06

В девятнадцать лет человеческое тело прощает. В этом возрасте молочная кислота растворяется в кровотоке с легкостью сахара в горячем чае, а сухожилия обладают эластичностью девственного каучука. Джулиану «Молнии» Хейсу было девятнадцать лет. Он сидел на гнилой деревянной скамейке в раздевалке комплекса Хардинга, жуя клубничную жвачку и качая головой в такт удушающему трэпу, который просачивался сквозь его наушники. У него не было кинезиологических тейпов, он не пах ветеринарной мазью, и его колени никогда не знали холода нержавеющей стали иглы. Это был чистый природный талант, неоскверненный генетический дар. И поэтому Тайсон Вэнс ненавидел его каждой гниющей клеткой своего существа.

Оставалось тридцать минут до вызова на разминочную дорожку. Сквозь грязное окно в крыше мелкая и сероватая пыль, поднятая столкновением Black Holes в городе, продолжала медленно падать, покрывая ржавые металлические шкафчики как вулканический пепел.

Тайсон сидел напротив Джулиана. Химический пластырь на его бедре горел под кожей глухим и радиоактивным жаром, но кортизон заблокировал ему мозг: он не чувствовал разрыва, только фантомное давление, как если бы к его бедренной кости был пришит цементный блок.

— Пойду поссу, старший брат, — сказал Джулиан, снимая один наушник. У него была эта блестящая и высокомерная улыбка того, кто никогда не терял ничего, что ему было бы по-настоящему важно. — Займи мне место. Когда вернусь, повторим выход с колодок. Сегодня мы делаем раз-два для Nike, а?

Тайсон ответил ему улыбкой, которая не коснулась его глаз. Тик в его левом веке дрогнул незаметно.

— Конечно, парень. Иди опорожни бак. Золото ждет нас.

Как только безупречные подошвы Джулиана завернули за угол к писсуарам, атмосфера в раздевалке изменилась. Воздух стал густым, почти пригодным для дыхания. Дариус, который притворялся, что читает электронные письма на своем телефоне из угла, поднял взгляд. У толстяка было пятно пота в форме африканского континента, расползающееся по спине его льняной рубашки. Он кивнул один раз.

Тайсон встал. Движение было неестественным, роботизированным, заставляя его бедро компенсировать вес, который его мертвое подколенное сухожилие не могло выдержать. Он сунул руку в карман своей разминочной куртки. Его пальцы, мозолистые и дрожащие от передозировки стимуляторов, сомкнулись вокруг двух маленьких стеклянных флаконов. Они были от Фауста. Ампулы по пятьдесят миллилитров чистого станозолола старой школы, анаболика настолько грязного и легко обнаруживаемого, что он включил бы тревогу WADA от одного только взгляда на него.

Он прошел три шага, которые отделяли его от открытой холщовой сумки Джулиана. Звук шиповок Тайсона о плиточный пол резонировал как часы обратного отсчета.

Не было моральных сомнений. Не было внутреннего монолога о спортивной этике. Для Тайсона безупречная молодость Джулиана была оскорблением. Бог дал этому парню двигатель от Феррари бесплатно, в то время как Тайсону пришлось заложить свою душу, раздробить свои хрящи и искупаться в моче общественного туалета, чтобы удержаться на стартовой линии. Джулиан не заслуживал Парижа. Он недостаточно кровоточил.

Быстрым и хирургическим движением Тайсон скользнул двумя стеклянными флаконами на дно холщовой сумки, проталкивая их под чистые бинты и банку с магнезией. Удар стекла о баллончик дезодоранта произвел резкий «дзинь», который прозвучал для Дариуса как пушечный выстрел.

— Блядь, Тайсон, помягче, — прошептал агент, сжимая свой ингалятор, пока его костяшки не побелели. — Сделано, — пробормотал Вэнс, возвращаясь на свое место, тяжело опускаясь. Его дыхание пахло железом и ментолом.

Пятнадцать секунд спустя шум смывного бачка раздался в коридоре, и Джулиан вернулся трусцой, легкий как газель, делая бой с тенью кулаками в воздухе.

— Готово, брат. Легкий как перышко. — Джулиан схватил свою холщовую сумку. При ее поднятии дно слегка прогнулось от лишнего веса флаконов, но парень этого не заметил. Он повесил ремень на плечо и посмотрел на Тайсона с искренним восхищением. — Слушай, Тай... что бы ни случилось сегодня на этом дерьмовом асфальте, я хочу, чтобы ты знал, что было честью тренироваться с тобой в этом цикле. Ты легенда, чувак.

Тайсон пристально посмотрел на него. Когнитивный диссонанс был абсолютным. Любой другой человек сломался бы под тяжестью вины, увидев невинность агнца, которого он только что зарезал на алтаре собственного эго. Но Тайсон Вэнс лишь поправил липучки на своих шиповках.

— Честь моя, Джулиан, — сказал Тайсон голосом настолько мягким и ядовитым, что он граничил с нежностью. — А теперь иди туда и покажи им, из чего ты сделан. Я буду прямо за тобой.

Дариус потер лицо обеими руками, пытаясь стереть мысленный образ инспекторов WADA, разрушающих карьеру парня на внезапной проверке, которую он сам анонимно запланировал через два часа.

С потолка серая пыль Black Holes продолжала падать. Бог смотрел со ржавых балок, регистрируя каждый миллиграмм предательства, позволяя часам продолжать свой ход к стартовой линии.