Том 1 Глава 12

Глава 12

По ту сторону трещины было темно.

Очень темно.

Они упали на металлическую решётку — скользкую, холодную, пахнущую пылью и влажностью.

Лисара задышала тяжело, сквозь зубы:

— Чёрт... задело сильно...

— Ты можешь идти?

— Могу!

Сзади уже слышались сигналы тревоги — разлом зафиксировали.

Лисара прикрыла глаза.

Её кожа начала темнеть, приобретая оттенок металла. Контуры тела расплылись. Она исчезла.

Не стала прозрачной. Не стала невидимой. Она удалилась из восприятия.

— Лисара? — прошептала Фария.

Тишина.

— Я здесь, — ответил мягкий голос прямо рядом.

— Это моя врождённая особенность. Они не знают о ней. И, поверь, это сейчас единственное, что спасёт нас.

Она снова взяла Фарию за руку — уже невидимой ладонью.

— Пошли. Внизу обслуживающие каналы. Там ни камеры, ни сканеры до нас не доберутся.

Фария кивнула, хоть никого не видела.

Они спустились в тёмный круглый туннель, где вода тихо стекала вдоль стен, а шум комплекса был далёким и искажённым.

Первый раз за семь лет Фария вдохнула воздух свободы.

И впервые их путь...был их собственным.

Канал становился всё уже.

Шум механизмов комплекса остался позади — едва слышным гулом, который растворялся в каплях, падающих со свода.

Воздух здесь был сырой, тяжёлый, с металлической примесью — но это был воздух свободы.

Фария шла, держась за невидимую ладонь Лисары, и всё вокруг казалось... странно незнакомым.

— Я... я это помню? — прошептала она, касаясь пальцами холодной стены.

— Помнишь? — мягко повторила Лисара.

— Не знаю. Я знала, что есть мир... но он как будто... снят. Как сон.

— Это нормально, — улыбнулась невидимая Лисара.

— Слишком долго ты была в пустоте. Она стирает лишнее.

— А оставляет боль, — горько заметила Фария.

— Потому что боль не лишняя.

Они шли медленно — Лисара осторожно, чтобы не шуметь, Фария — потому что то и дело касалась стен, как будто проверяла, что мир действительно существует.

— А как ты... исчезаешь? — спросила девочка.

— Маскировка моего вида. Мы... не любим быть пойманными, — усмехнулась Лисара.

— Поэтому ты ненавидишь эту организацию?

— Они убивали моих. А остальных — разбирали по кусочкам.

— Я... прости.

— Ты ни при чём. Тебе всего семь лет было.

— Девять, — тихо поправила Фария.

Лисара фыркнула:

— Молодец. Значит, кое-что ещё помнишь.

Они шли ещё несколько минут в тишине, пока туннель не вывел к круговой лестнице — старой, заржавленной, ведущей вверх.

Откуда-то сверху тянуло свежестью... и светом.

Фария подняла голову.

— Там... воздух другой.

— Там — мир, — сказала Лисара. — И ты его снова увидишь.

Лисара первой поднялась по лестнице, ступая осторожно.

Фария — следом, ощущая, как лёгкие отказываются верить, что воздух может пахнуть иначе, не как металл, не как пыль, не как стерильные стены комплекса.

Наверху был старый, круглой формы люк.

Лисара чуть приподняла его — тихо, словно боялась спугнуть что-то живое.

И тогда в туннель хлынул ветер.Свежий. Пряный. Нежный. А запах...

Фария ахнула.

— Что это...?

— Свобода, — прошептала Лисара. — И запах фиалок.

Они выбрались наружу.

Перед ними раскинулось поле — не огромное, но достаточно большое, чтобы ветер шёл волнами, качая крошечные цветы.

И каждый цветок был тёмно-фиолетовым.

Настолько тёмным, что почти чёрным в тени.

Но свет падал — и на лепестках появлялись мягкие, глубокие отблески, как на бархате.

Фиалки стояли густо.

И воздух был ароматным — не тяжёлым, не резким, а тонким, как запах молодой розы, смешанный с ночной прохладой.

Фария опустилась на колени. Коснулась цветка. Лепестки мягкие, чуть прохладные, словно впитывающие свет.

— Я... знаю их... — прошептала она.

— Возможно, видела в детстве, — сказала Лисара, в этот момент постепенно проявляясь из воздуха. На мгновение в глазах Лисары Фария стала выглядеть как ребёнок лет семи.

Фария провела пальцами по цветку, и из него поднялась едва заметная искра света — её собственная энергия отозвалась.

— Они сейчас такие... красивые, — выдохнула девочка.

— Они всегда были красивыми. Просто ты давно не смотрела на мир своими глазами.

Вдалеке послышался первый далёкий сигнал тревоги — комплекс подняли на уши.

Лисара вздохнула:

— Нам надо идти. Они скоро поймут, куда привёл разлом.

Фария поднялась, но не удержалась — ещё раз оглянулась на поле.

— Мы вернёмся сюда?

— Обязательно, — уверенно ответила Лисара.

— Это место твоё.

И они ушли в сторону леса — среди фиалок, среди ветра, среди запаха свободы, словно вынырнувшие из мрака души.

И впервые за семь лет Фария почувствовала: мир живой. И он её ждёт.

Лес встречал их мягким полумраком. Свет пробивался сквозь верхушки деревьев тонкими, почти хрустальными полосами, и Фария шла по ним, как по нитям — осторожно, вдыхая каждый запах, будто впервые.

Она делала маленькие шаги.

Руки то и дело касались коры деревьев, влажного мха, травинок.

Казалось, что её пальцы жадно хватали мир — чтобы убедиться, что он настоящий.

Лисара шла впереди, но краем глаза постоянно наблюдала за ней — тихо, незаметно. Фария выглядела так, будто родилась заново.

И вот — они вышли к поляне.

Фиалки. Те самые.

Густые, тёмно-фиолетовые, с бархатными лепестками, чуть наклонённые к земле, будто стеснялись света. Они росли в мягком мхе почти так же, как росли... дома.

Фария остановилась.

Не дышала. Не двигалась. Только смотрела.

— Они... — прошептала она. — Они были у нас за домом.

И воспоминание вспыхнуло. Ярко. Ласково. Тёплые руки матери, запах хлеба, утро. Отец выходит во двор, ставит на землю деревянный ящик для инструментов.

Мама улыбается и говорит: «Фиалки всегда появляются там, где живёт любовь. Запомни, Фари. Если когда-нибудь потеряешь путь — ищи фиалки. Они приведут домой.»

И девочка — маленькая, рыжеволосая — наклоняется, трогает цветок кончиком пальца и улыбается в ответ.

В лесу Фария невольно повторила это движение — протянула руку и коснулась лепестка.

И в тот же миг внутри неё что-то дрогнуло.

Словно свет, который она носила последние семь лет, услышал её память. Услышал её боль. Её желание не потерять остатки прошлого.

Глаза вспыхнули. Не больно — мягко.

Цвет радужки закружился, светлая золотистая дымка смешалась с фиолетовым оттенком лепестков, и этот цвет вошёл в неё, как часть.

Теперь её глаза стали светло-фиолетовыми.

Чистыми. Уютными. Как память, которая не исчезла.

Лисара смотрела на неё долго, с непонятной для неё самой мягкостью.

— Красивый цвет, — спокойно сказала она. — Идёт тебе.

Фария улыбнулась — робко, но впервые искренне.

— Я хочу... оставить их с собой. Чтобы помнить.

— Тогда оставь, — ответила Лисара. — Ты имеешь на это право.

Фария опустилась на колени, провела ладонью по мху, и фиалки качнулись, будто приветствуя её.

Свет в её глазах ещё несколько секунд мягко переливался и наконец успокоился.

Она поднялась.Та же.Но чуть более целая. И лес, будто почувствовав это, зашумел мягче.