4 глава

Ночь в порту Иокогамы выдалась удушливой. Туман, тяжелый и влажный, казалось, пытался задушить огни маяка. Детективное Агентство выехало на «рутинный» вызов - в одном из складов участились случаи бесследного исчезновения людей.

- Дазай, прекрати трогать этот ящик! Это вещественное доказательство! - Куникида поправил очки, его голос эхом разносился под высокими сводами склада.

Ацуши, стоявший рядом, внезапно замер. Его тигриное чутье вопило об опасности.

- Куникида-сан... здесь что-то не так. Запах. Это не люди.

Дазай, до этого лениво рассматривавший ржавый замок, вдруг выпрямился. Его лицо застыло, превратившись в восковую маску. Он почувствовал это первым: вибрацию в воздухе, звон невидимых колокольчиков и резкий, металлический привкус крови и старой бумаги.

- Назад! - коротко бросил Дазай, и в его голосе не осталось ни капли привычного легкомыслия.

Сверху, с металлических балок, посыпались черные листки с печатями. Они кружили, как испуганные птицы, и, коснувшись пола, вспыхивали фиолетовым пламенем. Вокруг детективов мгновенно выросла стена призрачного огня.

Из тени вышли четверо. На них были длинные ритуальные одежды, а лица скрывали маски лисиц - грубая пародия на истинный облик Осаму.

- Нашли, - прохрипел один из них. - Белая Лиса. Девятихвостый дар богов. Твои бинты пахнут святостью, но под ними - чистое могущество.

- Ребята, уходите, - тихо сказал Дазай, не оборачиваясь к Куникиде и Ацуши. - Это не по вашей части. Это... личное.

- О чем ты говоришь, Дазай?! - Куникида уже выхватил свой блокнот. - Мы не бросаем напарников!

Охотники не стали ждать. Они одновременно выбросили вперед руки, скованные тяжелыми цепями с иероглифами. Цепи рванулись к Дазаю, змеями обвивая его руки и шею. Это были «Оковы Пожирания Духа» - древние артефакты, предназначенные для усмирения высших сущностей.

Дазай вскрикнул. Это не был человеческий крик - это был тонкий, пронзительный вой зверя. Бинты на его руках начали дымиться и рваться, обнажая не просто кожу, а пульсирующий белый свет.

- Твоя человеческая оболочка слишком слаба, чтобы сдержать нас! - охотник дернул за цепь, заставляя Дазая упасть на колени.

Ацуши бросился вперед, превращая руки в когти, но невидимый барьер отбросил его назад.

- Дазай-сан! - закричал он, видя, как из-под тренча напарника начинают пробиваться клочья белого меха.

Осаму поднял голову. Его глаза полностью залило золотом, зрачки стали вертикальными щелками. Он задыхался, пытаясь удержать человеческую форму, но цепи вытягивали из него жизнь, заставляя сущность защищаться.

- Вы... - прорычал он, и голос его звучал сразу в десяти тональностях, - глупцы. Вы думали, что можете приручить то, что старше вашего рода?

Раздался звук рвущейся ткани. Бинты разлетелись в клочья, превращаясь в искры. Тренч упал на пол пустым чехлом.

В центре склада, окруженный вихрем из щепок и битого стекла, стоял Он. Огромный, ослепительно-белый лис с девятью пылающими хвостами, которые занимали всё пространство до самого потолка. Его мех сиял так ярко, что детективам пришлось закрыть глаза. Каждое движение хвоста вызывало разряд молнии.

Охотники застыли в ужасе. Они ждали добычу, а встретили разгневанное божество.

- Смертные, - голос Дазая-кицунэ вибрировал в самом мозгу, - вы хотели бессмертия? Я дам вам его... в чертогах вечного кошмара.

Одним движением хвоста он разметал охотников, как сухие листья. Цепи разлетелись в пыль. Но ярость лиса не утихала - его сила была слишком долго заперта, и теперь она грозила обрушить весь порт.

- Осаму.

Тихий, спокойный голос прорезал хаос.

На верхушке одной из штабелей ящиков сидел Фёдор. Он лениво покачивал ногой, наблюдая за грандиозным зрелищем. В его руках был тот самый маленький медальон.

- Довольно, - сказал Достоевский, спрыгивая вниз и бесстрашно направляясь к огромному зверю. - Ты распугал всех моих информаторов. И посмотри на своего напарника - он сейчас упадет в обморок от экзистенциального кризиса.

Куникида действительно стоял с открытым ртом, его рука с блокнотом дрожала.

Лис повернул свою огромную голову к Фёдору. Он оскалился, обнажая клыки, способные перекусить сталь. Но Достоевский просто подошел и положил руку на мокрый от дождя и горячий от ярости нос зверя.

- Тише, глупая лиса, - прошептал он. - Иначе мне придется забрать твое последнее воспоминание о сегодняшнем ужине.

Белое пламя начало угасать. Огромная фигура стала сжиматься, теряя четкие контуры. Через минуту на холодном полу склада, среди обрывков бинтов и щепок, лежал Дазай - в своем обычном виде, но совершенно голый, если не считать накинутого сверху черного пальто Фёдора.

- Федя... ты всё испортил, - прохрипел Дазай, пытаясь сесть. Его хвосты всё еще иногда проступали призрачными тенями за спиной, медленно растворяясь.

- Я спас твою репутацию, - парировал Достоевский, помогая ему подняться. - Хотя вид Куникиды-куна сейчас бесценен.

Куникида наконец обрел дар речи.

- Дазай... какого... ЧЕРТА?! Твои хвосты! Ты... ты что, ГОРНЫЙ ДУХ?!

Дазай прислонился к Фёдору, лукаво подмигивая коллегам, несмотря на бледность.

- Ну, Куникида-кун, в моем графике на сегодня было «раскрыть тайну мироздания», разве я не предупреждал? - он обернулся к Фёдору и шепнул так, чтобы слышал только он: - Теперь ты мой должник. Они видели меня. Мне придется сменить квартиру... или мир.

- У меня есть одно свободное место в подвале, - бесстрастно ответил Фёдор. - Там сыро, мрачно и нет крабов. Тебе понравится
772