Том 1 Глава 9

Глава 9

Допросный отсек находился не на поверхности. Даже не под землёй. Он был в глубине комплекса, куда спускались по длинным винтовым коридорам, отлитым из светлого металла, который казался живым.

Фарию перемещали тихо.Ни криков.Ни угроз.Ни обвинений.

Словно она была ценным экспонатом — не пленником.

Капсулу привезли в помещение, где стены были абсолютно белыми, а свет — ровным, без теней. Ничего лишнего. Только стол.

И два кресла.

Фарию не сажали. Она сидела сама, дрожа от холода, от шока, от потери времени. Она не знала, сколько прошло — час? Три? День?

И тогда двери тихо открылись.

Вошла девушка. Высокая. Стройная.

С длинными, до пояса, абсолютно прямыми чёрными волосами.

Каждый шаг — мягкий, беззвучный, но уверенный.

В руках — тонкая папка. На лице — тишина.

Она остановилась перед Фарией и долго смотрела. Как хищник на добычу.

Как исследователь на формулу, которую он наконец может прочитать.

Фария молчала. Она стискивала руками ткань на коленях.

Кайана подошла ближе, почти на расстояние вытянутой руки.

— Сядь ровно, — сказала она тихо, почти ласково. — Ты трясёшься, и у меня от этого дергается глаз.

Фария поспешно выпрямилась.

Кайана наклонила голову и медленно, протяжно провела взглядом по её лицу, зрачкам, кресту на лбу, по шее, по рукам, по изгибу плеч.

Так смотрят не на человека.

Так смотрят на механизм, который нужно разобрать.

— Как красиво, — прошептала она, даже не к Фарии, а себе. — Как же чертовски красиво работает живая энергия, когда проходит через несовершенный сосуд. Я думала, это будет грубее. Не так... гармонично.

Она подняла руку, будто хотела коснуться щёки девочки, но остановилась в миллиметре.

— Мы искали кого-то вроде тебя. Знаешь? — Она улыбнулась шире, но улыбка была вывернутая, неправильная, слишком радостная для таких слов.

Она резко хлопнула папкой по столу.

Звук отразился от идеально гладких стен.

— И вот ты.

Сидишь в белой комнате. Трясёшься. И даже не понимаешь, насколько ты прекрасна.

Фария вздрогнула.

Кайана расхохоталась — неожиданно, резко, звонко.

Как будто кто-то дёрнул скрытую внутри неё пружину.

— Не бойся, — сказала она так, будто это была шутка.

— Я не собираюсь тебя мучить. Пока.

Она обошла стол, встала за спиной девочки и склонилась так, что её волосы чуть коснулись шеи Фарии.

— Но сегодня я задам тебе несколько вопросов.

Очень простых.Очень важных.

От которых зависит, будешь ли ты жить в клетке...

или в лаборатории.

Она наклонилась к уху девочки.

— Или вообще жить.

Фария почувствовала, как леденеют пальцы.

Кайана выпрямилась и снова оказалась перед ней.

— Ты получила силу. Это очевидно. Это невозможно скрыть. Она нас к тебе привела. Она привела Зеркальных.

Она щёл кнула пальцами.

— И я хочу знать всё. Как ты её ощутила. Как она прошла через тебя. Как изменила твой взгляд. Как изменила твой череп, твою кожу, твоё сердце.

Она резко наклонилась вперёд:

— Расскажи. Каждую деталь. Каждое ощущение. Я хочу видеть твой мир твоими глазами. Мне это нужно.

И последнее слово прозвучало так, что стало ясно:

если она не получит это — она будет создавать боль ровно до тех пор, пока не получит.

Фария долго молчала. Слова не шли. Голос будто застрял в горле.

Но Кайана терпеливо ждала. Терпеливо — не значит милосердно.

В этой тишине чувствовалось, что если девочка промолчит слишком долго, наступит что-то куда хуже вопросов.

Фария сглотнула.

— Я... я не знаю, — прошептала она наконец. — Я не понимаю, что со мной случилось. Я просто... это было как... как будто меня ударило светом. И стало страшно. И потом... потом ничего.

Кайана замерла. Её лицо стало пустым.

Тушь эмоций исчезла — будто стёрта рукой.

— Страшно? — повторила она тихо. — Страшно.

— Да, — едва слышно ответила девочка.

— Прекрасно, — выдохнула Кайана, — Значит, ты чувствовала, как энергия входит. Значит, ты восприняла структуру. Значит, ты — то, что нам нужно.

Она шагнула ближе и наклонилась так, что их лица очутились почти на одном уровне.

— Запомни, маленькая. Страх — лучшая дверь. Через него легче всего войти внутрь человека. И легче всего вытащить то, что нужно.

Фария отвела взгляд.

Кайана щёлкнула пальцами.

— Поднимите её.

Двери разъехались, и в комнату вошли те же двое псевдо агентов.

Они схватили девочку за руки — не жестоко, но без права сопротивления.

— Куда... куда вы меня ведёте? — голос Фарии сорвался.

Кайана уже отворачивалась, собирая бумаги обратно в папку.

— Туда, где ты сможешь быть полезной.

— Я не хочу!

— Это никого не волнует.

Она повернулась лишь наполовину, черные волосы перелились, как жидкая тень.

— Твой организм выделяет энергию, которая сама ищет выход. Ты даже не понимаешь, насколько ты ценна для нас. Ты не понимаешь, сколько сил мы потратили, чтобы найти тебя. И... — её улыбка стала странно нежной, почти материнской. — Я не позволю тебе умереть от перегрузки. Поэтому ты пойдёшь туда, где всё будет под контролем.

Фария дёрнулась — агенты удержали.

Страх разорвал её изнутри.

— Нет!

— Фария, — мягко, почти ласково произнесла Кайана. — Не кричи. Это не изменит ничего.

Коридоры тянулись бесконечной металлической спиралью вниз.

Чем глубже — тем холоднее становился воздух.

Тем гаже — ощущение пустоты.

Когда двери последнего уровня открылись, девочка увидела то, что потом станет её единственным миром.

Чёрное пространство. Почти космос. Но без света. Без звёзд. Без дна.

В центре — гигантская конструкция, похожая на клетку, по окружности которой медленно вращались металлические кольца.

Каждое кольцо светилось слабым, бледным, почти мёртвым сиянием.

Агенты подтащили девочку ближе.

Фария билась, пыталась вцепиться в пол, в воздух — в любых людей, даже в металл.

Её крики растворялись в бездне.

— Не трогайте меня! Пожалуйста! Не надо! Не хочу туда! Пожалуйста, нет!

Но законы этого места сильнее просьб.

Кайана подошла последней.

И, глядя, как Фарию тянут к центру клетки, произнесла:

— Ты не умрёшь здесь. Ты не сломаешься. Ты адаптируешься. Ты — уникальный организм. И ты должна понять... — она коснулась кончиками пальцев прозрачной поверхности клетки. — Чудеса — всегда происходят через страдания.

Клетка закрылась. Кольца вокруг неё зажглись. И началось изъятие энергии.

Первые минуты — боль. Потом — истощение. Потом — пустота.

Но организм Фарии не умирал. Он... учился.

Она перестала нуждаться в еде. В воде. Даже во времени.

Сон стал единственным способом восстанавливаться.

А свет — единственным, что оставалось в ней живым.

И семь лет прошли в этой темноте, как один бесконечный вдох.