8 глава

На следующее утро Куникида осознал, что такое настоящий гнев божества.

Когда он открыл свой драгоценный блокнот «Идеал», чтобы вписать расписание на день, его ручка замерла. Вместо аккуратного каллиграфического почерка на бумаге сами собой начали проявляться золотые иероглифы.

— «В девять утра — почесать Дазая за ушком...» — вслух прочитал Куникида, и его лицо начало медленно приобретать оттенок спелого помидора. — «В десять — принести Дазаю жареный тофу... В одиннадцать — признать, что хвосты Дазая — самое прекрасное, что я видел в жизни...»

— ДАЗА-А-АЙ!!! — взревел идеалист на всё здание.

Осаму в это время мирно спал, развалившись на офисном диване. Его девять хвостов жили своей жизнью: один укрывал его как одеяло, второй лениво смахивал пыль с полки, а третий засунул кончик в чашку с кофе Ацуши, отчего напиток начал светиться мягким голубым светом.

— М-м-м? — Дазай приоткрыл один глаз, который теперь был чисто золотым, с вертикальным зрачком. — Куникида-кун, почему ты так кричишь? Ты мешаешь мне видеть сон о том, как я прыгаю с небесной скалы в объятия прекрасной богини...

— Твой блокнот! Ты испортил мой «Идеал»! — Куникида тряс книжкой перед его носом. — Сотри это немедленно!

— Ой, — Дазай сел, и его лисьи уши забавно дернулись. — Я же говорил, это проклятие. Пока я не приду в норму, мир вокруг меня будет подстраиваться под мои желания. Видишь ли, Куникида-кун, когда божество находится в таком... «разобранном» состоянии, реальность становится немножко пластилиновой.

Ацуши, осторожно отхлебнув «заряженный» кофе, вдруг почувствовал, что его раны мгновенно затянулись, а чувства обострились в десять раз.

— Дазай-сан, кажется, ваш кофе теперь лечит людей...

— Или превращает их в грибы, — вставил Рампо, не отрываясь от газеты. — Осторожнее, Ацуши. Наше «божество» сейчас крайне нестабильно. Его присутствие уже притянуло в город кое-кого очень неприятного.

В этот момент входная дверь Агентства медленно открылась. На пороге стоял человек, от которого веяло холодом старых склепов. На нем был длинный серебристый плащ, расшитый символикой, которую Дазай узнал мгновенно.

Это был Инквизитор из «Ордена Серебряного Рассвета». Европейская организация, которая веками охотилась на существ вроде Дазая.

— Номер 0-1-2. Проект «Потерянный Бог», — голос незнакомца звучал как скрежет металла по льду. — Ты слишком долго скрывался под личиной смертного, Осаму Дазай. Твое присутствие нарушает баланс этого мира.

Дазай медленно встал с дивана. Его хвосты перестали лениво покачиваться и замерли, превратившись в девять смертоносных орудий.

— О, — протянул Дазай, и его голос утратил всякую веселость. — «Серебряный Рассвет». Вы всё еще пользуетесь теми смешными серебряными пулями? Должен вас расстроить: они щекочутся.

— На этот раз у нас есть кое-что получше, — Инквизитор достал из-за пазухи странный прибор, похожий на песочные часы, внутри которых клубилась тьма. — Мы заключили сделку с «Крысами мертвого дома». Фёдор Достоевский любезно предоставил нам координаты твоего... истинного «Я».

Ацуши приготовился к трансформации. Куникида вырвал страницу из блокнота, готовясь создать оружие.

— Назад, — коротко бросил Дазай коллегам. — Это не битва эсперов. Это мои старые долги.

Инквизитор перевернул часы. Время в офисе словно застыло. Стены начали покрываться инеем, а воздух стал настолько тяжелым, что Ацуши и Куникида рухнули на колени, не в силах пошевелиться.

Дазай сделал шаг вперед. Его человеческий облик начал стремительно таять. Он больше не пытался сдерживаться. Огромная белая лисица, чьи головы касались потолка, предстала перед Инквизитором. Девять хвостов вспыхнули призрачным пламенем.

— Ты думаешь, — пророкотал Дазай, и от этого звука в здании лопнули все стекла, — что можешь запереть пустоту в стеклянную игрушку? Я не «проект». Я то, что было до вашего Ордена, и то, что останется после того, как ваши кости рассыплются в прах.

— Твоя сила — это твоя слабость, — прошипел Инквизитор, разбивая часы об пол. — Исчезни в Бездне, из которой ты пришел!

Черный туман из часов хлынул на Дазая, пытаясь поглотить его. Но в этот критический момент произошло то, чего никто не ожидал.

Тень Фёдора Достоевского промелькнула в разбитом окне.

— Ты забыл одну деталь, Инквизитор, — раздался его голос, доносящийся будто отовсюду. — Осаму Дазай не принадлежит ни свету, ни тьме. Он принадлежит мне.

Вместо того чтобы уничтожить Дазая, туман вдруг начал менять форму под воздействием способности Фёдора. Он превратился в черные цепи, которые обвили хвосты Осаму, связывая его божественную силу с... офисным креслом Куникиды.

Вся мощь девятихвостого бога была мгновенно перенаправлена в обычный предмет мебели. Кресло начало светиться, левитировать и стрелять лазерами во все стороны.

— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С МОИМ КРЕСЛОМ?! — закричал Куникида, пытаясь увернуться от «божественного» лазера.

— Ой-ой, — Дазай снова стал человеком (с ушами и хвостами, но уже не такими огромными). — Кажется, Федя решил подшутить. Теперь моя сила привязана к этому офису. Я не могу выйти из здания, пока не сниму печать.

Инквизитор, ошеломленный тем, что его оружие превратили в комедию, попытался вытащить шпагу, но Рампо просто бросил в него тяжелую папку с делами.

— Уходи, — сухо сказал Рампо. — Твой контракт аннулирован. Достоевский только что использовал тебя как почтового голубя, чтобы передать Дазаю «привет».

Инквизитор, поняв, что его обхитрили два величайших ума Иокогамы сразу, предпочел ретироваться через окно.

Дазай грустно посмотрел на свои девять хвостов, которые теперь были прикованы невидимыми нитями к рабочему месту Куникиды.

— Ну вот... Теперь я буквально привязан к работе. Куникида-кун, ты должен быть счастлив! Это твой лучший день!

— Дазай... — Куникида посмотрел на свое левитирующее, стреляющее искрами кресло. — Я уволюсь. Клянусь, я уволюсь.

831 слов