6 глава

Старый храм на окраине Иокогамы тонул в густом, как деготь, тумане. Здесь не пели птицы и не стрекотали цикады. Воздух был пропитан запахом жженой серы и вековой пыли.

В центре главного зала, залитого светом тысяч свечей, возвышалось Зеркало Истины. Огромный монолит из черного обсидиана, оправленный в кость древних чудовищ. Оно не отражало реальность - оно вытягивало из пространства саму суть вещей.

- Он идет, - прошептал Верховный Жрец Ордена, сжимая в руках ритуальный кинжал. - Божество в человеческой шкуре. Приготовьте цепи!

Тяжелые дубовые двери храма разлетелись в щепки, словно по ним ударил таран. Но на пороге стоял не разъяренный зверь, а двое мужчин. Один - в помятом тренче, с ленивой улыбкой и руками в карманах. Другой - в темном пальто и ушанке, с холодным, расчетливым взглядом.

- Вечер в хату, господа экзорцисты! - Дазай прошел по залу так непринужденно, словно заглянул в любимый бар. - У вас тут миленько. Свечи, кости... Романтично. Но, боюсь, я пришел за своим имуществом. То есть, за собой.

- Хватай его! - взревел Жрец.

Десятки культистов бросились вперед, выбрасывая цепи, исписанные алыми иероглифами. Но прежде чем они коснулись Дазая, воздух вокруг него исказился. Фёдор, стоявший чуть позади, просто коснулся пальцами одной из цепей.

- «Преступление и наказание», - негромко произнес Достоевский.

Цепи мгновенно почернели и рассыпались в пыль, а нападавшие рухнули на колени, захлебываясь собственным криком. Кровь брызнула из их глаз - их собственные грехи обернулись против них, выжигая разум.

- Осаму, они слишком скучные, - Фёдор поморщился. - Давай закончим с Зеркалом.

Жрец, дрожа от ярости и страха, сорвал покрывало с Зеркала Истины.

- Глупцы! Смотрите в него! Оно покажет вашу истинную природу, и она поглотит вас! Ни один смертный, ни один демон не вынесет правды о себе!

Дазай остановился прямо перед черным монолитом. Его отражение в зеркале начало меняться. Бинты сползали, одежда превращалась в лохмотья тумана. За спиной начали разворачиваться огромные, ослепительно-белые хвосты. Один, три, пять... девять. Они заполнили всё пространство храма, вытесняя тени.

Но Зеркало не остановилось на этом. Оно требовало всей истины.

- Ты хочешь увидеть, кто я? - голос Дазая стал низким, рокочущим, как гром в горах. - Смотри. Но помни: правда - это яд.

Зеркало начало трескаться. По его поверхности пошли глубокие разломы. В отражении, за образом величественного Девятихвостого Лиса, открылась Бездна. Пустота, в которой не было ни света, ни тьмы, ни боли, ни радости. Это была истинная суть способности «Дольше не человек» - абсолютное ничто, дыра в самой ткани мироздания.

Зеркало не выдержало. С оглушительным звоном оно взорвалось миллионами острых осколков. Жрец вскрикнул и упал замертво: его разум просто стерло увиденным. Он заглянул в глаза бога, который сам не верил в свое существование, и эта пустота выпила его душу.

В храме воцарилась тишина. Пыль медленно оседала.

Дазай стоял посреди руин, тяжело дыша. Его хвосты медленно растворялись в воздухе, превращаясь в золотистые искры. Он снова выглядел как обычный человек, только глаза всё еще светились потусторонним светом.

Фёдор подошел к нему и поднял один из осколков зеркала.

- Знаешь, что я там увидел? - спросил он, глядя на Дазая.

- Свою скорую смерть от моей руки? - усмехнулся Осаму, вытирая кровь с разбитой губы.

- Нет, - Достоевский посмотрел в осколок, где на мгновение отразилось лицо Дазая. - Я увидел одиночество длиной в пять столетий. Ты не бог и не демон, Осаму. Ты просто ребенок, который слишком долго играет в прятки с вечностью.

Дазай замер. Его маска легкомыслия на секунду треснула, обнажая нечто бесконечно усталое.

- Федя, ты портишь момент своими пафосными речами. Идем. Ацуши и Куникида, наверное, уже вызвали полицию, а я не хочу объяснять, почему в этом храме пахнет жженой магией и твоим паршивым одеколоном.

Они вышли из храма. На горизонте уже занималась заря, окрашивая небо в цвета лисьего меха - нежно-оранжевый и белый.

- Дазай, - окликнул его Фёдор, когда они подошли к границе тумана. - Если ты когда-нибудь решишь окончательно уйти... позови меня. Я единственный, кто знает, как упокоить бога, который не хочет жить.

Дазай обернулся, его фигура почти слилась с утренним светом.

- Договорились, Достоевский. Но сегодня - я хочу крабовых консервов. И, кажется, Агентство задолжало мне премию за «сверхъестественные услуги».
642 слов