11 глава

Битва в соборе превратилась в танец разрушения. Чуя, подгоняемый яростью и внезапно вспыхнувшим чувством, которое он сам едва мог осознать, обрушивал на Фёдора целые куски стен. Красное сияние гравитации сталкивалось с невидимыми барьерами, которые Достоевский воздвиг с помощью фрагментов «Книги».

— Он не вещь, которую можно забрать в Мафию, слизняк! — Фёдор увернулся от летящей колонны, его пальцы быстро перебирали четки. — Осаму — это истина, которую ты никогда не поймешь своей пустой головой!

— Заткнись! Ты запер его здесь, как зверушку! — Чуя нанес удар, от которого пол собора пошел трещинами. — Дазай, я вытащу тебя, и мы... мы разберемся со всем этим дерьмом!

Но Дазай, наблюдая за ними с алтаря, вдруг тихо рассмеялся. Его смех был странным — в нем не было привычной издевки, только глубокая, почти божественная печаль. Серебряные цепи на его запястьях начали плавиться, превращаясь в белую жидкость.

— Чуя... — позвал Дазай. Его голос, усиленный божественной силой, заставил Накахару замереть. — Ты пришел спасти меня. Как всегда. Ты мой самый верный рыцарь, мой самый надежный напарник.

Чуя застыл, его сердце забилось чаще.

— Тогда идем, Дазай! Хватайся за руку!

Но Дазай покачал головой. Его девять хвостов медленно расправились, заполняя собой все пространство собора.

— Ты любишь меня как человека, Чуя. Ты хочешь, чтобы я снова стал тем Дазаем, которого ты знаешь — ворчливым, ленивым, твоим «напарником». Ты хочешь вернуть меня в рамки реальности.

Затем Осаму перевел взгляд на Фёдора. Тот стоял неподвижно, глядя на Дазая с таким обожанием, словно видел перед собой начало и конец Вселенной.

— А он... Федя любит мою тьму. Он любит того монстра, которого я прятал всю жизнь. Он не хочет меня «спасать». Он хочет сгореть вместе со мной.

Фёдор сделал шаг вперед, протягивая руку.

— Осаму...

— Дазай, ты сбрендил?! — выкрикнул Чуя, чувствуя, как внутри него что-то надламывается. — Он же психопат! Он использовал тебя как батарейку!

— Мы все используем друг друга, Чуя, — Дазай легко спрыгнул с алтаря. Его божественная форма начала стабилизироваться. Уши и хвосты остались, но теперь они казались естественными, как будто он всегда был таким. — Но только с ним мне не нужно притворяться, что я хочу жить. Потому что он тоже мертв внутри.

Дазай подошел к Фёдору и, к ужасу Чуи, мягко положил ладонь на его бледную щеку. Достоевский закрыл глаза, прижимаясь к этой руке, как верующий к иконе. Это не было похоже на захват заложника. Это было похоже на союз двух демонов.

— Уходи, Чуя, — тихо сказал Дазай, не оборачиваясь. — Найди того, кто будет ценить твою преданность. Кто захочет быть спасенным. Я... я выбираю этот Хаос.

Чуя стоял, не в силах пошевелиться. Его кулаки дрожали. В этот момент он понял: Дазай никогда не принадлежал ему. Дазай всегда искал того, кто не побоится прыгнуть за ним в бездну, а Чуя всегда пытался удержать его на краю.

— Да пошли вы оба к черту... — прохрипел Чуя. Его глаза застилали слезы ярости и боли, но он развернулся и пошел прочь из разрушенного собора. — Больше не смей называть меня, когда в следующий раз решишь сдохнуть, Дазай.

***

Прошел месяц.

Иокогама изменилась. Появились слухи о «Белом Лисе и Вороне», которые правят теневым миром из тени. Дазай и Фёдор стали самой странной и пугающей парой в истории. Они жили в старинном поместье, где Дазай мог часами лежать на коленях у Фёдора, пока тот читал ему запрещенные фолианты, перебирая пальцами его пушистые лисьи хвосты. Это была любовь, построенная на яде, тайнах и понимании того, что они оба — не от мира сего.

А что же Чуя?

Сначала он топил горе в самом дорогом вине, громя бары и пугая подчиненных. Но однажды, во время миссии по зачистке порта, он столкнулся с кем-то, кто не испугался его гравитации.

Это была молодая женщина-эспеp (или, возможно, это был кто-то из его старых знакомых, раскрывшаяся с новой стороны), которая просто подошла к нему, когда он стоял под дождем, и накрыла его зонтом.

— Ты выглядишь так, будто носишь на плечах не гравитацию, а весь мир, — сказала она спокойным, теплым голосом. — Может, пора его опустить?

Чуя посмотрел на нее — в ее глазах не было страха, не было хитрости Дазая или безумия Фёдора. Только искренняя забота. И впервые за долгое время Чуя почувствовал, что ему не нужно быть «сильнейшим бойцом Мафии» или «верным напарником». Ему просто можно было быть собой.

— Как тебя зовут? — спросил Чуя, и в его голосе впервые за долгое время промелькнула искра жизни.

***

Но мир богов и людей не так прост. Фёдор и Дазай начали свой путь к переустройству реальности, и их методы пугают даже Мори Огая. А новая любовь Чуи скрывает тайну, которая может снова столкнуть его с бывшим напарником...
735 слов