Глава 2.

Город Париж, Франция,
2022 год.

    – Ади! – я обернулась, в дверном проеме появилась темная макушка мамы. – Завтрак готов. Перед учебой поешь, пожалуйста.

    – Конечно, мам, – женщина довольно улыбнулась, поправила очки на переносице, и ее голос разнесся по всему дому, громкий и бодрый.

    Я взглянула на часы, стоящие на подоконнике – полвосьмого утра. За полтора часа мне удалось привести себя в порядок: принять прохладный душ, высушить волосы, заплести удобный высокий хвост, который теперь качался где-то за спиной, и нанести легкий макияж. Оставшиеся время перед уходом в лицей, я повторяла материал своей же презентации. Сегодня мы, наконец, представляем проекты по философии. Даниэль так долго не могла выбрать тему для презентации, что мы успели повздорить. Но, как итог: проект был сделан за пару недель, информация проверена на все сто процентов, а текст заучен так, что от зубов отскакивает.

    – Адель, выходи через десять минут, подброшу, – Килиан, на удивление, сегодня был в приподнятом настроении. Теперь оставалось пройти утренний квест: перекусить за три минуты.

    Перед тем, как выйти из комнаты, я взглянула в зеркало. В отражении, посреди комнаты, стояла собранная девушка: школьная форма, состоящая из клетчатой юбки и такого же пиджака, черный длинный хвост, чуть лохматый, и улыбчивое лицо. Я знала, что выгляжу хорошо, просто захотелось полюбоваться собой перед тяжелым днем.

    Зайдя на кухню, я почувствовала привычный запах круассанов – мама часто готовила их.

    Покончив с завтраком, я заскочила в комнату за остальными вещами. Взяла рюкзак, толстую папку с проектом и телефон, который заряжался. Он начинает вибрировать в тот момент, когда я завязываю шнурки на кедах. Выхожу из дома и вижу сообщение от Джесуса. Улыбаюсь, еще даже не прочитав содержимое.

    «Доброе утро, ласточка. Жду тебя у школы, не опаздывай».

    «Доброе утро! Уже еду».

    – Чего так улыбаешься? – открываю дверцу и залезаю на пассажирское сиденье, устраиваясь удобнее. Килиан щурит глаза, словно следователь, которому нужно найти то, что скрыто от других. Я начинаю смеяться, пряча телефон в карман верхней одежды.

    – Просто хорошее настроение, разве это плохо?

    – Как настрой перед рабочим днем? – брат заводит двигатель, уверенно держа одной рукой руль. Я откидываюсь назад, чувствуя подогрев. Перевожу взгляд на Килиана, снова улыбаюсь. Если бы я не знала этого мужчину, то решила бы, что он брутальный и злой мачо, внимание которого не заслуживает даже мать. Но сейчас он подвозит младшую сестру, и делает это почти каждый день, интересуется ее состоянием и не упускает ни одну деталь.

    – Готова на все, – брат одобрительно кивает, выкручивая руль вправо.

    – Какие планы на вечер?

    – Как обычно, – не задумываюсь над ответом. Смотрю на дорогу – деревья становятся голыми, разноцветные листья кучами лежат у краев тротуара, а мужчины в желтых накидках сидят на лавочке с метлами, беседуя. – Вернусь к вечеру, сразу поеду в агентство, а потом домой делать уроки.

    – Мы сегодня с Этаном и Жиресом хотим в какое-нибудь кафе сходить, отдохнуть. Пойдешь?

    – Нет, – Килиан обреченно вздыхает, будто и не ожидал другого. – Мне нужно закончить с тем эссе по катехизису, а еще подготовить визитную карточку для показа.

    Старший брат молчит, ему нечего мне сказать. Начиная с начальной школы, он каждый день настаивал на свободном времени, чтобы я проводила его, как и все дети в возрасте девяти лет. Всякий раз, когда Килиан видел меня с учебником в руках или подслушивал мои разговоры с мамой насчет уроков, брат высказывался. Но мне было неинтересно проводить время по-другому. С самого детства, казалось, я испробовала все: фигурное катание, гимнастика, спортивные танцы, конный спорт, вышивание крестиком. Совмещала все увлечения, успевая общаться с друзьями, с семьей. Однажды, три года назад, когда я бросила все виды спорта, кроме моделинга, долго не могла успокоиться. Внутренний голос будто насмехался: «Ты не заслуживаешь того, что имеешь. Слишком мало делаешь». С того момента моя тяга к учебе увеличилась, кажется, в трижды.

    – Слышал, вы с мамой хотите подписать контракт с каким-то брендом?

    – Да, – Килиан поджимает губы и кивает. – Мама сказала, что это отличный шанс показать себя.

    – Правильно, конечно, – я понимаю, что сейчас последует заветное «но», брат замолкает, словно обдумывая. – Но мне кажется, ты уже и так проявила себя. Нет? Тебя узнают на улицах, называют одной из самых красивых и успешных моделей молодого поколения.

    – Это другое. Единственное, что мелькает в заголовках, это наша фамилия, – из горла вырывается истерический смешок. – Не делай уж вид, что не знаешь.

    – Рядом с фамилией часто красуется твое имя, если что.

    Я не хочу продолжать этот диалог. Веселое настроение уже давно вылетело в окно, на душе остался жгучий осадок от мнения Килиана, а ведь именно оно беспокоит меня больше всего. Но я не считаю его высказывание правдивостью. Как бы не хотела.

    – Спасибо, что подкинул, – я накидываю рюкзак на плечи и успеваю заметить высокую фигуру у ворот, рядом с которой крутится светлая макушка.

    – Удачи на уроках, – брат сует мне в руки плитку шоколада прежде, чем я успеваю выйти, и улыбается. Улыбка выходит немного расстроенной. – Не бери на себя так много. Ты ведь Мбаппе, помнишь?

    Я едва заметно кивнула. Конечно, я помнила. Никогда не забывала. Понимаю, что Килиан хочет поддержать, дать ту опору, которая должна быть у каждой младшей сестры. Но в голове его слова раскрываются совсем в другом смысле.

    Тревога не успевает одолеть меня: рядом оказывается тот, на кого можно смотреть часами. Они с братом кивают друг друга, и Килиан, взглянув на меня, словно в последний раз, уезжает.

    – Вы что, поссорились? – за спиной Джесуса появляется Даниэль. У подруги, видимо, настрой был еще хуже, чем у меня. Девушка со злостью дергала застежку на юбке, которая никак не поддавалась.

    – Нет, – чувствую, как теплые руки ложатся на мои плечи. – Просто утро не задалось.

    – Полностью согласен, – голос Джесуса звучит, как мелодия, где-то в районе уха. Его губы касаются моей скулы. Я заулыбалась, чуть вжавшись в него. – Даниэль все мозги с утра пораньше съела.

    – Еще не поздно заткнуться, Ламбер, – девушка наконец поднимает голову и тянет руки для объятий. Я делаю шаг к ней навстречу и обхватываю ее спину, чуть поглаживая – привычка. Даниэль пахнет ванилью. Через пару секунд она отстраняется, чтобы взглянуть на меня. Ярко-голубые глазища сканируют с ног до головы, будто она мама, которая волнуется за своего чада. – Выглядишь супер.

    – Ты тоже, – я повторяю за подругой, осматриваю ее. Даниэль, как обычно, нарушает правила, не желая носить школьную форму. Но никого это не тревожит, ведь Савар одевается строго, но со вкусом: укороченная кожаная юбка, молния которой ей так и не поддалась, полупрозрачная белоснежная блузка, а под ней – топ. – Надела эту кофточку все-таки?

    – Ну, я так подумала. Чего ей в шкафу пылиться? Смотрится симпатично.

    – У нас через десять минут философия начнется, если что, – Джесус осторожно отряхает мне юбку, а после берет за руку и, улыбнувшись, ведет к зданию.

    Мы идем втроем: парень смотрит то на меня, то куда-то вдаль, бездумно поглаживая большим пальцем мою костяшку, а Даниэль шагает рядом, тоже повиснув на моей руке, что-то бормоча и хихикая. Эта картина кажется мне такой... Родной и привычной. Словно так было всю жизнь. И от плохого настроения не остается ни следа. Джесус оказывает на меня огромное влияние, иногда это пугает. Но сейчас, идя с ним за руку и чувствуя его тепло, мне не хочется думать, напрягаться или расстраиваться. В такие тяжелые для меня моменты он оказывается рядом, сам того не зная. Неужели я действительно заслужила такого человека, как Джесус?

    Звонок начинает собирать всех в классе, и мы уже расселись по местам. Даниэль снова забыла учебник, или не взяла специально, ведь «не убрался в сумочку». Я оглядываюсь и сразу нахожу взгляд Ламбера. Мне хочется наблюдать за ним вечность, и дело вовсе не во внешности. Хотя, по словам подруги, я ухватила алмаз. Но она, наверное, не знает, что этот алмаз остается после уроков, чтобы помочь учителям с уборкой в классах, что этот человек покупает мне на свои последние деньги круассаны в перерывах, что этот парень говорит о чувствах так слушабельно, что в животе порхают бабочки. Однако самое важное в нем – любовь. Каждый раз встречаясь с ним взорами, я понимаю, что нашла свой дом. Свой дом в человеке.

    Девушки в моем возрасте тянутся к парням, лишь бы иметь статус «отношения». Благодаря Даниэль я услышала столько историй о разбитых сердцах, что, казалось, в нашем мире никогда не найдешь того, кто разделит с тобой жизнь. Не найдешь того, кто примет тебя с недостатками, того, кто будет разделять твое мнение о любви и вере, того, кто будет всегда выбирать тебя.

    Мы познакомились с Джесусом неслучайно. Он первый написал мне в социальной сети, которую мне пришлось вести по наставлениям модельного агентства. Я не заметила сообщение сразу – таких было много, и девушек, которые хотели пообщаться, и парней, которые то оскорбляли, то восхваляли. Бедному Ламберу пришлось ждать моего ответа месяц. И то, сначала я отнекивалась, не проявляла желания взаимодействовать как-либо, смахивая все на обстоятельства. Через время, через переписку, которая длилась четыре месяца, я согласилась на встречу. Это было лучшее время в моей памяти за последние годы. Мы говорили обо всем на свете, что обсуждать было уже нечего. Но между нами не было пропасти из молчания – мы умели давать друг другу время на отдых. Прошло пять месяцев с нашего знакомства, и только тогда Джесус предложил встречаться. Это было неловко, и так же нелепо, как первый поцелуй. Но все внутри меня сияло. Родители и братья стали замечать мое приподнятое настроение. Вспоминая это сейчас, когда через месяц нашим отношениях будет год, я хочу плакать от нежности. Это все такое детское, такое первое и такое наивное.

    Когда пришло осознание, что люблю Джесуса до невозможности, я надеялась, точнее, знала, что мы – навсегда. До самой старости, когда можно будет умереть в один день. Я счастлива. Счастлива так, как никогда раньше. Джесус стал тем, для кого мне не сложно освободить час времени в плотном графике, тем, кого я видела в своем будущем. Конечно, были и ссоры, и недопонимания, и те моменты, когда казалось, что все кончено, где мы не слышали никого, кроме себя. Но мы всего лишь подростки, желающие получать внимание и любовь друг друга.

    – Мы следующие, – Даниэль подготовила флешку, на которой хранится презентация того самого парного проекта. Я перечитывала текст, распечатанный для удобства отдельно. – Ты чего, переживаешь что-ли?

    Только сейчас заметила, как трясутся руки. Я выдохнула.

    – Справимся.

    – Конечно, справимся, ты о чем вообще? – от слов подруги я улыбаюсь. – Ты же не просто так полмесяца над ним просидела.

    Мадам Видаль – женщина средних лет, которая очень редко меняла свой пиджак – назвала наши с Даниэль фамилии. Подруга подскочила со своего места, словно больше не могла сидеть, и направилась к центру электронной доски. Я последовала за ней.

    Сдача итогового задания после летних каникул прошла спокойно. Даниэль успокаивала меня, периодически кивая, а когда рассказывать начала она, я посмотрела на Джесуса. Он показал палец вверх. Проблем с выступлениями на публике у меня никогда не было – чувствовала себя уверенно, в своей тарелке. Этому пришлось научиться после десяти лет моделинга, где ты становишься единственным объектом наблюдения.

    Как только мы закончили, класс начал аплодировать. В этом нет ничего странного – после каждого удачного проекта слушающие поддерживали выступающих.

    – Возвращайтесь на свои места, девочки, молодцы. Отработали свои двадцать баллов, – заключила мадам Видаль.

    На перерыве, после урока, мы с одноклассниками договорились посидеть в столовой. Сегодня в меню были вкусные булочки с повидлой, которые любил и Джесус.

    – Вы очень здорово выступили, – обратилась ко мне и к Даниэль девушка по имени Жаклин. Она улыбнулась.

    – Адель постаралась на славу! – подруга закинула ногу на ногу, явно чувствуя себя удовлетворенной сегодняшним днем. Но впереди еще пять уроков, после которых стоит дополнительная лекция по теории религии.

    – Там ничего сложного не было. Просто мадам Видаль сегодня добрая.

    – Не отнекивайся, – я почувствовала горячее дыхание у своего уха. Джесус снова оставил легкий поцелуй на щеке, вставая. – Чем хочешь перекусить?

    – Круассан, если остался в меню.

    Ламбер смеется, ведь спрашивать не было смысла. Моим любимым "блюдом", если можно его таковым назвать, были, есть и будут круассаны с шоколадной начинкой.

    Под конец учебного дня выжили не все. После второго урока – математики – Даниэль с радостью покинула лицей, играя перед медсестрой больную. Женщина работает в этой частной школе столько, сколько мы себя помним. И она явно привыкла к «приступам» Савар, что уже не вызывает родителей.

    – Все хорошо? – под вечер погода испортилась, поднялся холодный ветер, и Джесус, переплетая мои пальцы со своими, сунул их в карман, притягивая меня к себе.

    – Да, – останавливаюсь, из-за чего парень останавливается следом. Я поднимаю голову и тяну руки к его шее – обхватываю и обнимаю. С Джесусом чувствуется безмятежность. – Как думаешь, Loui Vuitton подпишет со мной контракт?

    – Ласточка, – он смеется, словно услышал что-то до безумия смешное, а потом прижимает меня ближе, поглаживая руками спину. – Кто-то может не подписать с тобой контракт?

    – Это комплимент? – мне хочется улыбаться, смеяться вместе с ним.

    – Это факт, Ади, – от слов Ламбера становится спокойнее. Но он решает продолжить: – С таким братом, как Килиан, не стоит бояться где-то провалиться.

    Я молчу, перевариваю услышанное и не соображаю: это я что-то не так поняла? Но нет. Лицо Джесуса не меняется, остается таким же бодрым и светлым, в этот момент его не беспокоит ничего вокруг.

Мы стоит у здания, в котором через пятнадцать минут начнется генеральная репетиция перед скорым показом и выступлением.

    Кажется, что Джесус озвучил все мои страхи и сомнения, даже не подозревая. Хотя... Я всегда делилась с ним неловкими историями, где меня узнавали на улицах с криками: «Сестра Мбаппе! Сестра Килиана здесь!» Он знал, что подобное меня задевает. Знал, что я делаю все для того, чтобы добиться своих целей без воздействия популярности старшего брата. Знал, что это мучает меня днями напролет. Мы много разговаривали, Джесус сам говорил, что я отдельная личность, которая обязательно получит то, что хочет, но своими силами.

    – Что это значит? – теплые руки перестают двигаться. Он отодвигается ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Понял, что ляпнул не то. Я неподвижно разглядываю его лицо, надеясь найти капельку... Чего? Сожаления о своих словах?

    – Адель, любишь же ты драматизировать, – Джесус нервно смеется, треплет меня по волосам, после чего начинает гладить по плечу. Невольно прижимаюсь, ища в его глазах то, что сможет успокоить. Не нахожу. – Я имел в виду, что Килиан поддержит тебя морально в случае чего. И я тоже буду рядом. Тебе незачем переживать.

    – Да, – становится холодно. – Наверное, ты прав.

    – Конечно, прав, – Ламбер быстро целует меня в губы, словно сглаживая ситуацию. – Беги, а то опоздаешь. И много не думай, ласточка!

    Все же убеждаю себя, что парень говорит правду. И в ней ничего такого нет.

    Нет ведь?