержала паузу, собирав мысли, хрипло продолжила, держа руки на плечах Амалии. — Не дай ему раскрыть нас.

— Тогда почему ты до сих пор с ним? С Лямуром? — пригрозила Амалия и, в отличие от Селестины, старалась держать эмоции в узде, её слова звучали строго и ровно, с несбивающимся дыханием.

— Потому что у меня не было выбора, — Селестина бросила быстрый взгляд в сторону сцены. — Он поймал меня в ту ночь. Я пыталась завершить нашу миссию, а он... он просто появился посреди зала и забрал всех. Всех, кого мы уже похитили в тот день. Меня в том числе. С тех пор я оставляла тебе подсказки на картах. Ты должна была понять.

— Я поняла только то, что ты меня бросила. Бросила и спасла свою шкуру со своим новым господином, — едко выплюнув последние слова, сказала Амалия. — Что я должна была сказать Орденштадту, что ожидал новый привоз здоровых? — на секунду следовательница замолчала, вглядываясь в глаза Селестины, наблюдая за тем, как у той наворачивались слёзы. — А если бы полиция ворвалась в театр и схватила меня? — холодно и непреклонно ответила Амалия. — Ты бросила меня одну, убежав, забрав добычу, — чеканила Амалия.

Селестина уж хотела возразить, но в этот момент в зале раздались аплодисменты и громкий, бархатный голос:

— Дамы и господа! Великий Франц де Лямур приветствует вас! — и свет на сцене вспыхнул ярче. Селестина схватила Амалию за плечи.

— Он будет вызывать на сцену. И обязательно выберет тебя. Ты умна, делай что должно. Забудь про меня, помни только о службе. Будь осторожна... — Она отпустила её и быстро исчезла в лабиринте кулис, оставляя следовательницу одну во мраке. Амалия постояла ещё секунду, собираясь с мыслями, затем аккуратно вернулась в зал. Её сердце уже стучало совсем по-другому.

"Какого? На ней лица нет, синяки повсюду... А что если она не врёт? Шайсе, фокусник, ты будешь стоять у меня под ногами за свои деяния. Украл людей у нас из-под носа, удумал быть святым? Ты не спасёшь никого." — Подумала Амалия, сжимая кулаки сильнее, вглядывавшись в сцену, на которой вот-вот появится фокусник.

По плечу легко постучали. Амалия резко обернулась, рядом с ней сидела Елена и её свита, вместе с Флином. Принцесса медленно, неспешно потягивая напиток из бокала, второй рукой прикрываясь небольшим веером, открыла рот, сказав:

— Уважаемая, расслабьтесь. Вы перенапряжены, почему? — но в ответ Амалия смерила Елену многозначительным взглядом, и молча отвернулась. Принцесса хмыкнула, но не собиралась отставать от следовательницы.

— Фокусник не терпит угрюмостей на своём шоу. Говорю вам я, посетившая множество его представлений, — смолвила Елена, пока Амалия раздражённо вздохнула.

— И спустя столько шоу, только сейчас решился посетить Вену, остановив меня, — себе под нос, тихо проборматала Амалия.

— Что-что? — склоняясь ближе к Амалии, спросила Елена.

— Говорю, что вот пускай шоу и развеселит же меня, — пояснила следовательница.

— И почему вы так не любите фокусника? — задала неожиданный вопрос принцесса. Амалия вскинула бровью, подчёркивая очевидность ответа, однако не смогла и пошевелить губами, чтобы дать его. Она на секунду задумалась и поняла.

— Я... не знаю... Просто чувствую внутри будто что-то требует неприязни к Лямуру. Само имя это, как что-то знакомое, но вызывает плохое предчувствие всегда, — промолвила следовательница.

Елена отклонилась от Амалии, не став просить от той больше слов, возвращая взгляд к сцене.

Украдкой, следовательница заметила Флина за плечом Елены. Он выглядел нервозным. Волосы были взъерошены. И сидел он, словно вот-вот сорвётся с места.

А впереди, прямо перед собой, Амалия увидела Хельгу, рядом сидящую с Гансом. Девушка следователь удивилась: "Просто случайно сели? Или уже успели познакомиться? Ещё тут проблем мне не хватало" — И Амалия уж хотела постучать по темечку Хельги, но в эту же секунду девушка сама повернулась.

— Амалия! Вот ты где! Куда пропала? Я уж думала ты сбежала, — смолкла она, лёгким смешком заполняя паузу. — Но всё таки ты здесь, значит нравится, да? — весело спросила Хельга.

— Тут... довольно интересно, — с нотами скромности ответила Амалия. Вдруг в их разговор влез Ганс:

— Дорогая, Амалия, и ты здесь. Расследуешь дело? — чуть иронично спросил мужчина.

— Опасность и улики подстерегают везде, особенно в театре, — чуть склонившись ниже, к их ярусу, сказала Амалия.

— Как всегда ты права, — прошептал начальник. — Хотя я не могу похвастаться такой причиной посещения... Просто решил отвлечься наконец, — проговорил Ганс.

— От работы? — уточнила Амалия.

— От болеющей жены... — словно переходя на скрип, сказал он. В ответ следовательница не нашла подходящих слов, поэтому промолчала, в надежде, что хотя бы Хельга найдёт их.

И она, и Ганс хотели что-то добавить ещё, но Амалия не расслышала.

Ведь в это время, низкорослый мужчина, объявивший начало шоу, скрылся с центра, на край сцены, и тогда сам Франц де Лямур вышел на подиум под оглушительные аплодисменты.

Он не появился — он возник. Словно сам воздух сгустился клубками в высокую, статную фигуру в чёрном фраке с золотым шитьём. Высокий, широкоплечий, с идеально уложенными тёмными волосами и острой, и почти хищной улыбкой. В свете рампы его лицо казалось выточенным из мрамора — смазливое, но с уловимыми нотками неправильности, которая заставляла смотреть дольше, чем следовало бы.

— Дамы и господа... — голос его был глубоким, бархатным, с лёгкой хрипотцой, которая обволокала уши. — Добро пожаловать в мир, где невозможное становится... возможным, — Он сделал один шаг.

И свет в зале потух полностью, оставив лишь один яркий луч, падающий на него сверху. В этом луче Лямур медленно поднял руки, и в воздухе между его ладонями начали кружиться крошечные огоньки, будто живые искры. Зал ахнул.

Амалия сидела, не отрывая взгляда. Она видела Лямура насквозь.

"Обычные светлячки, чему уж удивляться?" — Неловко оглядывая зал, подумала Амалия.

В движениях фокусника не было суеты, только уверенная, почти царственная леность. Казалось он не развлекал публику, а сам упивался волной славы, и позволял зрителям наблюдать за собой и его искусством.

— Сегодня, — продолжал он, медленно поворачиваясь слева, направо, — я покажу вам не просто фокусы. Я покажу вам правду, скрытую за занавесом реальности. — Его взгляд скользнул по залу и на мгновение остановился именно там, где сидела Амалия.

Он щёлкнул пальцами. Красный занавес за его спиной взметнулся, открывая всю сцену, полную странных механизмов и зеркал. В центре стоял высокий чёрный шкаф с золотыми узорами. Фокусник обошёл мебель вокруг, проводя пальцами по лакированному дереву, словно хищник, кружащийся возле добычи.

— Но для настоящего чуда... мне нужна помощь. Кто-то смелый. Кто-то, кто не боится заглянуть за грань.

Лямур улыбнулся шире, и в этой улыбке промелькнул оскал.

— Есть ли в этом зале человек, готовый довериться мне... полностью?

Зал затих. Несколько рук неуверенно поднялись, но Лямур, проигнорировав их, медленно обвёл взглядом ложи и вдруг указал прямо на Амалию.

— Вы. Прекрасная дама в чёрном. Не окажете ли мне честь?

Сердце Амалии пропустило удар.

Она медленно встала. Зал зааплодировал. Под восхищённые шепотки она спустилась по ступеням, а затем поднявшись, вышла на сцену. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым ударом, как маятник, отсчитывающий секунды до полуночи.

Когда она подошла ближе, Лямур слегка наклонил голову и тихо, спускаясь к её уху, так, чтобы слышала только она, произнёс:

— Наконец-то мы встретились... Амалия.

И глаза его блеснули серебряной искрой. В этот момент, девушка ощутила будто нечто вырывается из недр души её. Будто она вот-вот что-то вспомнит. Будто эта мутность пропадёт с глаз. Но это оборвалось также быстро, как и началось. Словно сорвалось с крючка, с кончика языка то, что помогло бы Амалии.

Фокусник отпрянул от девушки, придерживая её за плечо, раскинув вбок вторую руку, представил:

— Наша участница испытает мой новый фокус с исчезновением! Воззрите же, и следите как она пропадёт в этом шкафу, прямо у вас на глазах! — громогласно крикнул Лямур. Он, всё ещё легко держа Амалию за предплечье, второй рукой потянулся к дверце шкафа. Девушка поникла. Взгляд следовательницы стал стеклянным. А сердце опустошилось. Она не знала что думать:

Молиться или ругаться? Вырываться или поддаться? Понять и принять?

Лямур завёл её в шкаф, что так удачно был чётко подстроен под её рост. Она подчинившись встала ровно, сложив руки по швам. Фокусник медленно, изнурительно закрывал дверцы.

И тогда она оказалась в темноте. В четырёх стенах, и слышался лишь приглушённый голос Лямура:

— Взмахом моим руки, внутри шкафа произойдёт настоящая магия, и когда я открою его: девушки внутри не будет, — слова пробирались сквозь щели створок, вынуждая Амалию задержать дыхание. И когда обратный отсчёт пошёл из уст фокусника, Амалия зажмурилась, в надежде, что всё исчезнет. Вообще всё. "Пусть исчезнет театр, фокусник, Вена и я. Пусть пропадом исчезнет вся земля. Какой кошмар! Я никогда ничего подобного не чувствовала уже давно... страх..." — Думала Амалия.

— Три, два, один... — сходя на полушёпот, проговорил Фокусник за дверками. Амалия не знала, что он сделал, но по видимому, взмахнул рукой, и тогда сцену заполонил дым, густой, клубящийся так, что заполз даже в шкаф к Амалии.

И резко Амалия перестала ощущать землю под ногами. Кровь прилила к голове, волосы вздымились вверх, а вдох сам задержался. Ей хватило секунды, чтобы представить: "Вот разобьюсь об бетон. Так решил со мной расправиться Лямур? Разве достойна я такой смерти за своё дело, фокусник?" — Но она не ощутила боли, когда достигла дна. Не было сломаных ног, ничего подобного. Амалию медленно обволокало нечто. Она помотала головой, понимая: "Я в нитях?" — Следовательница попыталась пошевелиться, однако безуспешно, ткани, будто паутина, облепляли её тело ещё сильнее. Она упала словно на большую подушку, сотканную из липучих ниток. Она утопала в них, чем больше двигалась.

Выругавшись себе под нос и, подумав: "Лучше бы убил." — Амалия медленно подняла голову,

Она устало выдохнула, покачиваясь в этих ниточных люльках. Тогда Амалия схватила в порыве ярости ладонью нить, что настойчиво обвивалась об её руку, а второй ладонью, помогая, попробовала разорвать паутинку.

И она поддалась, несмотря на свою толщину и внешнюю крепость. Оба разорванных конца нити были отброшены в сторону. И Амалия принялась рвать другую. Затем следующую и следующую, постепенно освобождая себя из этой ловушки.

Наконец, девушка выпала из хватки верёвок и смогла встать на ноги. Над головой оказались сотни нитей, перекрещивающиеся друг с другом, в которых Амалия только что была увязана.

Амалия поправила загнувшиеся края платья, пока откуда-то сверху послышались глухие, как за стеной, аплодисменты и свисты с возгласами толпы.

Амалия помотала головой, но всё равно ничего не смогла заприметить. Тогда следовательница топнула об пол каблуком. Раздался глухой стук об камень. "Брусчатка" — Поняла Амалия. "Неужели это дорога, прямо под театром? Разве что служебное помещение..." — Сделала вывод девушка.

Тогда она подняла голову, вглядываясь дальше тех нитей, где была она, и осознала: она была не одна затянута в этих нитях. "Боже правый! Что это за нити? Что это за место, фокусник? Мой ад?" — Думала про себя Амалия. Её ноги подкосились, но она осталась стоять на месте.

Амалия решила приглядеться к одному силуэту, узнавая в нём серое краткое платье, ёмкую фигуру Селестины.

Она чуть было не хотела позвать, однако по голове Амалии со спины прогремел тупой, сильный удар, словно ударил метроном и обозначил сильную долю. И удар вывел девушку из сознания.

И пала Амалия на пол, под заливной смех ударившего. В глазах помутнело, всё закружилось, поплыло. Девушка перевернулась на спину, видя лишь свисающие нити, что казалось стали сливаться в нечто единое.

Следовательница успела сказать напоследок лишь одно слово:

— Умри.