Том 1 Глава 17
Глава 17
Фиалки ещё не успели закрыться за ней, когда тишина леса осела вокруг, напоминая — да, это было.
Лисара смотрела на Фарию долго, с непонятной для неё самой мягкостью.
— Красивый цвет, — спокойно сказала она. — Идёт тебе.
Фария улыбнулась — робко, но впервые искренне.
— Я хочу... оставить их с собой. Чтобы помнить.
— Тогда оставь, — ответила Лисара. — Ты имеешь на это право.
Фария опустилась на колени, коснулась мха, и цветы откликнулись на её прикосновение.
Её глаза переливались мягким светом, чуждым лесу и одновременно принятым им.
Лисара помнила это слишком хорошо. Настолько, что даже сейчас — спустя несколько минут тишины — внутри всё ещё отзывалось странным, неприятным холодком.
Она стояла чуть поодаль и наблюдала. И всё время думала одно и то же:«Это было невозможно. Неправильно. И всё же — произошло.»
— Пойдём, — наконец сказала Лисара, когда фиалковый свет в глазах девочки полностью угас. — Нам нужно выбраться до темноты.
Фария поднялась. Та же — но немного другая.
Она ещё не успела осознать, что с ней произошло, но лес, будто чувствуя перемену, стал тише, мягче... почти добрее.
Они двинулись вперёд. Лисара шла, слыша каждый её шаг. Фария — пытаясь понять, почему сердце так странно ноет и почему рядом с этой женщиной ей не страшно, хотя должно быть.
Фария, всё ещё оглядываясь на поляну, шла за Лисарой почти автоматически.
Лес постепенно редел, свет становился холоднее, и тишина начала заменяться далёким городским шумом — ровным, постоянным, таким... нормальным.
Слишком нормальным для того ада, в котором она жила последние годы.
Лисара шла впереди — бесшумно, отстранённо, будто в голове у неё шёл какой-то свой, чуждый людям расчёт. Но периодически она бросала быстрые, почти незаметные взгляды через плечо — проверяя, успевает ли Фария, и... жива ли она вообще после такого выброса эмоций в лесу.
Чем ближе они подходили к городу, тем явственнее Фария ощущала в себе какое-то странное внутреннее дрожание — смесь тревоги и восторга.
Она так давно не видела ничего цивилизованного.
Когда за деревьями мелькнули первые крыши, Фария остановилась. Просто остановилась — будто ноги сами отказались делать следующий шаг.
— Пойдём, — тихо сказала Лисара, даже не оборачиваясь полностью. — Это всего лишь город.
— Для тебя — «всего лишь», — выдохнула Фария.
Они вошли в маленький городок — цепочка узких улиц, плотно стоящих домов, вывески над лавками. Вечер. Воздух пах дымом, хлебом, каким-то жареным мясом, влажным камнем. Люди проходили мимо — занятые, громкие, обычные.
Для них она — просто ребёнок с женщиной. Для Фарии — это был другой мир.
Её глаза бегали по сторонам. Тут — приоткрытая лавка со специями. Там — мальчишки, игравшие в какие-то камешки. Дальше — женщина ругалась с торговцем. Ещё — музыкант, бренчащий на лютне.
Фария ловила каждый звук, каждый запах, как будто боялась, что через минуту всё исчезнет.
Лисара впервые отчётливо ощутила, насколько ребёнком она всё-таки остаётся, несмотря на всё, что пережила. Настолько живой реакции она не ожидала — и в груди неприятно кольнуло. Будто в этом восторге было что-то... неправильное. Что-то, что мешало выполнить то, ради чего она её нашла.
— Сюда, — сказала она ровно.
Они свернули в тихий переулок, в конце которого висела вывеска гостиницы — старая, покосившаяся, но ещё держащаяся.
«Сонная Коза».
Фарии название показалось забавным, она даже коротко хмыкнула — и Лисара, сама того не желая, краем губ едва заметно улыбнулась.
Внутри было тепло, шумно и тесно. Несколько людей сидели за столами, пахло супом и дымом. Фария застыла на пороге — глаза расширились, будто она увидела дворец.
— Лисара... они... они едят. Просто едят.
— Да. Люди так делают, — сухо ответила та.
Но в её голосе было что-то мягче, чем обычно.
Фария подошла ближе, вгляделась в миску с горячим супом, который официантка ставила какому-то путнику, и вдруг почувствовала, как внутри болезненно стянулось.
Она сама забыла, когда последний раз ела что-то горячее.
Лисара это заметила. И отвернулась чуть резче, чем нужно — будто боялась задержать взгляд.
— Нам нужна комната на ночь, — сказала она хозяину.
Хозяин окинул их взглядом, что-то прикинул в уме, и, видимо, решив, что странности с гостей он сегодня уже видел достаточно, махнул рукой:
— Вторая дверь наверх. Ужин поднимем через минут десять.
Фария едва не подпрыгнула.
— Ужин?..
— Ужин, — повторила Лисара, и на этот раз в её голосе было что-то почти... защитное.
Ужин оказался простым, но после всего пережитого — почти праздником. Маленькая таверна пахла тушёными овощами, жареным хлебом, дымом и чем-то сладким, напоминающим карамель.
Хозяин — низенький, лысоватый мужичок — поставил перед ними две глубокие миски.
В одной — густой рагу из корняков, мягких кусочков мяса и ярко-оранжевых бобов.
В другой — горячие лепёшки, посыпанные сухими травами.
Фария уставилась на еду так, будто не верила, что это для неё.
— Ешь, — мягко сказала Лисара, опускаясь напротив. — Оно... не кусается.
Фария хмыкнула. Она взяла первую ложку рагу — и сразу замерла. Вкус был настолько ярким, земным, настоящим, что у неё защипало глаза.
— Горячее? — спросила Лисара.
— Нет... — Фария выдохнула. — Просто... я забыла, что еда может быть вкусной.
Она ела осторожно, будто боялась, что всё исчезнет. Каждый кусочек — как новое открытие. Запах хлеба, треск огня, голоса людей за соседними столами... Мир, который она думала потерянным навсегда.
Лисара наблюдала молча. Её собственная миска почти не тронута.
Когда Фария поймала её взгляд, Лисара скривилась в подобие ухмылки и всё-таки сделала пару ложек.
После ужина они сидели какое-то время в тишине.
В таверне шумели люди, но их стол будто был в отдельном, замкнутом пузыре — маленькая передышка между бурями.
Фария наконец начала клевать носом.
Ей дали небольшую комнату на втором этаже — простая кровать, свеча, деревянный стол. Она легла почти сразу, укутавшись в грубое одеяло. Перед тем как заснуть, она тихо прошептала:
— Спасибо... что ты просто... не ушла.
Лисара не ответила.
Только поправила одеяло, чтобы оно закрывало плечи, и вышла, прикрыв дверь так тихо, что щель даже не скрипнула.
Улица дышала ночной сыростью. Лисара вышла из таверны и остановилась под вывеской, на которой нарисован был кривоватый голубь. Воздух пах камнем, дождём и чем-то острым — тревогой, что сидела в груди уже не первый час.
Она прошла вперёд, не глядя по сторонам. Каждый шаг отдавался в голове двумя голосами: «Забери её. Выполни приказ» и «Не смей отдавать её им».
Лисара остановилась у моста, глядя на тёмную воду под собой. Лес ещё шумел в памяти. Фиалки. Свет в глазах девчонки. И та странная, обжигающая мысль: Она не должна попасть к Грешникам.
Лисара провела языком по воздуху — старый инстинкт. Сладковатый след, далёкий, тонкий... Но знакомый.
Она закрыла глаза.
— Придурки миром не живут спокойно, — прошептала она в ночь.
Ветер гнал облака. Город спал. А она знала — это последнее спокойствие, что им обеим выпадет.
Она ещё немного постояла, всматриваясь в темноту, потом развернулась и медленно пошла обратно к таверне.
Утром всё изменится.
А пока — ночь держала их обоих под крышей «Сонной Козы».