Глава 6.

Штат Флорида, США,
2026 год.

– Просто скажи, что ты неудачно пошутила, – на другом конце провода слышится тяжелый вздох. Молчание подруги становится решающим фактором, и я осознаю, что произошло. – Но как...?

– Встретила его случайно на улице, когда в магазин ходила, – голос Даниэль звучал глухо, расстроенно. Подруга прекрасно помнила мое состояние после ухода Джесуса. – А потом сообщение в директ получила.

– Сообщение? Какое?

– Я тебе позже пришлю, – слышу, как за дверью, в коридоре, скопление голосов удаляются в сторону футбольного поля. Скоро начало второго тайма. – Но ты не волнуйся, Адель. Ты все равно не в Париже, и вернешься не скоро.

– Это да, но... – во рту пересохло. – Неприятно осознавать, что он объявился спустя столько времени. Что ему нужно?

– Не знаю, Дель. Не думай об этом там, в Майами. Но я должна была сказать тебе.

– Это правильно, – со стадиона доносятся поддерживающие крики и аплодисменты. – Там продолжение началось, пойду, а то Килиан потеряет. Будь на связь.

– Конечно. Никак иначе.

Связь обрывается, и я остаюсь одна со своими мыслями. Кажется, что внутренний клубок, державшийся на протяжении двух лет, развязывается. Ко всему прочему добавляются непонимание, недоумение. Ну как так? Неужели я сделала что-то не так?

Я выхожу из подсобки в холодном поту. По рукам пробегают мурашки, в висках бьет напряжение. Как моя спокойная жизнь за пару минут превратилась в это? В то, что я машинально начинаю оглядываться, будто он может быть где-то рядом?

Поднимаясь на свое место, я замечаю, как многие люди с поднятыми телефонами направляют камеры в мою сторону. Махаю вспышкам, пытаюсь растянуть губы в улыбке. Болеющие хлопают, приветствуют взмахом рук.

– Все нормально? – Килиан придерживает мое сиденье, чтобы оно не захлопнулось. – На тебе лица нет.

– Все хорошо, – брат смотрит на меня, не отрываясь, следя за каждым движением. Я усаживаюсь и гляжу вниз, на арену, где бегают игроки.

Но ничего не вижу.

Вокруг все размывается, а перед глазами встает довольное лицо Джесуса. Его зеленые глаза, которые смотрели на меня в последний день встречи с таким безразличием, что становилось холодно. К потери человека нельзя подготовиться, особенно, если любишь. Я не жалею, но продолжаю вспоминать время, когда закрывала глаза на такие очевидные вещи.

Несмотря на происходящее вокруг, которое должно отвлекать, мысли снова и снова начинают крутиться вокруг одного человека. Взгляд пытается зацепиться за что-нибудь, сфокусироваться и переключить внимание, но нет того, что могло бы заинтересовать.

– Норвегия не пускает Беллингема к воротам, – задумчиво озвучивает Килиана, будто он сам находится на газоне и рассчитывает траекторию удара. – Значит, забьет второй гол именно он.

Я машинально ищу Джуда. Его трудно не найти: парень бегает по полю с такой суровостью, что на секунду становится страшно за сборную Норвегии. Беллингем выглядит не только привлекательно, как считают окружающие девушки, но и сложно. Наблюдая за ним, я не могу определить, какой же этот человек? В повседневной жизни Джуд спокойный, неагрессивный, надоедливый, но здесь, в своей среде, он кажется таким беспощадным и непреклонным. Только смотря на Беллингема, я понимаю, что имеют в виду люди, говорящие о мечте. Целеустремленный человек сделает все, чтобы не ошибиться, и будет винить себя до конца жизни, если провалится.

В нем чувствовалось спокойствие, но не расслабленное, а такое, когда люди точно знают, что делают. Каким бы самовлюбленным индюком не казался Беллингем в общении, у него были на это основания. Джуд видел игру на несколько минут вперед, кричал, подсказывая что-то своим товарищам, и не реагировал, если гол срывался.

Должно быть, я никогда не смотрела матчи так внимательно. Нет, конечно, если играли Килиан или Этан, то телевизор в гостиной включался со звуком на полную громкость. Но так детально разглядывать игрока, его состояние во время игры, движения и лицо, – впервые.

Вся команда понимала, что он пытается сказать безмолвными жестами. Джуд не руководит ими. Они доверяют ему.

Я заметила, как после неудачной передачи один из мужчин раздраженно ударил рукой по бедру. Беллингем тут же оказался рядом, что-то шепнул на ухо и похлопал по плечу, после чего они уже вдвоем бежали к мячу.

Я всегда думала, что Джуд любит только командовать.

Но сейчас он поднимал других.

Первый раз за год взаимодействий с парнем я вижу за его самоуверенностью не пустую браваду, а желание добиться высот в футболе.

Я никогда не позволяла себе относиться к людям свысока. Уважение – это то, с чего начинается каждое знакомство. Но было и другое уважение. Не из вежливости, не потому, что так правильно, а потому, что человек своими поступками заставляет признать его силу, принципы, характер.

И именно такое уважение у меня появилось к Джуду впервые.

– Мы завтра улетаем в Арлингтону? – Килиан прерывает просмотр игры и ищет что-то в телефоне. Через пару секунд протягивает мне фотографию билета на сегодняшний ночной рейс. Один билет. – Подожди, ты же мне тоже покупал?

– Нет, – я хмурюсь, и брат как-то виновато улыбается. – Я подумал, что тебе незачем так рано со мной улетать. Я, тем более, завтра на тренировке с утра до вечера, поэтому, погуляешь по Майами хотя бы, а к началу игры прилетишь.

– Как классно, что ты все решил без моего согласия, – мужчина пожимает плечами и возвращается к футбольному полю, заставляя меня снова думать.

Значит, завтра весь день я буду одна. Одна в незнакомом городе, в съемной квартире.

Волна страха окутывает мгновенно. Я, безусловно, человек самостоятельный, и люблю открывать что-то новое, но когда об этом узнаешь таким образом – становится «волнительно».

– Не переживай ты так, – я перевожу взгляд на брата: он не отрывается от наблюдения за игроками. – Попрошу Беллингема, присмотрит за тобой. Их сборная до четырнадцатого числа все равно здесь тренируется.

– Спасибо, я и сама справлюсь, – не озвучиваю, что лучше в одиночестве, чем с Джудом.

– Не вредничай.

Остаток матча я буквально сплю. После перелета мне не удалось привести в порядок свой режим, поэтому, не могла прогнать сонливость, особенно, когда не происходило ничего интересного.

На небольшом экранчике виднеется лицо судьи, который добавляет еще немного времени ко второму тайму. Я зеваю и мечтаю, чтобы это поскорее закончилось.

И буквально спустя две минуты Беллингем исполняет мое желание. Я вновь слежу за его движениями на телевизоре сверху. Джуд быстрыми, но точными действиями передвигается к воротам. Вратарь Норвегии неудачно отбивает мяч, полностью открывая доступ к своему полю, и Беллингем оказывается в нужном месте, спокойно выводя свою команду в полуфинал.

Миллисекунда молчания, все болеющие с замиранием сердца ждут решение судьи, и когда тот объявляет о победе сборной Англии, люди взрываются. Несколько девушек, сидящих перед нами, вскакивают и начинает прыгать, держась за руки и выкрикивая имя Беллингема. Несколько мужчин чуть дальше, сидят, опустив голову, и благодарят друг друга за компанию.

Я поворачиваюсь к брату: он продолжает сидеть тихо, а потом расслабленно хлопает в ладоши.

– Так и знал, – выносит вердикт мужчина и расплывается в улыбке.

Спустя время, когда все начали расходиться, я спускаюсь за Килианом. Воздух вокруг пропитан радостью, волнением и чипсами. Смотря под ноги, я резко ощущаю лбом чье-то тело. Поднимаю голову и натыкаюсь на знакомое лицо.

– Извини! – чувствую, как наступаю ему на ногу в попытках сделать шаг назад.

– Привет, – Джоб осторожно придерживает меня за плечо, не давая упасть. – Адель, верно?

– Да, – губы парня растягиваются, и он наклоняет голову, осматривая меня с ног до головы. – Привет, Джоб.

– Ого, ты меня даже знаешь, – нас обоих пробирает смех.

– Между прочим, я лайкала твои фотографии, – между нами завязывается короткий диалог.

Мы с парнем обмениваемся комплиментами, граничащими с обычным воспитанием. Джоб рассказывает, как добирался до Майами, а я делюсь своими переживаниями насчет завтрашнего дня.

– Так, слушай, я здесь тоже ещё на пару дней, – парень облокачивается на перила, я стою напротив, скрестив руки на груди. – Восемнадцатого игра в Германии, четырнадцатого улетаю.

– Тогда, – я замолкаю, обдумывая предложение перед тем, как озвучить. И, в принципе, оно не кажется странным. По разговору можно понять, что мы оба хотели бы развеяться. – Может, погуляем завтра? Посмотрим город.

Повисает такое неловкое молчание, что начинают гореть уши.

В момент, когда я успела пожалеть о сказанном, Джоб оживленно кивает.

– Да, давай! С Джудом дома все равно делать нечего, – облегченно выдыхаю и замечаю, что все это время не дышала.

– Отлично, – улыбаюсь, и вдруг неосознанно взгляд цепляется за появившуюся фигуру.

Джуд, светящийся изнутри, идет в нашу сторону. Волосы влажные, по его вискам течет пот, а футболка с заветной фамилией и номером прилипла к рельефному телу, открывая взору и воображению самое откровенное. Лицо парня меняется, стоит ему заметить меня.

– Волшебная, Килиан разве оставляет тебя одну на стадионе? – ухмылка Беллингема становится шире, словно он довольствуется происходящим.

– Не делай из меня беспомощную, – Джуд оказывается между мной и Джобом, они по-братски обнимаются, и младший что-то говорит старшему, поздравляя. Ощущаю себя той, кто поневоле застала семейные близкие отношения.

Я обхватываю руками себя, чувствуя неожиданный холод.

Взираю на затылок Джуда, чуть задирая голову. Несмотря на то, что спереди стоит совершенно другой человек, я вспоминаю Джесуса. Не то, что нас связывало почти два года, не ту любовь, которая убила во мне все живое. А его возвращение. Ламбер снова в Париже, еще и пишет моей лучшей подруге. И, судя по интонации Даниэль, там вовсе не теплое приветствие после долгой разлуки.

– Хватит летать в облаках, Прелестная, – пальцы парня щелкают у носа, и я вздрагиваю, возвращаясь в суровую реальность, где существует Беллингем. – Лучше бы поздравила меня с победой. Видела эти два гола?

– Поздравляю с выигрышем, но не тебя, Беллингем, а сборную Англии, – и вот, снова его высокомерие, за которое, кажется, не могу его упрекать.

– Ты опять хмуришься, – вместо того, чтобы отойти, Джуд тыкает указательным пальцем в мой лоб, наклоняясь. Его горячее дыхание в очередной раз щекочет шею. – Не надо. А то будешь похожа на морщинистую бабку. Как же тогда нам быть вместе? Шикарный Джуд и старая Адель?

– Я вам не мешаю? – раздается веселый голос Джоба из-за спины Джуда, и я со всей силы отталкиваю парня, поднимая глаза. И мы одновременно отвечаем:

– Нет.

– Да.

Беллингем-старший изображает удивление и вновь оборачивается, сканируя меня взглядом. Его брови ползут вверх, а губы сжимаются в тонкую линию, будто он сдерживает смех.

– Не смотри на меня, идиот.

– Не шипи, Волшебная, а то точно не смогу остановиться.

Нет, Джуд действительно невозможный. Его шутки, его манера общения – все его существо заставляет меня беситься и сильнее сжимать кулаки. Иначе, еще минуту, и кулак окажется рядом с его «наипрекраснейшим» личиком.

Вероятно, от меня исходит такой негатив, что Беллингем-старший должен испариться. Но он не уходит, не пропадает. Карие глаза продолжают смотреть в мои карие, и я теряюсь. Рядом с Джудом мир теряет резкость: звуки стали приглушенными, окружающие люди становятся точками в поле зрения, а воздух наполняется его одеколоном, пахнущим горьким шоколадом. В его взгляде не было чего-то, за что можно было бы ухватиться. В глазах парня витало тепло, перемешанное со спокойствием. Там не было требования кем-то притворяться. И его безразличие ко всему миру в этот момент передается мне.

– Дель!

Появление Килиана сравнивается с ледяной водой.

Я быстро прихожу в себя и отворачиваюсь, все еще чувствуя взор Джуда. Он явно улыбается.

– О, Беллингем, я и тебя искал, – брат поднимается на нижнюю трибуну, протягивая руку к Джуду.

Даже не вслушиваюсь, о чем они говорят. В голове варится такое месиво, что я хочу расплакаться. От всего: от бывшего парня, от давящей обстановки, от пристального наблюдения Килиана, от присутствия Джуда.

«Почему ты появляешься в самый неподходящий момент?» – подумала я, поглядывая на довольного Беллингема.

Поздний вечер давно накрыл Майами и его жителей.

Килиан после матча отправил меня в квартиру, а сам уехал в аэропорт. Я переживала за брата: он не говорил и не показывал, но я, как младшая сестра, живущая с ним восемнадцать лет, видела каждое волнение. Мужчина, перед игрой с Испанией, часто пропадал на тренировках, много думал о чем-то, даже не замечая, как грыз ногти. Вся семья знала, насколько важна для Килиана победа. Ему не нужен трофей в обычном понимании, – брат как-то раз сам обмолвился в разговоре со мной: «Это моя мечта небольшая, Дель: оставить за спиной второй выигрыш чемпионата мира».

Перед нашим отъездом мама сказала, плача и вытирая слезы: «Ты похожа на Килиана, дочка. Он тоже хочет доказать всем, что стоит своего места в футбольном клубе». Эти, казалось бы, банальные слова не могли значить многого, с условием, что женщина была не в состоянии – она тяжело отпускала старшего сына и меня куда-то далеко. Но знание, что мужчина тоже испытывал похожее чувство вины перед фанатами, резало изнутри. Никогда в жизни я не пожелала бы испытать подобное даже врагам, а когда узнала, что брат находится в таком положении, ощутила привычную тяжесть в груди.

Телефон, валяющийся где-то рядом на диване, завибрировал. Уведомление из социальной сети, в мессенджере – Даниэль переслала несколько сообщений.

Я уже подозреваю, чье имя увижу, но все еще не хочу смотреть. Факт его существования, а точнее, напоминания об этом, заставляли сердце биться намного чаще. Думала, что давно забыла и отпустила Джесуса и его поступок. А оказывается, простить не так легко, как отпустить.

«Как жаль, что не могу дописаться до Ласточки. Может, скажешь ей, чтобы разблокировала?)»

К горлу подкатывает тошнота. Его действия омерзительны, особенно после воспоминаний последней недели нашего взаимодействия.

«Если она думает, что выйдет сухой из воды, то пусть перестанет думать вообще».

Его возмущения вызывают чувство, будто не Джесус предал меня, а я изменила ему.

«Как у них дела с Джудом? Пусть признается, что выбирает себе парней по статусу, а не по любви. Меня то бросила из-за этого?»

Читаю этот бред, и во мне поднимается такая злость, такая ярость на человека, что хочется кричать. Я не сдерживаюсь – хватаю ближайшую подушку, утыкаюсь в неё лицом и заливаюсь таким криком, что закладывает уши.

Как.

Этот.

Человек.

Может говорить что-то про наше расставание?

Как?!

Это он изменил мне! Предал меня, бросил! Вытер ноги о мои чувства, даже не убедившись, жива ли я вообще.

И после всей этой грязи, всего совершенного им же дерьма, Ламбер имеет совесть упрекать меня в чем-то?

Несправедливость разъедает клеточки мозга, заставляет совершать необдуманные вещи, о которых уже завтра я буду жалеть.

Но сейчас, трясясь от слез обиды и полноценного разочарования, я набираю в поисковике социальной сети Джуда. Найти его аккаунт среди фейков нетрудно, и я судорожно печатаю сообщение.

«Ты где?»

Ответ приходит через пару минут, хотя, до этого парень был в сети около двух часов назад.

«Дома. Что случилось?»

«Не хочешь съездить в какой-нибудь клуб?»

Моя инициатива остается без ответа.

И когда уже думала, что Джуд не согласится, либо даже не прочитает, он пишет:

«Собирайся, заеду через двадцать минут».

Я и забыла, что от Беллингема невозможно получить отказ.

Вылетаю на улицу, свежий воздух ударяет в лицо, и я вижу его. Джуд стоит у своей машины, облокотившись на пассажирскую дверцу. Он смотрит куда-то в сторону, выглядя задумчиво и одиноко. Раньше я не обращала внимание на черты его лица, но сейчас особенно выделяется профиль парня. Практически прямой нос переходил в четкую линию скул, а сильный подбородок завершал лицо, придавая ему уверенное, упрямое выражение. Пухлые губы смягчали строгие черты, не лишая их мужественности. Густые темные кудри на макушке добавляли образу легкую небрежность.

Даже в молчании его профиль производил впечатление собранности.

– Если хочешь, чтобы я подумал, что ты любуешься, то продолжай смотреть, – Беллингем открыто улыбается, и его глаза автоматически находят мои. Во взгляде Джуда больше нет той серьезности, словно он расслабился, увидев меня. – Чего стоишь, как вкопанная? Передумала?

– Ничего я не передумала, – демонстративно делая широкие шаги, быстро равняюсь с ним. Но парень не отходит, продолжает стоять, чуть склонив голову. – Беллингем, особое приглашение нужно?

– От тебя и обычного достаточно, Волшебная, уж поверь, – он все же открывает мне дверцу и рукой приглашает сесть. У меня не остается выбора, сама ведь согласилась на такую компанию.

– Тут уютно, – я оглядываюсь, ерзая на сидении и чувствуя непривычную вялость.

– Уютно стало, когда ты уселась, – Джуд легко заводит машину и выезжает на главную дорогу.

– Если мне не изменяет память, то, у тебя нет прав?

– Эй, – губы парня растягиваются в ухмылка, а я решаю накинуть ремень безопасности. – Между прочим, они есть, просто я редко сам вожу. Только в таких случаях.

– В каких «таких»?

– Важных, – Джуд нарочно выделяет это слово, произнося его так тихо и хитро, что атмосфера наполняется интимом.

– Не строй из себя героя, Беллингем, – он все же смеётся, а я не могу продолжать на него смотреть и отворачиваюсь к окну. – Если будешь продолжать так себя вести, то я выйду из машины. Без шуток.

– Прямо на ходу? Я бы на это посмотрел.

– Я бы посмотрела на твою разбитую физиономию. А она окажется такой, если не замолчишь.

И Беллингем слушается, как бы это не звучало. Он продолжает вести автомобиль в тишине, и даже музыка не играет на фоне.

Удивительно, но это молчание не душит, не заставляет теряться и лихорадочно искать в голове темы для разговора.

В этой поездке удивительно все. Начиная с причины, заканчивая обществом этого человека.

Наши отношения с Джудом не были дружелюбными. Мы никогда не общались на постоянной основе после знакомства, никогда не встречались в неформальной обстановке. Максимум, где наши пути пересекались – официальные мероприятия, куда я была приглашена не с братом, а отдельно, как молодая модель, быстро закончившая свою карьеру, или матчи, на которые мне приходилось идти из-за Килиана. Только последний месяц выдался интенсивным. Во время чемпионата Джуд появляется в моей жизни все чаще. То там на игре, то здесь на матче. И каждый раз, когда мы видимся, он не оставляет возможности спокойно провести день. Иногда я ловлю себя на мысли, что думаю о нем в рандомный момент своей жизни. Однако никуда дальше, слава Богу, эти ощущения не заходили. Потому что, уверена, что Беллингем относится ко мне не более, чем к младшей сестре своего друга, за которой время от времени нужно последить. Да и сам Джуд казался мне парнем, неспособным на что-то серьезное и глубокое. Куда больше ему шло быть веселым и ветреным.

– Почему вдруг решила посетить такое место? – словно поняв, что я думаю о нем, Джуд крутит руль вправо и мельком переводит взгляд на меня. – Думал, ты такое не любишь.

– Я и не люблю, – Беллингем усмехается и коротко кивает. – Я не вру!

– А я и не говорил, что не верю, – упираюсь лбом в холодную поверхность окна, не желая видеть его плутовскую рожу. – Кстати, ты так и не рассказала причину ухода из моделинга.

– И не расскажу, – он в который раз хохочет, а я готова задохнуться от возмущения. – Кто ты, чтобы знать что-то о моей жизни?

– Дай-ка подумать... Тот, который идеально тебе подходит?

– Ой, все, – выдыхаю, и голос дрожит. Беллингем снова замолкает.

Весь оставшийся путь в салоне играла музыка. Джуд слушал английских, неизвестных мне исполнителей, а когда заметил это, то поинтересовался моей музыкой и поставил то, что нравится нам обоим.

Ехать в машине Беллингема под наши любимые песни и периодически коситься друг на друга – до ужаса непривычно. Будто я совершаю что-то преступное, незаконное.

– Пойдем, – по приезде Джуд обходит автомобиль и подает руку, чтобы удобнее было вылезти. Но я принципиально не принимаю жест, и Беллингем понимающе поджимает губы.

Фокус внимания сразу переключается на дверь, за которой так громко шумят колонки, что басы отдают где-то внутри.

– Точно пойдем? Если хочешь...

– Точно, – я тянусь к ручке, чтобы первой оказаться внутри, но парень опережает и сам открывает дверь перед моим носом. Кажется, его рука закрывает меня от ветра.

Он следует за мной, как верный пес.

Ночной клуб находился в другой вселенной. Воздух внутри был густым, пропитанным сладковатым ароматом дорогих духов, алкоголя и дымкой от сценических эффектов. Бас тяжело отдавался в груди, заглушая все слова, а вспышки разноцветных огней выхватывали из темноты толпы танцующих людей.

Я едва не вскрикнула, когда ощутила на своей пояснице мужскую ладонь. Но Джуд всего лишь невинно пожал плечами и продолжил подталкивать меня вглубь помещения.

За барной стойкой не было ни секунды покоя: бармены ловко смешивали коктейли, бутылки звенели, а официанты умело лавировали между гостями с подносами в руках. Свободных стульев почти не было – посетители весело проводили время, играя в «кто больше выпьет».

– Вон, иди, – голос Джуда был так близко, что я вздрогнула. Но, если бы он не наклонился, то вряд-ли бы смог перекричать шум. Кивком головы парень указал на единственное пустое место у барной стойки.

Я залезаю на высокий стул и жду, пока очередь обслуживания дойдет до нас. Беллингем стоит рядом, я чуть повернулась к нему всем телом. Мое колено касалось его бедра, и даже сквозь одежду чувствовала его тепло. Парень выглядел сосредоточено, прямо как тогда, на футбольном поле. Его взгляд цепляется за бармена, точнее, за то, как он делает напитки.

– Ты собралась пить? – карие глаза щурятся, когда вглядываются в мои. Сейчас Беллингем чуть ниже и смотрит снизу вверх. На секунду даже забываю, зачем приехала сюда, позвав Джуда. А потом уверенно киваю.

Я в очередной раз осматриваюсь – знакомых людей нет, а в толпе не виднеются камеры. Скорее всего, Беллингем привез нас в проверенное место.

Когда мужчина за баром обращается к Джуду, он указывает на алкогольные коктейли, нарисованные на висящих плакатах.

– Ты тоже будешь? – говорю тише, чем следовала бы, но близость такая, что Джуд без проблем слышит мой вопрос и отрицательно мотает головой.

– Кто-то должен за тобой следить, Волшебная.

В этот момент не хочется думать о причинах, по которым он возится со мной, – будь то дружеская атмосфера или долг перед Килианом. Мыслей о Джесусе тоже становится меньше, размышлять о его планах не получается, когда рядом находится этот мужчина.