02

Титановые шипы раздробили синтетический тартан со звуком тысячи спичек, зажигающихся одновременно. Девять секунд и семьдесят восемь сотых. Тайсон Вэнс пересек финишную черту крытого трека как ракета класса «земля-земля», его легкие горели от трения молочной кислоты, а квадрицепсы были готовы разорвать ему кожу изнутри.

И тут мир погас. Буквально.

Это не был обморок. Его ноги продолжали качать кровь, его сердце колотилось на ста девяноста ударах в минуту, а тик в его левом веке проснулся с яростью осы, пойманной в банку. Но его глаза... его зрительные нервы внезапно коллапсировали под токсичностью нового сока Фауста. Черная, химическая и густая слепота обрушилась на него, как свинцовая плита.

Тайсон споткнулся на скорости пятьдесят километров в час, вытягивая руки в пустоту, и жестоко врезался в складной стол, заставленный бидонами с изотоническим напитком. Грохот пластика, металла и разливающейся синей воды эхом разнесся по пустому павильону.

Дариус прибежал трусцой пятнадцать секунд спустя. Он звучал как порванные мехи. Агент весил сто десять килограммов, носил бежевый льняной костюм, который уже потемнел от пота подмышками, и сжимал свой ингалятор с сальбутамолом так, как будто это были четки. Пшш. Пшш.

— Девять семьдесят восемь, ублюдок! — задыхался Дариус, упираясь руками в собственные колени, сплевывая слюну на трек. — Миллер на трибуне! Тот самый из Nike! Он всё видел. Тридцать миллионов на расстоянии одной гребаной ручк...

— Дариус, — прервал его Тайсон. Его голос был приглушенным свистом. Он стоял, напряженный, пристально глядя в потолок, хотя его шея была направлена к кирпичной стене. — Я ничего не вижу.

Дариус медленно выпрямился. Эйфория стекла по его второму подбородку и сменилась ледяным ужасом.

— Что значит ты ничего не видишь? У тебя глаза распахнуты настежь, животное.

— Всё черное, жирный имбецил. Гребаная жидкость из подвала Фауста только что поджарила мне сетчатку.

Дариус побледнел. Он посмотрел на трибуны. Миллер, скаут в костюме с акульей улыбкой, который приехал в собачьем настроении, потому что разрушительная прихоть двух Black Holes разнесла западную автомагистраль, задержав его рейс на три часа, спускался по цементным ступенькам, направляясь прямо к ним.

Паника Дариуса не была медицинской, она была строго финансовой. Ему было плевать, понадобится ли его атлету собака-поводырь на всю оставшуюся жизнь; его волновало то, что слепой не мог снять рекламу кроссовок, бегая по горе.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Послушай меня, проклятый... — прошипел Дариус, хватая Тайсона за потный бицепс с силой, несвойственной его полноте. — Миллер в двадцати метрах. Ты будешь улыбаться. Ты будешь кивать. И ради всего святого, не пожимай руку проклятой стене.

— Я не знаю, где ты, черт возьми, Дариус!

— Справа от тебя!

Тайсон резко повернул голову влево, веко бесконтрольно пульсировало. Дариус зарычал, взял его за плечи и физически переставил, словно манекен с витрины, ровно в тот момент, когда итальянские туфли Миллера ступили на тартан.

— Мистер Миллер! — взвизгнул Дариус, выдавливая из себя смех, который звучал как чистая истерия, вонзая костяшки пальцев в поясницу Тайсона, чтобы тот держал прямую осанку. — Девять семьдесят восемь на закрытой тренировке! Как вам наш парень?

Миллер подошел, скрестив руки на груди. От него пахло дорогим одеколоном и салоном первого класса. Он окинул Тайсона взглядом с ног до головы.

— Впечатляюще, Вэнс. Ты был похож на скоростной поезд. Хотя... ты в порядке? У тебя отсутствующий взгляд. И этот глаз прыгает как сумасшедший.

Тайсон открыл рот, чтобы сделать вдох, дезориентированный в собственной темноте, но Дариус сжал его бедро, словно клещи мясника.

— Зона! — выплюнул Дариус, обливаясь потом, частично заслоняя Миллера собственной массой тела. — Он в Зоне, мистер Миллер. Дзен-концентрация. Шаманская техника визуализации, которую мы тестируем. Прямо сейчас он нас не видит, нет, сэр. Его разум отключен от окружения. Он видит только финишную черту. Правда, чемпион?

Тайсон моргнул в абсолютное ничто. Он стиснул челюсти до боли в коренных зубах. Его мозг плавал в супе из измененного тестостерона и чистого адреналина. Его эго, слепое и гигантское, отказалось просить о помощи.

— Я вижу только золото, Миллер, — солгал Тайсон низким голосом, скрывая жалкую дрожь своих рук. — Я вижу только золото.

Миллер медленно кивнул, впечатленный холодностью и социопатией атлета, совершенно не осознавая того факта, что Вэнс говорил прямо к тележке уборщика, которая находилась в двух метрах слева от него.

— Мне нравится отношение психопата, — сказал Миллер. — Я позвоню адвокатам. Увидимся на отборочных.

Как только скаут развернулся и исчез в светлом туннеле, колени Тайсона резко подогнулись. Дариус поймал его за грудь прежде, чем его лицо за тридцать миллионов долларов ударилось об пол. Толстяк потянул его на себя, волоча его толчками и истеричными вздохами в полумрак коридора раздевалок. Они были одни, один слепой от химии, другой задыхающийся от жадности, спотыкающиеся в темноте пустого стадиона, строящие свою Вавилонскую башню на хрящах, готовых взорваться.