Часть девятая - чудесный случай
Я проглядел ещё разок всё то, что было мною описано в предыдущих частях, и мне показалось, что как-то всё это читается исключительно общо и сухо – очень много теории и размышлений, но нет ни капельки событий. А поскольку я стремлюсь сделать свои воспоминания не только полезными к применению, но и интересными к прочтению, мне показалось, что просто необходимо описать какие-нибудь события из моей жизни в духовной семинарии на бумаге.
Это уж точно не поучительный рассказ, но мне кажется, что он может многое поведать о моей личности, так что я всё равно его расположу здесь. Я не знаю, какова была мотивация этого, но в духовной семинарии нас – учащихся – очень часто заставляли учить стихи. Нет, это были не какие-то религиозные тексты, а стихи лирические – художественные. Мне учение поэзии всегда давалось довольно просто, обычно на это уходил где-то один учебный день, то есть мне хватало ровно того времени, которое начиналось с началом учебного дня и заканчивалось в момент уже непосредственного прочтения стихотворения наизусть.
Однако, в один день – я, правда, уже совсем не помню, какое это было стихотворение, но это сейчас не важно – что-то у меня не задалось. Сколько я ни пытался запихнуть в свою голову эти рифмующиеся строчки, у меня ничего не получалось. Таким бесплодным образом прошло все время, что у меня было, и настал тот момент дня, когда пора было приступать к рассказу.
На самом деле, нужно сказать слова благодарности учительнице, ответственной за изучение стихотворений – она никогда не заставляла семинаристов читать их на публике – перед всем классом –, а говорила детям собраться возле аудитории и вызывала их по одному. Это очень сильно облегчало задачу, так как в помещении находились только два человека – учительница и читающий, и поэтому практически все стесняющие факторы отпадали. Данный факт, тем не менее, в этот раз не сильно мне помог, и сейчас я расскажу подробнее почему.
Так вот, настал мой черед заходить в аудиторию и рассказывать стихотворение. Я сжимаю в руках книгу, зажав пальцем нужную страницу, но держу низко – так, чтобы не получалось читать с листа. Учительница говорит мне начать, и... Я запинаюсь на первой строчке. Я спрашиваю, можно ли мне посмотреть на первую строчку, чтобы настроиться, и учительница дает мне разрешение. Я смотрю, с выражением её произношу и... Я запинаюсь на второй строчке. Но быстро вспоминаю ее и следующую, и вроде бы все пошло хорошо, как тут же я начинаю путать слова. Учительница меня останавливает, поправляет, и я продолжаю читать стихотворение, но резко останавливаюсь в один момент. Учительница говорит: «Ну, ясно уже, что ты не выучил – иди за дверь, потренируйся ещё». Я выставляю указательный палец и, с наворачивающимися на глазах слезами, отвечаю: «Минуточку, подождите минуточку...». Но учительница, указав на то, что я абсолютно очевидно сейчас не смогу ничего рассказать, настояла на том, чтобы я вышел и повторил ещё. Я повиновался, и после меня в аудиторию прошел другой ученик.
Я направился к окошку и сел там за повторение. Слова совсем не лезли в голову, и я успел всего лишь ещё один раз перечитать стихотворение перед тем, как очередь опустела и настал снова мой черед возвращаться в аудиторию. Я был в безвыходном положении. Решив повиноваться судьбе, я покорно положил мою книгу на подоконник и проследовал к учительнице. Она разрешила мне начать, и я без запинки и выразительно пересказал всё ровно так, как от меня требовалось. Учительница улыбнулась и сказала: «Ну, вот видишь – ты прекрасно можешь всё прочитать. В следующий раз просто не бери с собой книжку в аудиторию, и у тебя всё отлично получится».
Я не знаю, в чем мораль этой истории, но она мне показалась преинтересной, так что я решил сохранить её на этих страницах. Вопрос о том, было ли всё дело в книге, до сих пор остается для меня загадкой, однако мне кажется, что некоторая степень чуда всё-таки присутствует в этом маленьком рассказе. Выводы я оставлю на усмотрение читающих, а сам, пожалуй, продолжу описывать свои воспоминания.